ИРАН

Сейед Хоссейн Наср

Период между 600 и 1600 г. почти полностью совпадает с первым тысячелетием истории ислама, а также и с исламским периодом в истории Ирана1. Персидская империя, простиравшаяся от Ирака до границ Китая, в которой в начале VII в.

ЗАРОЖДЕНИЕ персидской

ИСЛАМСКОЙ КУЛЬТУРЫ

Культурная и интеллектуальная жизнь в последние годы правления Сасанидов, накануне появления ислама, уже затрагивалась другими авторами в III томе настоящего издания (например, в главе Филиппа Жинью - гл. 8, параграф 8.3. - Прим, ред.), и поэтому мы не будем касаться ее здесь. Возникновение ислама на исторической арене привело к созданию крупной мировой цивилизации, в которой Иран оставался в течение веков одним из главных центров. Персы не только приняли откровения Корана, но и в значительной мере были причастны к выработке исламского мировоззрения, основанного на Коране и хадисах (преданиях о поступках и изречениях Мухаммеда), и были среди первых их собирателей.

Этот ранний период исламской истории Ирана был также отмечен крупным вкладом персов, в частности, двух их представителей - Сибуйеха (Slbuyeh) и Ибн Му- каффы, в разработку арабской грамматики и в развитие арабской прозы (илл. 210).

Но самым важным достижением персидской культуры в области лингвистики в период с IX по X в. является создание персидского языка на базе языков пехлеви, дари и словарных заимствований из Корана. В результате этого синтеза родился язык, который после арабского стал наиболее употребительным языком исламской цивилизации, на котором и сегодня говорят иранцы, афганцы и таджики и который понимали многие поколения турок, индийцев и даже китайских мусульман (см. подраздел 17.3) (илл. 109,112).

ПРЕОБРАЗОВАНИЯ ИРАНСКОГО

ГОСУДАРСТВА И ОБЩЕСТВА

При Сасанидах персидское общество было строго иерархичным, и в нем верховная власть принадлежала двум группам зороастрийских жрецов - мубади (tnubads) и военно-политической верхушке. При этом персидский царь совмещал в одном лице функции правителя и религиозного вождя. Единство общества основывалось на религиозном учении иранского происхождения, при этом этническая структура общества была весьма однородной. Со временем, однако, социальное расслоение общества достигло таких масштабов, что явилось одной из причин народных волнений на религиозной почве, предводителями которых были Мани и Маздак В конце правления Сасанидов персы уже мечтали о приходе мессии и многие из них искренне полностью уходили в ислам, обещавший равенство всех мусульман перед Богом, в надежде уйти от проблем, связанных с вопиющим социальным неравенством.

Обращение в ислам народов, проживавших на Иранском нагорье, было, однако делом постепенным, и еще спустя 300 лет после падения династии Сасанидов в Иране продолжали существовать довольно крупные зороас- трийские общины, и даже манихейство дожило до раннего исламского периода. С началом процесса исламиза- ции старая классовая структура общества начала меняться по мере того, как ислам постепенно распространялся из городов в сельскую местность. Происходила также весьма значительная миграция арабов в Иран, и многие персы стали называться мавали (ршіѵаіі) - неарабами, оказавшимися в окружении арабских племен под властью

Карта 17. Иран и соседние территории

арабов из династии Омейядов (661-750 гг.). Это вызывало серьезное недовольство персов, считавших себя в культурном отношении гораздо выше арабских завоевателей. И поэтому, наряду с обращением большинства персов в ислам, в их среде росли антиарабские настроения. Некоторые религиозные движения, такие как движение Бабе- ка (Бабек-э-Хуррам Дин), в IX в. стали выразителями религиозных чаяний иранцев, стремившихся к освобождению от арабского господства. Но, не сумев пустить глубокие корни, они достаточно быстро исчезли.

Более долгосрочные последствия имело настоящее восстание персов в Хорасане под руководством харизматического религиозного лидера Абу Муслима, выступившего под знаменами ислама и семьи Пророка Мухаммеда против Омейядов, которые видели будущее ислама в основном как религии для арабов. В результате этого восстания династия Омейядов была сброшена, и к власти пришли Аббасиды, построившие свою столицу Багдад рядом со старой столицей Сасанидов Ктесифон. Следствием этой победы стало не только усиление влияния персов в абба- сидской верхушке, где большая часть бюрократических структур была построена по модели Сасанидов (это копирование мы видим также и у Омейядов), но и гораздо большая местная автономия внутри самого Ирана, что привело в IX и X вв.

В то же самое время, в контексте общего противостояния арабского и персидского элементов в халифате, получило развитие движение шуубийа (shu' йЫууа), открыто выступившее в защиту персидской культуры и выразившее неприятие арабского господства над персидским обществом. Все это происходило не только в условиях, когда визирями в Аббасидском халифате были персы, также как и большинство высших чиновников в центре, но и в ситуации, когда персы вносили поистине фундаментальный вклад в формирование государственных институтов, развитие религиозной мысли, искусств, науки и других важнейших аспектов новой исламской цивилизации.

В X и XI вв. тюркские племена, пришедшие на юг из района Аральского моря, завоевали значительную часть северных территорий Ирана и прочно ассимилировали их в этническом отношении. Постепенно они приобрели и политическое влияние на правящие династии Газневи- дов - в X в. и Сельджуков - в XI и XII вв. Последние - стойкие сунниты, в отличие от некоторых более ранних династий, имевших прошиитские настроения или бывших формально шиитскими, полностью поддержали Аббасид- ский халифат, но в культурном отношении были полностью «персианизированы». Многие правители Сельджуков были истинными покровителями персидской литературы.

Миграция тюркских племен постепенно привела их на территорию нынешнего Западного Ирана. Оттуда они пробили себе дорогу в Анатолию, полностью заселили этот регион и установили здесь османское правление, которое в XIV в. привело к образованию Османской империи.

В самом Иране это крупное событие изменило жизнь на территории Азербайджана, где до сих пор люди говорят на азари, который относится к огузской группе тюркских языков, но при этом используют и персидский, однако исключительно для литературных целей. В результате этой миграции на территории Ирана оказались некоторые тюркские племена, например, кашкайцы, которым суждено было сыграть важную роль в дальнейшей истории Ирана, и которые выжили до наших дней.

Однако самое разрушительное и ужасное вторжение Ирану еще только предстояло пережить. В XIII в. монгольские орды обрушились на Трансоксанию, затем захватили Хорасан, а затем уже и весь Иран, оставив лежать в руинах некоторые из его величайших городов, такие как Ниша- пур, и уничтожив большую часть оросительных систем и сельскохозяйственной инфраструктуры. В результате этого опустошения погибли миллионы людей и были уничтожены многие жизненно важные институты общества.

Несмотря на катастрофические последствия этого вторжения для экономики и общественного устройства, интеллектуальная жизнь в государстве продолжала теплиться. В полной мере она возродилась в XIII и XIV вв. в значительной степени благодаря дальновидности персидского астронома и философа Насира аль-дина Туси, который сумел завоевать доверие монгольского правителя Ху- лагу-хана, терпимо относившегося к учению, и, таким образом, смог спасти часть школ и библиотек, а также сохранить жизнь целому ряду ученых (илл. 12,139).

Интересно отметить, однако, что Хулагу-хан со своим войском дошел до Багдада и казнил последнего Аббасидс- кого халифа Мустасима - символ политического единства ислама, но внук Хулагу Ульджаиту принял ислам под именем султана Мухаммеда Худабандеха. Монголы, исповедовавшие буддизм и шаманизм, очень скоро были абсорбированы исламским миром. Более того, благодаря их господству в Китае и созданным ими каналам обмена между Ираном и Китаем, они в значительной мере способствовали возрождению искусств, особенно живописи, которая достигла вершин совершенства при Тимуридах, преемниках Тимура (Тамерлана), многие из которых были ценителями и покровителями искусств и наук (илл. 186, 218).

В социальном и политическом планах опустошение, вызванное нашествием монголов и последовавшим за ним завоеванием Ирана Тамерланом в конце XIV в., привело к длительному периоду разброда, когда моменты относительного благополучия и спокойствия в провинциях сменялись периодами беспорядков и крутых перемен.

