РЕЧЬ В КОЛУМБИЙСКОМ УНИВЕРСИТЕТЕ

Того, кто сомневается в божественной природе нашей цивилизации, называют педантом. Каждый, кто с сомнением взирает на современный прогресс, становится отверженным. Однако, несомненно, нас все больше лихорадит, мы все чаще спешим, все усложняя на своем пути, а неумеренное умножение удобств делает нас до такой степени бездеятельными, что мы оставляем лишь слабые следы на почве жизни.

Во время войны мы скатились к' состоянию, близкому варварству, и если не остановимся, то будем все глубже увязать в нем теперь, когда война окончилась.

В большинстве случаев современная жизнь такова, что способствует возникновению этой болезни с последующими поисками лекарства от нее, что вызывает новый приступ болезни, а это в свою очередь требует нового лекарства и так далее. Мы, например, гордимся своими успехами в области научно обоснованной санитарии, но что она представляет собой, если не громоздкое паллиативное средство от зла, порождаемого скученностью, средство, которое лишь увеличивает скученность, так что наша потребность в научно обоснованной санитарии будет лишь возрастать? Настоящий elixir vitae1, вернее, его два компонента — это жизнь на свежем воздухе и горделивое удовлетворение собственной работой. Но мы создали такой способ существования, при котором эти два компонента сочетаются сравнительно редко. В старых странах, таких, как моя, зло скученности ощущается гораздо острее, чем в странах молодых, вроде вашей. С другой стороны, чем дальше человек от царства Аида, тем с большей скоростью он к нему поспешает, и механизация сопутствует Америке в этом зловещем беге гораздо интенсивнее, чем Европе.

Когда у нас впервые появились танки, их изображали как чудовища с железными рылами, ползущие, куда им заблагорассудится.

Думаю, в нас постепенно пробуждается осознание опасности бессмысленного развлекательства, мы начинаем также понимать, что мчимся на полной скорости, одержимые и преследуемые дьяволом механизации, к обрыву, под которым бушует море бед. Но если бы люди при этом понимали, как мало они о том беспокоятся! Пусть каждый спросит себя, готов ли он к тому, чтобы изменить теперешний образ жизни. Менять образ жизни других

1 Жизненный эликсир (лат.).

людей — это, конечно, прекрасно, и, разумеется, будущее было бы замечательно, не имей мы иных забот. Средневековый ирландец, обвиненный в сожжении Армагского кафедрального собора вместе с находившимся внутри архиепископом, защищался так: «Что до собора, то я его, конечно, спалил, но я никак того не стал бы делать, кабы мне сказали, что там архиепископ». Мы все полны готовности трансформировать образ мыслей наших противников, раз теперь не принято их сжигать. Однако, будь мы даже такими неистовыми реформистами, как тот ирландец, нам вряд ли удастся заставить людей жить на свежем воздухе, получать горделивое удовольствие от своей работы, наслаждаться красотой и не отдаваться всецело только деланию денег. Никакие законы не в силах сделать нас кроткими, как «лилии долины» или «птицы небесные», или помешать нам поклоняться ложным кумирам и пренебрегать усилиями по самосовершен-ствованию.

Однажды я написал такую, не пользующуюся популярностью, строку: «В настоящее время Демократия напоми-нает бегущего человека, за которым следует, на все более и более почтительном расстоянии, его собственная душа». Демократия все больше подменяется понятием «современная цивилизация», которая гордится тем, что может задним числом смягчить чинимое ею зло, но которая не может предусмотреть его и еще меньше способна его избежать. Демократия, таким образом, говоря высоким стилем, чисто эмпирическое понятие.