РЕЛИГИЯ, ТЕОЛОГИЯ И СУФФИЗМ

(МИСТИЦИЗМ)

Религия

В начале VII в. Иран был в основном в сфере влияния зороастризма, но здесь имелись и последователи манихейства, и остатки тех, кто участвовал в религиозном восстании Маздака. Существовали также заметные христианские общины, не только в таких районах, как Армения, которые находились в сфере влияния Сасанидов, но также и внутри самого Ирана. В районах Хамадана и Исфахана традиционно проживали старейшие еврейские общины. Как уже упоминалось, приход ислама превратил Иран в преимущественно исламское государство, но доисламские меньшинства, за исключением манихейства, продолжали существовать. Последователи зороастризма превратились в меньшинство, а большая часть их потомков на протяжении трех столетий обратилась в ислам. Другая их часть мигрировала в Индию, создав общину парсов, которая и сегодня занимает в этой стране заметное место. Еврейская община не только смогла выжить, но и играла активную роль в медицине, фармакологии, музыке. Христиане, которые поначалу были основными хранителями греко-александрийского наследия, в частности, в медицине, значительно пополнили свои ряды во времена Сефевидов, когда при шахе

Аббасе в Иран хлынули армяне, и сформировали общину, прославившуюся развитием ремесел и торговли.

Что касается ислама, то вначале, т.е. с VII по XIII в., Иран был преимущественно суннитским - в отличие от бытующих взглядов. Но уже с самого начала в Иране нашлось место и шиизму. Любовь персов к Али (четвертый «праведный» халиф, двоюродный брат и зять Мухаммеда; объявлен шиитами первым имамом) и к «семье Пророка» (ахл-аль-байт) подталкивала многих последователей пророка Мухаммеда искать в Иране убежище от преследования Омейядов и позднее - Аббасидов, и страна и сегодня усеяна мавзолеями членов семьи пророка Мухаммеда, или имам-заде (jmam-zadehs), являющимися местами паломничества и религиозного обожания; самые известные из них в Мешхеде и Куме.

Теология

До монгольского вторжения в XIII в. Иран оставался под влиянием религиозных школ шафии, ханафи и в некоторой степени - ханбали. Здесь были взращены многочисленные суннитские толкователи Корана, собиратели и исследователи хадисов, доктора права и теологи (мутакал- линум). Достаточно просмотреть основные тексты, используемые и поныне суннитскими религиозными университетами (медресе), как, например, университетом аль- Азхар в Каире, чтобы понять вклад персов в развитие классического суннитского наследия. В X и XI вв., когда большая часть Аббасидского халифата была захвачена шиитскими войсками Бундов в Иране, Хамданидов в Сирии, Фатимидов в Египте и на значительных территориях Северной Африки, Хорасан стал оплотом суннизма, и такие люди, как имам аль-Харамайн Джувайни (ум. в 1085 г.) и Абу Хамид Мухаммед аль-Газали (ум. в 1111 г.) сыграли решающую роль в защите интеллектуального наследия суннитского ислама. Газали, персидский теолог, юрист и суфий был, возможно, самым влиятельным ученым суннитом со времени прихода ислама. Даже в более поздние века персы продолжали вносить свой вклад в теологию суннизма, что следует из работ таких духовных авторитетов XIII и XIV вв., как Фахр ад-дин Рази (ум. в 1209 г), Мир Саид Шариф Джурджани (ум. в 1413 г.), Адуд аль-дин Иджи (ум. в 1355 г.) и Саад аль-дин Тафтазани (ум. в 1380 г.), труды которых до сих пор изучаются в суннитских школах.

Интересно отметить, что центром шиитской теологии также был Иран. Большинство ранних мыслителей исмаилитов, таких как Абу Якуб Сиджистани (ум. в 971 г.), Абу Хатим Рази (ум. в 933 г.), Хамид аль-дин Кирмани (ум. в 1017 г.) и Абу Муин Насир Хосров (ум. ок. 1075 г.), являвшихся, строго говоря, одновременно и теологами и философами, были персами по национальности. Шиитское учение «Двенадцати имамов» также было разработано главным образом в Иране. Авторы четырех позднейших собраний шиитских хадисов - Мухаммед ибн Якуб Кулайни (ум. в 940 г.), Ибн Бабуйех (ум. в 991 г.) и Мухаммед Туси (ум. в 1068 г.) были родом из центральных провинций Ирана и Хорасана, как и весьма плодовитый ранний шиитский теолог Шейх-и Муфид (ум. в 1022 г.). В систематизированном же виде появление шиитской теологии обязано еще одному персу - Хваджаху Насиру аль-динуТуси (ум. в 1273 г.), чей «Катарсисучения» («Тад- жрид аль-итикад») является важнейшей частью шиитской теологии «Двенадцати имамов».

РАСПРОСТРАНЕНИЕ ШИИЗМА

Как уже упоминалось, шиизм школы «Двенадцати имамов» (Ithna-!ashart) распространился в Иране именно в первые два века после монгольского завоевания как следствие множества религиозных, социальных и политических факторов, включая уничтожение суннитского халифата Аббасидов, переход в ислам наиболее влиятельных преемников Хулагу-хана, которые сконцентрировали в своих руках политическую власть и даже правили в Иране, и распространение некоторых суфийских общин, занимавшихся миссионерской деятельностью и сыгравших определенную роль в распространении шиизма. Но только завоевание и объединение Ирана Сефевидами, которым помогали кызылбаши (тюрк - красноголовые, объединение тюркских кочевых племен в Иране, составлявших главную военную силу Сефевидов. - Прим, ред.) сделало возможным превращение Ирана в подлинно шиитское государство, каким оно является сегодня, и открыло длительный период процветания шиитской теологии и мысли в целом (Nasr, 1991: рр. 395 ff.).

СУФИЗМ

Суфизм представляет собой эзотерическое учение ислама и берет свое начало в мистическом, понятном только для посвященных содержании Корана, а также в духовном учении и аскетической практике пророка Мухаммеда. Его можно также назвать исламским мистицизмом, если этот термин понимать в его первоначальном значении божественной тайны. Суфии прибегали в более поздние времена к множеству языков для выражения своих идей, а также использовали символизм, почерпнутый из большого числа источников, от неоплатонизма и христианства до зороастризма, индуизма и буддизма. Собственные внутренние идеи и практика суфизма, однако, коренятся не в этих источниках, а в откровениях самого ислама. Именно универсальный характер учений суфизма как высшего откровения, совершенство которого наделяет его поразительной способностью гармонично соединять в себе различные составные части, позволил ему использовать такое множество символов и форм для самовыражения, основанного на доктрине единства высшей реальности (алъ-тавхид) и на поиске путей достижения этого единства и слияния с ним.

Свое начало суфизм берет от сподвижников пророка Мухаммеда, особенно Али ибн Аби Талиба, который приобщил к суфизму Хасана аль-Басри (ум. в 728 г.), считающегося ныне одним из самых ранних его патриархов, который в свою очередь распространил учение в VIII в. на весь Ирак и позднее на Хорасан. ВIX в. багдадская и хорасанская школы получили широкую известность и подчеркивали каждая свой неповторимый тип суфийской духовности. Интересно отметить, что многие из самых блестящих последователей багдадской школы, например, Абу-ль Касим Джунайд (902 г), были персидского происхождения, а такие известные представители хорасанской школы, как Ибрагим Адхам (ум. в 776 или в 790 г.), Баязид Бастами (ум. в 874 г.), Хаким Тирмидхи.(ум. ок 932 г.) и Абуль Хасан Харракини (ум. в 1034 г.) все были персами. Небезынтересно также, что выдающиеся труды по суфизму, написанные арабами и на арабском языке, появились на гораздо более поздних этапах истории ислама, а в ранние века, с VIII по XII, большинство писавших о суфизме, в том числе по- арабски, были персами. В подтверждение этого достаточно вспомнить раннюю классику суфийской этики: сочинение «Воспитание сердец» («Куталъ-кулуб»), написанное АбуТалибом аль-Макки (ум. в 996 г.), «Трактат об озарении» («Китаб алъ-лума») Абу Насра аль-Сарраджа (ум. в 988 г.), «Трактат Кушайри» («Рисалат алъ-кушайрийя») имама Абу-ль-Касима аль-Кушайри (ум. в 1074 г.) и «Вводную книгу» («Китаб алъ-та арруф»), написанную Калабадхи (ум. в 990 или 994 г.). Все эти работы были написаны по- арабски. Сюда же относится и работа на персидском языке «Разоблачение масок» (Kashf al-mahjub) аль-Худжвири (ум. ок 1071 г.), святого покровителя Лахора. Эти труды были написаны персами. Но здесь нельзя также не вспомнить самое подробное и авторитетное исследование по этике в исламской истории Абу Хамида Мухаммеда аль-Газали «Возрождение наук о вере» («Ихьяулум алъ-дин»), написанное на арабском языке.

Хорасан оставался крупным центром суфизма на протяжении всех ранних веков ислама и дал миру, в дополнение к уже упомянутым выше ученым, Ахмада аль- Газали, брата Абу Хамида, а также многих поэтов-суфиев, о которых мы будем говорить чуть ниже. Но суфизм процветал и в других городах Ирана. Один из наиболее известных ранних суфиев Хусаин ибн Мансур аль-Халладж (ум. в 922 г.) был родом из предместий Шираза, также как и великий мастер суфийского фольклора Рузбехан Бакли (ум. в 1209 г.). Самое подробное раннее жизнеописание святых в суфизме принадлежит перу Абу Нуайма аль- Исфахани (ум. в 1037 г.). Из Исфахана происходит также суфий Абу Мансур Исфахани (ум. в XI в.). Одного из самых ранних суфийских поэтов Баба Тахира (ум. в начале XI в.) подарил миру Хамадан, а два века спустя отсюда же вышел один из величайших мыслителей-суфиев Айн аль- Кудат Хамадани (ум. в 1132 г.). Можно показать на любую другую точку на карте Ирана и обнаружить крупных деятелей суфизма, родившихся в этом месте: Хваджеха Аб- даллаха Ансари (ум. в 1089 г.) из Герата; Абу Сахль Туста- ри (ум. в 896 г.) из г. Шустар в Хузестане; Авхада аль-дина Кирмани (ум. в 1237 г.) из Кирмана, Афдаля аль-дина Ка- шани (ум. в 1213-1214 г.) и Абдаль-Раззака Кашани (ум. в 1330 г.) из Кашана, шейха Махмуда Шабистари (ум. в 1320 г.) из Азербайджана и других (Schimmel, 1975).

Важно также отметить, что большинство крупных суфийских орденов, таких как кадирийя, сухравардийя,мав- лавийя, чистийя и накшбандийя, которые пользовались огромным влиянием на территориях от Филиппин и Китая до Албании и Марокко, появились либо в самом Иране, либо на территориях, входивших в сферу влияния персидской культуры. Без учета влияния этих суфийских орденов нельзя понять историю религии и культуры большей части Азии и Африки (Nasr, 1971; Part I, рр. 3 ff.; Trimingham, 1971).

С усилением влияния Сефевидов, которые сами опирались на суфийский орден, основанный Сафи аль-ди- ном Ардибили (ум. в 1331 г.), начался период противостояния государства и некоторых суфийских орденов, особенно ордена тшатуллахи, самой влиятельной в Иране в тот период. В результате к 1600 г. последователи этого ордена были практически уничтожены, а остатки их нашли убежище на территории Деканского плоскогорья в Индии, откуда они вернулись в Иран только в ХѴПІ в. Ордены кадирийя и накшбандийя сумели выжить в среде суннитов в Курдистане и Белуджистане, а некоторые другие ордены, например, дхахаби и хаксар, продолжали действовать в шиитских регионах.

ЛИТЕРАТУРА

Как уже упоминалось, в ранние века ислама персы писали на арабском, но постепенно, к IX в., как следует из дошедших до нас памятников поэзии того периода, начала развиваться литература на персидском языке. Однако большинство поэтов той поры довольствовались лишь подражанием великим арабским поэтам, стихотворным размерам и ритмике арабской поэзии3. В X в. с появлением Абу Абдаллаха Джафара Рудаки (ум. в 940 г.) из Самарканда родилась собственно персидская поэзия. Легенда приписывает Рудаки более ста тысяч стихотворных строк, из которых до нас дошло всего лишь несколько тысяч, однако он по праву считается отцом и одним из светочей персидской поэзии, создавшим на базе классической арабской поэзии свою, персидскую. В XI в. его последователем стал блестящий поэт Ахмад Манучихри (ум. ок. 1040 г), который был близок ко двору Газневи- дов. Будучи знатоком религиозных наук того времени, специалистом в области медицины и арабской поэзии (многим образцам которой он подражал), Манучихри большую часть своей поэзии посвятил описаниям природы. Еще один поэт из Хорасана того же периода Абуль- Касим Унсури (ум. в 1039 г.) также был близок к двору Газневидов и получил известность как автор романтической поэмы «Вамик и Адхра» («Wamiq waAdhra»).

Хорасан был центром, где родилась и развивалась ранняя персидская поэзия, и именно здесь уже к XI в. были созданы ее классические формы, такие как касыды (qasidah), газель (ghazal), маснави (mathnawi) и рубаи (гиЬйЧ), некоторые из них заимствованы из арабского, другие созданы самими персидскими поэтами. В Хорасане родился, творил и здесь же умер в 1020 г. величайший автор эпической классики персидской поэзии Хаким Абулькасим Фирдоуси. Его эпическая поэма «Шахнаме», или «Книга о царях», написанная в стиле маснави - рифмованного двустишия, является важнейшим письменным источником иранской древности и истории иранцев как самостоятельной нации. В своем произведении этот «персидский Гомер» воспел чувство иранского самосознания в доисламский период, хотя сама работа была написана уже во времена ислама. Автор, являвшийся противником арабского господства в Иране, был, тем не менее, правоверным мусульманином и получил от соотечественников приставку к своему имени «хаким» (мудрец). В «Шахнаме» образы древних персидских героев, реальных и вымышленных, от Джамшида и Фаридуна до Заля и Рустама и от Исфандиара до правителей Сасанидов написаны с такой художественной достоверностью, что в сознании персов и других народов, говорящих на персидском, например, таджиков и живущих в целом в зоне влияния персидской исламской культуры, они и сегодня остаются живыми, реальными героями. Литературный шедевр Фирдоуси является основополагающим для понимания национального самосознания персов и служит своего рода зеркалом, в котором персы-мусульмане были отражены через мифы своего далекого прошлого.

После Фирдоуси основное направление персидской поэзии оказалось под еще большим влиянием суфийского эпоса, что вылилось в создание подлинной сокровищницы поэзии суфизма, к которой мы вернемся несколько ниже. Но существовали также крупные поэты, которые не были суфиями в полном смысле слова, хотя суфизм и оказал на их творчество некоторое влияние. Одним из наиболее одаренных таких поэтов был Ибрахим Хакани Ширвани (ум. в 1199 г), который служил при дворе правителей Ширвана, но также много путешествовал по остальному исламскому миру, включая Ирак, где на развалинах древней столицы Ктесифон написал одну из наиболее ярких касид в истории персидского языка об уроках, которые преподносит нам жизнь относительно мимолетности всего сущего. Хакани, один из самых сложных для понимания поэтов персидского языка, является автором и знаменитого «Дивана» («Сборника») стихов, а также еще одного хорошо известного собрания стихов «Дар двух Ираков» («Тухфат алъ-иракаят) (имеются в виду арабоязычный и персоязычный Ирак).

Ещё одним великим поэтом, с которым дружил Хакани, был Абу Мухаммед Ильяс ибн Юсуф Низами Гянджеви (ум. в 1209 г.). Низами, которому суждено было написать эпитафию своему другу поэту; он был автором ряда знаменитых романтических поэм огромной художественной силы, из которых черпали сюжеты художники, создавшие впоследствии многочисленные рисунки-миниатюры, вышедшие в «Пятерицу» («Хамсе»), состоящую из пяти поэм, в частности: «Дейли и Меджнун», «Семь красавиц», а также «Хосров и Ширин». Эти работы считаются жемчужинами персидского языка и, помимо своих художественных достоинств, исполнены мудрости и глубокого философского смысла. Низами был высокообразованным поэтом-фило- софом и его работы представляют большой интерес в силу их вселенского символизма, а также богатства красок, образов и сюжетного мастерства. Подобно своему великому предшественнику поэту-философу Насиру Хосрову, который был известен как поэт-моралист, Низами тоже уделял большое внимание этике, затрагивая в своем творчестве тончайшие аспекты человеческой любви. Многие считают, что Низами соткал поэтическую «оболочку», в которую позднее Руми вдохнул «дух» суфизма. Низами явился источником вдохновения для многих более поздних поэтов, таких как Амир Хосров, живший в Дели в начале ХГѴ в., и Джами, к которому мы вскоре перейдем (илл. 112,113,218).

Несмотря на то, что в более поздней персидской поэзии доминировали поэты-суфии, продолжали существовать и другие поэтические жанры. С приходом шиизма появилось множество поэтов, писавших элегии имамам и повествовавших о трагедиях шиитской истории, среди них следует упомянуть прежде всего Мухта- шама Кашани (ум. в 1587 г). Постепенно сформировался нарочито усложненный, вычурный тип стихосложения, известный под названием «индийский стиль» («сабки хинди»), самым видным мастером которого был сайид Мухаммед Али Табризи, известный также как Саиб (ум. в 1675 г.). Однако его творчество относится ко времени, выходящему за рамки рассматриваемого периода.

Прежде чем вновь обратиться к поэзии суфизма, необходимо сказать несколько слов о персидской литературной прозе. Персидская проза начала развиваться в X и XI вв. и несколько трактатов по философии и другим наукам были написаны в этот период на персидском языке философами-исмаилитами и такими замечательными людьми, как Ибн Сина и Бируни. Философские труды На- сири Хосрова XI в., все на персидском языке, имеют особое значение с литературной точки зрения. Но чисто литературными произведениями, имеющими важное историческое значение, можно считать работы суфиев и просветителей, а также мистических философов. В этом контексте необходимо упомянуть «Мунаджат», написанный Хваджехом Абдаллой Унсури из Герата, и особенно «Саваних» (Sawan.it>) Ахмада аль-Газали (ум. в 1126 г.), работу, являющуюся одной из жемчужин персидского языка, положившую начало целому литературному жанру, который в последующем мы находим в таких произведениях, как «Божественные озарения» («Ламаат») Фахра аль-дина Ираки (ум. в 1289 г.), «Лучи божественного озарения» («Ашли am алъ-ламаат») и «Искры» (■Ламаат*) Абдуррахмана Джами (ум. в 1492 г.). Что касается философской прозы, то, с точки зрения литературных достоинств, особую важность имеют работы Айн аль-Куда- та Хамадани (1131 г.), Шихабаддина Яхья Сухраварди (ум. в 1191 г.) и Афдаля аль-дина Кашани.

ПОЭЗИЯ СУФИЕВ

По любым критериям персидская суфийская поэзия является драгоценным камнем в короне персидской литературы и культуры, пропитана глубочайшим исламским пафосом, исполнена высокой нравственности, присущей персидской культуре, и облечена в красивейшую поэтическую форму, когда-либо существовавшую в каком бы то ни было языке. Для мистической поэзии не найти более богатого языка, чем персидский. Универсальный смысл этой поэзии изменил литературную и даже религиозную среду во многих странах за пределами Персии и способствовал рождению национальных литератур в различных странах от Малайи до Турции. Она оказала большое влияние на многих деятелей литературы за пределами исламского мира, начиная от бенгальского поэта Тагора и кончая Гёте и Эмерсоном (американский философ-идеалист и писатель, 1803- 1882 гг. -Прим. ред.). Сегодня переводы персоязычного по- эта-суфия Джалаледдина Руми на английский соперничают по популярности в Америке с произведениями наиболее читаемых поэтов, писавших на английском языке.

Самые ранние суфийские стихи, которые дошли до нас - это нежные, задушевные четверостишья Баба Тахир Урияна из Хамадана, а также прославленного шейха Абу Саида ибн Аби-ль Хайра (ум. в 1049 г) из Хорасана. Но настоящей зрелости персидская суфийская поэзия достигла лишь в XII и XIII вв. с появлением Абуль Маджда Санаи (ум. в 1131 г), Фарида аль-дина Аттара (ум. в 1220 г.) и Джалаледдина Руми (ум. в 1273 г), которые следовали один за другим, каждый последующий лучше предыдущего к абсолютной вершине, «трубадуру духа» Руми (Schimmel\ 1982). Санаи, первый из этой прославленной троицы, был родом из Хорасана, как, впрочем, и Аттар и Руми. Санаи сначала занимался религиозными науками, затем обратился к суфизму и разработал маснави (рифмованное двустишие), некую форму для выражения суфийского учения, проповедующего божественное знание и божественную любовь. Его работа «Хадикат алъ-хакаик» («Запретный сад истины») приоткрывает завесу над многими внутренними тайнами Корана и свидетельствует о глубине постижения им тайного смысла откровений ислама, а также рассказывает о перипетиях духовного пути.

Его последователь Аттар из Нишапура также был высоко образованным человеком и одновременно очень набожным, который в состоянии религиозного экстаза сжигал свое «Я» в огне божественной любви, что помогало ему изливать свое духовное состояние в строки многочисленных поэтических произведений, таких как «Трактат о божественных тайнах» («Асрарнаме»), «Божественная книга» («Илахинаме») и «Книга бед» («Мусибатнаме»). Но самым крупным его поэтическим произведением является «Разговор птиц» («Мантик алъ-тайр»), известный в Европе с ХѴІІІ в. благодаря переводу на французский, выполненному Сильвестром де Саси. Затем последовали многочисленные переводы на другие западные языки. «Разговор птиц» Аттара занимает особое место даже среди величайших образцов классической поэзии на персидском языке. Но Аттар был одновременно и мастером персидской прозы, и его «Мемориал святых» («Тадхкират алъ-авийя»), повествующий о житиях суфийских святых, является уникальным литературным шедевром в этом жанре (илл. 3).

Наследие Аттара перешло к Джалаледдину Руми, отец которого однажды взял его с собой в Нишапур на встречу с престарелым Атгаром, когда Джалаледцин был еще мальчиком. Родившийся в Балхе и вынужденный бежать с семьей от монгольского нашествия, Руми оказался в Анатолии, где поселилась вся семья. Уже после того как он овладел религиозными науками и стал известным учителем, в его жизнь вошел один из самых загадочных странствующих дервишей Шаме аль-дин Тебриз (имя, буквально означающее «Солнце религии Тебриза»). Их судьбоносная встреча породила гигантские волны в океане внутреннего духовного мира Руми, которые выплеснулись наружу в виде ни с чем не сравнимых «Мистических двустиший» («Матхнави») и лирического «Поэтического сборника Солнца Тебриза» («Диван-и Шамс-и Табризи»). «Мистические двустишья», которые Джами назвал «Кораном персидского языка», на самом деле являются толкованием внутреннего смысла Корана и, без сомнения, представляют собой величайший образец мистической дидактической поэзии в персидском языке. Что касается поэтического сборника (•§Дивана...»), то эта работа состоит из 30 тыс. стихов в форме газели, написанных разными стихотворными размерами, столь богатыми по своему разнообразию, что делают это произведение сокровищницей не только трепетного поэтического слова, но и персидской метрики стиха.

Едва ли найдется хотъ какой-нибудь тайный аспект человеческого естества или поиска человеком истоков своего существования и его природы в общей системе вселенского устройства, который Руми не исследовал бы во всей глубине. Руми глубоко почитаем и персами, и турками и всеми другими народами, говорящими на персидском, как выдающийся духовный лидер, основавший суфийскую общинумавлавийя, пользовавшуюся огромным влиянием в Османской империи. Переводчик большинства его работ на английский язык РА Никольсон считал его величайшим поэтом-мистиком, когда-либо жившим на земле. Как бы то ни было, творчество Руми является апофеозом суфийской персидской поэзии и имеет огромное духовное и культурное влияние в Иране по сей день.

Прежде чем перейти к более поздним поэтам - суфиям, следует сказать несколько слов о наиболее известном на Западе восточном поэте Омаре Хайяме (ум. ок 1132 г.). Известный европейцам благодаря очень талантливым, но весьма неадекватным переводам на английский язык его стихов Эдвардом Фицджеральдом, Хайям стал почти культовой фигурой в викторианской Англии и ассоциировался некоторыми исследователями с гедонизмом и эпикурейской философией. Однако подлинный Хайям гораздо ближе к суфийской традиции, особенно если рассматривать его хорошо известные четверостишия «Рубаи» совместно с его немногими сохранившимися философскими трудами, в которых он восхваляет суфизм и разъясняет мистическое знание суфизма («марыфа»). И даже его стихи при внимательном чтении предстают очевидным подтверждением вечности Абсолютного и мимолетности всего остального, в частности, большинства преходящих вещей, которые люди принимают за вечное и совершенное, но которые, будучи относительными, очень скоро исчезают как дым.

Может сложиться впечатление, что с Аттаром и Руми поэзия суфизма должна была исчерпать свои творческие возможности, однако это далеко не так. Следующее столетие после Руми дало миру двух великих поэтов из Шираза Саади и Хафиза, которые довели персидский язык до вершин литературного совершенства.

Муслих аль-дин Саади (ум. в 1292 г.) принадлежал к суфийскому ордену сухравардийя, но его творчество связано не только с суфизмом, хотя два его самых известных шедевра «Бустан» (Сад) и «Гулистан» (Розовый сад) содержат, возможно, наиболее проникновенные поэтические строки во всей персидской поэзии суфизма. Саади был поэтом-моралистом и чутким наблюдателем различных сторон человеческой жизни. Он прожил долгую жизнь и много и далеко путешествовал, что позволило ему глубоко познать все самые невероятные перипетии человеческого существования. Его труды стали зеркалом той жизни, которую он наблюдал и изучал, и по этой причине он по сей день является для нас бесценным источником знания, необходимого для понимания образа жизни, шкалы ценностей, этических норм персидского общества. Его богатый язык также стал образцом, по которому оценивали всю последующую персидскую литературу, и все поколения образованных персов читали его «Гулистан», а многие даже пытались имитировать его стиль.

Если Саади воспевал земное человеческое существование, то Шамседдин Хафиз (Хафиз Ширази; ум. в 1389 г) был поэтом внеземных грез. Величайший лирический поэт персидского языка, этот «трубадур мира божественного», будучи суфием, переводил самые чувственные человеческие переживания на язык спиритических образов и описывал самые сокровенные божественные тайны языком человеческой любви и яркими образами мира чувств. У Хафиза процесс одухотворения телесного и приземления одухотворенного достигает подлинных вершин, и его слова приобретают над человеческой душой почти сверхъестественную власть, которая тем больше, чем больше его читаешь. Подобно лестнице, протянутой с земли на небо, поэзия Хафиза притягивает людей из всех слоев общества, от самых простых до высокоодухотворенных, и в этом смысле универсальность его поэзии уникальна. Вряд ли найдется хотя бы один дом в Иране, в котором бы на самом почетном месте рядом с Кораном не лежал бы томик его стихов «Диван» - единственное произведение, которое он оставил после себя. Хафиз даже считался современниками «посланником невидимого мира» в том смысле, как это трактует Коран, и его почетный титул - «язык невидимого» («лисст алъ-гхайб») как нельзя лучше соответствует его вкладу и роли в культурном наследии.

Шедевры персидской суфийской поэзии продолжали появляться и после Хафиза и, пожалуй, самым замечательным из них был «Сад божественных тайн» («Гулыианираз») Шайха Махмуда Шабистари (ум. ок 1321 г.) Но уже в XIII в. суфийская поэзия попадает под влияние идей андалусского мудреца Ибн Араби, чему наглядным свидетельством являются произведения Авхада аль-дин Кирмани (ум. в 1238 г.) и Факра аль-дин Ираки (ум. в 1289 г). Этот вид «поэзии мудрости» достиг наивысшего расцвета в замечательном коротком и вдохновенном произведении Шабистари. Поэма «Сад божественных тайн», написанная всего за несколько дней человеком, который в поэтическом жанре не написал более ничего, считается одним из самых утонченных изложений идей суфизма в изысканной поэтической форме. Не удивительно, что эта работа стоит в ряду самых известных и авторитетных в поэзии суфизма и ее часто и много комментировали в более поздние века.

Среди других заметных поэтов суфизма этого периода можно упомянуть Шаха Ниматаллаха Вали (ум. в 1431 г), автора крупного сборника стихов и основателя ордена ниматуллахия, самого распространенного сегодня в Иране. Было также несколько авторов в Индии, которые писали на персидском языке суфийские стихи, подражая поэзии Амира Хосрова. Но самой важной фигурой поздней суфийской поэзии стал Абдуррахман Джами, член ордена нанкшбандия из Герата, которому присвоили неофициальный титул «печать поэтов», означавший, что «его имя завершает список» классиков персидской поэзии. Джами, находившийся под влиянием и Руми и Ибн аль- Араби, а также Аттара и Низами, писал одни из самых красивых романтических стихов, когда-либо обращенных к теме божественной и земной любви, в частности, «Юсуф и Зулейха», очень похожих на романсы Низами в его «Пя- терице», но с большим акцентом на учения суфизма. Джами, кроме того, являлся главным популяризатором идей Ибн аль-Араби и писал комментарии к работам андалусского мастера, в частности, к поэме «Геммы премудрости» (уФузус алъ-Хаким»), а также собственные труды высокого литературного достоинства, такие как «Внешние символы» («Лаваих»), переведенный даже на китайский язык. В целом Джами был довольно популярен в исламской части Азии, и не только в Китае и Индии, но и в Малайском мире, где он сыграл важную роль в формировании малайзийской литературы.

При Сефевидах суфийская литература продолжала существовать, однако не на столь высоком качественном уровне, как при Ильханах или Тимуридах. Среди наиболее заметных поэтов-суфиев этого периода был шейх Бахаад- дин Амали (ум. в 1621 г), религиозный деятель, авторитетный теолог, математик, астроном. Его незатейливые мас- нави, такие как «Хлеб и сладости» («Нан ва халва») остаются популярными по сей день. И хотя на горизонте появлялись новые поэты, великие мастера классического периода, о которых говорилось выше, продолжали и продолжают оказывать огромное духовное и культурное влияние на Иран. Переводы их произведений, начиная с конца XVIII в. и позднее, выполненные такими мастерами, как Уильям Джонс, не только способствовали приобретению персидской суфийской поэзией известности в Европе, но и привели к тому, что под ее воздействием оказались многие выдающиеся деятели европейской и американской литературы, в частности, Гёте, Рюккерт, Эмерсон, Тенни- сон (Yohannan, 1977).

ФИЛОСОФИЯ

Иран всегда был известен своими философскими школами. Об этом говорят, например, свидетельства пифагорейцев о том, что некоторые маздакитские идеи оказали влияние на Платона или что Плотин стремился вступить в римскую армию, чтобы попасть в Персию для изучения философии. Об этом же говорит известность Зороастра (Заратуштры) как философа и пророка в эллинистическом мире и в Западной Европе периода средневековья и эпохи Возрождения. Но в доисламский период философская мысль в Иране была частью религиозной сферы, как и в большинстве остальных восточных цивилизаций, и для того чтобы понять философию маздакизма, следует обратиться к соответствующим первоисточникам. И только при исламе философия становится самостоятельной дисциплиной, выросшей из греческого философского наследия, индийской и собственно персидской доисламской философской мысли, естественно, в рамках постулатов Корана. Исламская философия возникает как большая новая интеллектуальная среда, даже, пожалуй, многоплановая среда. Она продолжает быть тесно связанной с религией, но теперь все же стоит особняком от теологии и права, относившихся к религиозной сфере.

Исламская философия является неотделимой частью общего интеллектуального наследия и не может рассматриваться под углом его многочисленных этнических составляющих в угоду различным течениям современного национализма. Это, разумеется, ничуть не более арабская философия, чем иранская, если рассматривать термин «арабская» в современном контексте. И хотя большинство исламских трудов по философии написано на арабском, множество других работ было написано на персидском, и несмотря на то, что некоторые величайшие философы ислама были арабами, например, аль-Кинди и Ибн Рушд, большинство среди них, тем не менее, составляли персы. И в XIII в., в период упадка исламской философской мысли в арабском мире, включая Магриб и Андалусию, именно в Иране и в иранской зоне исламской цивилизации философия сохранилась как живая интеллектуальная традиция.

ФИЛОСОФИЯ РАННЕЙ «ПЕРИПАТЕТИЧЕСКОЙ

ШКОЛЫ»

Первым исламским философом этого симбиоза ислама, аристотелизма и неоплатонизма, который в арабском языке стал называться магишаи (mashsha'l), или «перипатетической» философией, был араб Абу Якуб аль- Кинди, работавший в Багдаде. Наиболее известные его ученики Абу Заид Балхи (ум. в 933 г.) и Ахмад ибн Тайиб Сарахси (ум. в 899 г.) были родом из Хорасана, который после IX в. стал крупным центром исламской философии (Corbin, 1993; Sharif, 1963-66; УѴжг, 1996; Nasr & Leaman, 1966). Абу Hacp ибн Мухаммед Фараби (ум. в 950 г.), родоначальник исламской политической философии, чей «Трактат о взглядах жителей добродетельного города» является основополагающим в этой области, был также крупнейшим комментатором Аристотеля и отцом исламской формальной логики. Он был родом из г. Фа- раба в Хорасане и первую часть своей жизни провел там, позднее посетил Багдад и окончательно поселился в Дамаске4. Фараби завершил составление арабского философского словаря и сформулировал основные идеи шко- пы машшаи. Его влияние присутствует во всей последующей исламской философии.

После Фараби лидерство от багдадской школы перешло к хорасанской, где Абуль Хасан Амири (ум. в 992 г.) написал несколько работ, в частности, «Время внутри вечности» («аль-Амад ала-лъ-Абад») и «Декларация о достоинствах ислама» («аль-Илам би-Манакиб аль-Ис- лам»), в которых элементы персидской политической мысли доисламского периода вплетались в ткань принципов школы машшаи. Кроме этого, он обращался также к коренному вопросу о соотношении разумного и божественного, который до него волновал также Фараби и почти всех последующих иранских философов.

Хасана Амири затмил величайший из всех философов перипатетической школы и самый выдающийся и почитаемый ученый - философ Абу Али ибн Сина (Авиценна) (ум. в 1037 г), который остается культурным и почти мифическим героем не только для персов, но и для нескольких других народов. Редкий гений, который уже в восемнадцать лет был известным философом и врачом, Ибн Сина, уроженец Бухары, всю свою жизнь путешествовал по Ирану и проживал в городах Рей, Исфахан, Хамадан и др. При этом он написал свыше 200 трудов, включая «Канон врачебной науки» («аль-Кстун фи’ль-тибб»), самую известную монографию в истории медицины, а также монументальную философскую и научную энциклопедию машшаи - «Книгу исцеления» («Китаб а-шифа»). Ибн Сина был также автором первой философской работы машшаи на персидском языке «Научный труд, посвященный «Ала аль-Даулех» («Датштаме-йи ала’и»), которая сыграла важную роль в дальнейшем развитии этого языка, так как положила начало традиции в исламской философии изложения идей в систематизированном виде на персидском языке. В более поздние времена это стало распространенной практикой, в чем можно убедиться на примере трудов Насира Хосрова, Сухраварди, Афдаля аль-дин Кашани, Туси и других. При Ибн Сине философия машшаи достигла наивысшего расцвета, и ему удалось создать обширный синтез знаний, который оказал влияние на всю последующую исламскую философскую мысль. В самом Иране влияние Ибн Сины просматривается во все последующие века, несмотря на хулу, возводившуюся на него и его школу последователями арабского богослова аль-Ашари (один из основателей калама - мусульманской ортодоксальной схоластической теологии, - Прим, ред.), в частности, аль-Газали и Факром аль-дином Рази в XI и XII вв.

Ученики Ибн Сины Бахманяр ибн Марзубан (ум. в 1067 г.) и Хусейн ибн Зайлех (ум. в 1048 г.) продолжали его дело на протяжении всего XI в., однако в результате широкого противодействия со стороны теологов философия машшаи в Иране оказалась забытой на целых полтора столетия, но продолжала развиваться в Андалусии.

В Иране единственной заметной фигурой из философов в XII в. был Хайям, который перевел одну из речей Ибн Сины с арабского на персидский. В целом он гораздо шире известен как математик и поэт, несмотря на его весьма существенные заслуги как философа. Уход в тень учения Ибн Сины оказался, однако, временным. В XIII в. его идеи возродил один из величайших иранских философов и ученых Насир аль-дин (Насирэддин) Туси, чей комментарий к последнему труду Ибн Сины «Книга указаний и наставлений» («аль-Ишорат ва’лъ-танбихат») вернул к жизни книгу великого предшественника и восстановил в Иране школу машшаи в качестве полнокровного направления мысли, существующего по сей день.

НЕЗАВИСИМЫЕ ФИЛОСОФЫ

В исламской философии идеи, выдвигаемые различными школами, традиционно главенствуют над индивидуальными позициями отдельных философов. Но существует целый ряд заметных фигур этого периода, которых нельзя полностью отнести ни к одной философской школе. Главные среди них Абу Бакр Мухаммед беи Закария Рази (ум. ок 932 г.) и Абу Рейхан Мухаммед ибн Ахмед аль-Би- руни (ум. ок. 1051 г.). Рази, блестящий врач, известный в Европе под именем Разес, был также философом и считал себя равным Платону и Аристотелю. Он выдвинул весьма дерзкую по тем временам идею, что постичь истину можно посредством одной лишь философии, не обращаясь за этим к пророчествам, разумеется, категорически отвергнутую иерархами ислама. В результате большинство его философских трудов было утрачено, и поэтому в памяти потомков он остался в основном как выдающийся врач. Но некоторые его философские работы сохранились, как, например, трактат «Философская жизнь» («алъ-Сират аль- фалъсафийях»), и наглядно демонстрируют его чрезвычайно оригинальные философские позиции.

В отличие от Рази, Бируни твердо верил в силу божественного откровения, но в то же время, как и Рази, был самобытным ученым и проявлял интерес к трудам последнего, в частности, именно он составил их каталог. Бируни не имел собственных чисто философских работ, но выступал с критикой натурфилософских идей маш- шаи, в частности, в ряде дискуссий с Ибн Синой, которые они вели в виде взаимных вопросов и ответов. В своей работе «Индия», которая считается самым ранним исследованием в области сравнительной религии, он не только описал религиозные воззрения индийцев, но и затронул вопросы общефилософского значения.

Необходимо также упомянуть еще одну работу «Трактаты» («Расаил»), написанную «Братьями чистоты» («Ихван алъ-Сафа»') в XI в. в Басре, где тесно переплетались интересы и настроения персидской и арабской общин. Хотя «Трактаты» впоследствии вошли составной частью в философию исмаилитов, это произведение все же являлось продуктом более широкого шиитского мировоззрения. Но как бы оно ни рассматривалось - частью ли философии исмаилитов или сочинением независимых философов, важнее, что оно пользовалось большой популярностью в самых различных кругах за глубокие философские рассуждения, в которых просматривалось сильное влияние пифагорейцев. Даже если «Трактаты» и не принадлежат перу исмаилитов, они, тем не менее, полностью отражают философские воззрения шиитских кругов в Ираке и Иране в X в.

ШКОЛА ОЗАРЕНИЯ (ШИРАК)

В XII в. была основана новая крупная школа исламской философии, известная как «школа озарения» или широк (ishraq-, букв. - блеск, сияние). Родоначальником ее был «мастер озарения» (и несколько других дисциплин, например, алгебра и оптика.

Исламская астрономия в Иране развивалась на основе достижений сасанидской астрономии и таких трудов, как «Царский альманах» («Зидж-и гиахрияр»), а также «Книга тысяч» («Китаб алъ-улуф»), которые были переведены на арабский язык Позднее важнейшее значение придавалось энциклопедии «Альмагест» Птолемея (Kennedy, 1983). Многие персидские астрономы участвовали в исследованиях, проводившихся при дворе аль-Мамуна в Багдаде в IX в. В том же столетии распространением знаний о персидской астрономии и астрологии занимался Абу Маашар аль-Бал- хи (ум. в 886 г), а Мухаммед ибн Муса Хорезми (умер ок 863 г.) составлял астрономические альманахи («зиджи»). К этому же периоду относится и деятельность Аббаса аль- Фергани (умер ок 861 г.), чья «Книга о движении небес и собрание наук о звездах» («Китаб фииль харакат алъ- Самавийя ваДжавамиИлъм аль-Нуджум»), известная также под названием «Принципы астрономии», открыла новую главу в истории астрономии и пользовалась большим авторитетом в Европе. Современник аль-Фергани, Абу’ль Аббас Найризи (ум. ок. 922 г.) составил один из первых комментариев к «Альмагесту» Птолемея.

X в. был особенно плодотворным для исламской науки в Иране. Это время стало свидетелем многих новых астрономических открытий. Крупнейшей работой по изучению звезд в исламской науке считается сочинение «Звездные фигуры» («Сувар алъ-Кавакиб») Абд аль-Рахма- на Суфи (ум. в 986 г.). В свою очередь ведущие математики Абу’ль-Вафа Бузджани (ум. в 998 г.) и Абу Махмуд аль- Худжанди (ум. в 1000 г.) провели важные астрономические исследования движения Луны и Солнца, соответственно. Но самым крупным астрономическим исследованием того времени стал «Канон Мас’уда об астрономии и звездах» («аль-Кунан алъ-Масуди»), автором которого был Бируни, обобщивший математические расчеты и результаты астрономических наблюдений своего и предшествующего исторического времени. Бируни, которого следует считать одним из самых великих исламски х ученых, также написал первую работу по астрономии и астрологии на персидском языке под названием «Книга астрологии» («Китаб алъ-Тафхим»), труд, значение которого для развития персидского языка как языка науки, трудно переоценить (Nasr, 1993: рр.105 ff.). Несколько отошедшая в тень при Сельджуках, астрономия ожила вновь в период правления Ильханов благодаря усилиям Насира аль-дин Туси, чьи труды «Памятка по астрономии» («аль Тадхира») и «Ильханские астрономические таблицы» («Зидж-И Иль-Хани»), наряду с работами Кут- ад-дина Ширази, например, с сочинением «Пределы познания» («Нихайат аль-идрак»), засвидетельствовали наивысший расцвет исламской астрономии. В этих работах, наряду с критикой планетарной теории Птолемея, содержались новые модели движения планет. Более поздние персидские работы по астрономии вплоть до 1600 г., написанные Али ибн Мухаммедом Кушчи (ум. в 1474 г.), и «Новые астрономические таблицы» Улугбека («Зидж Улугбека») (ум. в 1449 г.) следуют в русле идей школы Насира аль-дина Туси, основанной в Марате.

Для иранской астрономии в исламский период характерен большой интерес к новым наблюдениям, что вообще было свойственно исламской астрономии в целом (илл. 135,139). Это, с одной стороны, привело к разработке новых приборов, таких, как астролябия, квадрант, секстант (секстан) и других, а, с другой - к созданию обсерватории как научного учреждения. Астрономические инструменты совершенствовались на протяжении веков и в практическом, и в эстетическом отношении, особенно астролябия, отдельные, самые лучшие экземпляры которой, сделанные в Иране при Тимуридах и Сефевидах, считаются шедеврами тончайшей художественной работы. Мара- гинская обсерватория, построенная Туси при династии Хулагуидов, была первым полноценным научным учреждением такого рода в истории, где группа ученых вела совместные наблюдения Вселенной и проводила математический анализ движения небесных тел (Sqyili, I960). Она послужила прототипом при создании обсерваторий в Самарканде, Стамбуле и позднее в Европе в эпоху Возрождения, например, обсерватории Тихо Браге.

Переходя к математике, следует отметить, что в рассматриваемый период заметное развитие получили практически все ее разделы (Матвиевская иРозенфелъд, 1983). В астрономии, как и в математике, соединились в единое целое греческая, индийская и иранская ш колы и образовали некое новое целое, из которого берет начало исламская математика как таковая. Так называемые «арабские» цифры были позаимствованы из индийских источников на территории Ирана и впервые появились в работе аль- Хорезми «Сложение и вычитание в индийской арифметике» («алъ-Джам ва'лъ-тафрик би Хисаб алъ-Хинд»). Эта книга принесла арабские цифры в Европу, и поэтому имя персидского автора сохранилось в европейских языках и поныне в математическом термине «алгоритм» (algorismo в испанском, algorithm в английском). В более поздние века персидские математики продолжали проявлять большой интерес к теории чисел и числовым прогрессиям, как мы это видим у Ихвана аль-Сафа, Абу Бакра Караджи (ум. ок 1020 г), Бируни и особенно у Гййатдина Джамшида Кашани (ум. ок 1436 г), при котором исламская техника вычислений достигла наивысшего уровня развития. Он придумал десятичные дроби и ему же приписывается изобретение счетной машины. Более поздние работы в математике, такие, как «Ключ к арифметике» () окончательно определяет тригонометрию как крупную самостоятельную ветвь математической науки.

Говоря об алгебре, следует отметить, что название этой дисциплины происходит от арабского названия знаменитой книги аль-Хорезми, известной под названием «Китаб алъ- джебр Валъ-мукабаш» - «Книга о восстановлении и противопоставлении». Да и само происхождение алгебры как раздела математики связывают с этой книгой. Она содержала множество глубоких идей, позволивших более поздним математикам Худжанди и Караджи значительно развить этот предмет и подготовить почву для работ Омара Хайама и Шарафа аль-дина Туси (ум. во второй половине XII в.) в области алгебраической геометрии и собственно алгебры. «Алгебра» Омара Хайама является самым полным трудом в своей области на арабском, а перевод данной книги познакомил европейцев с этим важным разделом математики.

Что касается физики и оптики, то в кратком абзаце, который мы можем посвятить этой теме, можно было бы упомянуть работы по изучению мер и весов, которые проводили вслед за Архимедом Бируни и Абд аль-Рахман Хазини (ум. ок 1100 г.), а также комментарии XIII в. Камаля аль-дина Фарси (ум. ок 1320 г.) к шедевру Ибн аль-Хайсама в области оптики «Сокровища оптики» («Китаб алъ-Маназир»), Кроме того, начиная с Ибн Сины персидские натурфилософы выдвигали обоснованную критику аристотелевой теории движения и предлагали собственные концепции, которые сыграли важнейшую роль в последующем развитии механики и динамики на Западе (Nasr, 1995, рр. 139 ft').

МЕДИЦИНА

Как уже упоминалось, около 600 г. г. Джундишапур был самым крупным центром медицинских исследований в

Западной Азии и в Средиземноморье, в котором сошлись воедино греческая индийская и персидская школы. Отсюда берет свое начало и багдадский центр медицины раннего аббасидского периода, здесь же были созданы предпосылки к становлению исламской медицины в целом. Уже к IX в. это раннее наследие полностью трансформировалось в исламскую медицину. Стали появляться первые крупные письменные работы в этой области, начиная с «Райских кущ мудрости» («Фирдаус аль-Хикта»), первого систематического исследования состояния исламской медицины, вобравшего в себя греческий и индийский опыт и принадлежавшего перу Али ибн Раббана Табари (ум. в 1058 г.) (Elgood\ 1951).

Весьма примечателен тот факт, что не только Табари, но и три других автора, писавших серьезные трактаты по медицине в X и XI вв., - Рази, Маджуси и Ибн Сина - были персами. Мухаммед бен Закария Рази (Разес) был крупнейшим исламским врачом-практиком и автором широко известной медицинской энциклопедии «алъ-Хавт («Воздержанность»), а также еще одного важного труда «Царская книга» {«Китаб алъ-Малики»). Он же руководил знаменитой больницей Адуд аль-Давла в Багдаде. Эти работы в свою очередь получили блестящее развитие в трактате Ибн Сины «Канон врачебной науки», который без всякого сомнения является самой знаменитой монографией в истории медицины как на Востоке, так и на Западе. Известный в латинском мире под именем Авиценна, где его называли «Царем докторов», Ибн Сина создал синтез наук, который господствовал в европейской медицине вплоть до эпохи Возрождения и до сих пор все еще признается на Индийском субконтиненте, где его называют юнани (уйпапц по- гречески букв, «ионическая») (илл. 133, а-ё).

Ранние корифеи медицины соединили воедино не только греческую, индийскую и доисламскую персидскую медицину, но также включили сюда и достижения Гиппократа и Галена как часть греческой и римской медицины. Они проводили широкие клинические наблюдения, впервые диагностировали некоторые серьезные заболевания, такие как оспа, и расширили фармакопейные знания, включив туда не только то, что было известно еще Диоскориду, но и огромный массив знаний в области фармакологии древних персов и индийцев. Они изучали связь между здоровьем и диетой, между психическим и физическим здоровьем, уделяли много внимания вопросам развития гигиены, строительству больниц и бесплатных амбулаторий для бедняков, совершенствовали искусство хирургии, которое достигло небывалых высот в исламской медицине в Испании.

После Ибн Сины огромное древо исламской медицины пустило ответвления в различных направлениях, в частности, в Андалусию и Магриб, на арабский Восток, а позднее в Турцию и на п-ов Индостан. И хотя влияние персидского опыта ощущается во всех этих ветвях, лишь поздняя исламская медицина в Индии осталась тесно связанной с развитием медицины в самом Иране и, по сути, большинство самых известных в Индии практикующих врачей еще два века назад были персидского происхождения.

В Иране почти все более поздние работы по медицине находились полностью под влиянием трудов Ибн Сины. В XII в. теолог Факр аль-дин Рази посвятил медицине один из разделов своей научной энциклопедии «Книга шести наук» {«Китаб алъ-Ситтини>>), близко следуя за трудами Ибн Сины. В том же веке вышла первая крупная работа на персидском языке «Сокровищница, посвященная правителю Хорезма» (ех-йе Хварашшахи ») Зайн аль-Дина Исмаили Джурджани (ум. в 1135 или в 1136 г.), которая тоже была написана по образцу «Канона». Эта книга была, пожалуй, самым авторитетным трудом после «Канона» в поздней исламской медицинской литературе Ирана и Индии. С нее же началась и большая серия трудов по медицине на персидском языке в Иране и Индии, продолжавшаяся вплоть до Нового времени. Следует отметить, что болыыин- ство работ по исламской медицине и фармакологии, вышедших в Индии, были написаны на персидском языке.

Медицина продолжала процветать в Иране даже после монгольского завоевания. В период правления Ильханов Кут- ад-дин Ширази написал труд «Подарок Сааду» («аль-Тухфат аль-са'дийя*), который считается самым глубоким комментарием к «Канону», который когда-либо существовал. Визирь ильханов Рашид аль-Дин Фадлаллах (ум. в 1318 г.) построил целый университетский городвТебризе - «Четырехугольник Рашида» («Peri?-и Рашиды»), где особое внимание уделялось изучению медицины. Рашид аль-Дин не только собственноручно написал медицинскую энциклопедию, но и повелел составить трактат по китайской медицине на персидском языке, который сохранился по сей день.

Медицинские исследования с успехом продолжались при Тимуридах в XIV и XV вв. и в других персидских городах, а некоторые персидские врачи, как, например, Гййат аль-дин Исфахани, писали трактаты по заказу османских султанов и даже преподавали медицину в османском мире.

При династии Сефевидов сохранилась и получила дальнейшее развитие большая часть наследия Тимуридов, а самый известный врач того времени Баха аль-Давлех, который первым детально описал сенную лихорадку и коклюш, жил как при Тимуридах, так и при Сефевидах. Его труд «Квинтэссенция опыта» («Хуласат-Таджариб»), написанный по образцу энциклопедии «аль-Хави» Рази, является, возможно, важнейшим в области медицины при Сефевидах. В этот период проявлялся также большой интерес к хирургии, как видно на примере работы «Идеальная сокровищница» («Джахира-йе Камилех») Хакима Мухаммеда (ум. в XVII в.), полностью посвященной проблемам этого раздела медицины. Классические медицинские традиции продолжали успешно развиваться до самого конца сефе- видского периода и далее в XVIII и XIX вв., когда в Иране, как и повсюду в исламском мире, европейская медицина стала вытеснять традиционную исламскую, если не полностью, то, по крайней мере, в весьма значительной степени, за исключением, пожалуй, п-ова Индостан.

ПРИКЛАД НЫЕ НАУКИ И ТЕХНОЛОГИИ

В рассматриваемый период в Иране получили свое развитие различные ответвления естественных наук и география, которые мы, к сожалению, не можем рассмотреть в рамках данной работы. Однако необходимо все же упомянуть о развитии прикладных наук и технологий.

Исламская наука уделяла много внимания алхимии, которая представляла собой не просто прелюдию к появлению современной химии, но также и определенное искусство, и науку о душе и космосе. И те, кто стремился к совершенствованию искусства алхимии, помимо изучения теоретической стороны вопроса разрабатывали и инструментарий, ставший прообразом оборудования современных химических лабораторий. Самым известным исламским алхимиком был Джабир ибн Хайян (ѴШ в.), который, по некоторым сведениям, был родом из Хорасана. За ним следует Мухаммед бен Закария Рази, который первым сумел превратить алхимию в собственно химию, и которому ставится в заслугу открытие многих веществ, пригодных к использованию в медицине, например, спирта. И теория происхождения химии из опытов с кислотами берет свое начало в экспериментах с серой и ртутью, которые проводили эти и другие алхимики

В этот же период персы разрабатывали методы строительства. И хотя письменных источников на данную тему практически не осталось, результаты в виде архитектурных шедевров, созданных на протяжении столетий, воистину поражают воображение (илл. 26,27,71,89,199). То же самое относится к разработке многих других технологий, например, изобретению іфасителей, которые позволяли создавать великолепные цветные ковры, ткани, керамическую плитку, дошедшие сквозь века до наших дней. В том же духе персы развивали сасанидские технологии выплавки металла, строительства оросительных систем, включая канат - систему подземных каналов, дамб и тд, многие из которых существуют и сегодня. Иными словами, на протяжении тысячелетия, которое мы рассматриваем в настоящей главе, были разработаны многочисленные технологии - от развития металлургии до изготовления стекла, от использования кирпичной кладки в строительстве до окраски шерстяных тканей - все то, что не только облегчало жизнь людей, проживавших на Иранском нагорье, но и способствовало появлению многочисленных произведений персидского искусства, причем некоторые из них считаются величайшими мировыми шедеврами. Более того, именно через Иран многие технологии китайского происхождения попадали в арабский мир и на Запад, и главная из них - способ производства бумаги.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Персидская культура в исламский период, хотя и подвергшаяся влиянию как с Востока, так и с Запада, все же добилась собственных замечательных результатов практически во всех сферах человеческой деятельности. Исламская культура Ирана в такой степени способствовала расцвету философии, науки, литературы, искусства, что и большинство историков, и весь исламский мир в целом стали теперь уже привычно именовать «персидскими» и «иранскими» те регионы исламской цивилизации, где проявились эти достижения. Ее влияние простерлось далеко за пределы чисто исламского мира, на цивилизации, в развитие которых Персия внесла заметный вклад, - Китай, Юго-Восточную Азию - на Востоке, Византию и латинскую Европу - на Западе. Классическая персидская культура остается также душой современной иранской культуры и во многом жива до сих пор. Выходя далеко за рамки просто предмета исторического интереса, эта культура сегодня является тем стержнем, который объединяет людей, живущих в Иране, связывает их с их древней историей и с остальным исламским миром, и даже шире - со всем миром, благодаря универсальным ценностям, которые поддерживают его наиболее восприимчивые и мудрые представители.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 В настоящем обзоре мы использовали оба названия - «Иран» и «Персия» и производные от них прилагательные - «иранский», когда речь идет о названии страны (за исключением случаев, когда мы говорим о Персидской империи), и «персидский» - для обозначения языка, культуры и народа.

2 Имеются некоторые разногласия относительно темпов распространения ислама в Персии, но в любом случае известно, что еще даже в X в. в Иране существовала значительная доля населения, исповедовавшего зороастризм. По данному вопросу см.: Shaban, 1971: рр. 479-490; Shaban, 1970; Madelung, 1988; Zamnktib, 1975; Spuler, 1952.

3 Существует ряд исследований по истории персидской литературы - от классической работы Е. G. Browne до публикаций А]. ArberryJ.Rypka и A Bausani. Но самое подробное и авторитетное исследование в этой области принадлежит Safa, Dh. «Тарих-э адабийят дар Иран*, на сегодняшний день - в семи томах, начиная с самого раннего периода и вплоть до XVIII в.

4 Первым исламским философом в Иране был не Фараби, а Ираншахри, работы которого утрачены, но ссылки на которые сохранились в работах Бируни, Насири Хосрова и других На наш взгляд, среди ранних авторов следует упомянуть иранских философских мыслителей исламского периода и философов исмаилит- ской школы, уже названных, наряду с автором или авторами загадочной «Умм аль-китаб», увидевшей свет в VIII в.

БИБЛИОГРАФИЯ

РОЗЕНФЕЛЬД БА 1983- Математики и астрономы мусульманского средневековья и их труды. - М.

CORBIN, Н. 1993. The History of Islamic Philosophy. London (French original: Histoire de la phiiisophie islamique. Paris 1964).

ELGOOD, С. E. 1951. A Medical History of Persia and the Eastern Caliphate from the Earliest Times until the War AD 1932. Cambridge.

FRYE, R N. 1976. The Heritage of Persia. London.

HAMARNEH, S. K. 1983- Health Science in Early Islam, (ANEES, M. A (ed.)). Blanco. Texas.

HARTNER, W. 1968. Oriens-Occidens. Hildesheim.

KENNEDY, E. S. 1983. Studies in the Islamic Exact Sciences. Beirut.

KING, D. 1986. Islamic Mathematical Astronomy. London.

MADELUNG, W. 1988. Religious Trend in Early Islamic Iran. Albany. New York.

NASR, S. H. 1971. Islamic Spirituality - Manifestations. Part I, pp. 3 ff.

— 1975-1991 An Annotated Bibliography of the Islamic Science. Tehran

— 1987. Science and Civilization in Islam. Cambridge.

— 1991. Theology, Philosophy and Spirituality, In: NASR, S. H. (ed), Islamic Spirituality - Manifestations. New York, pp. 395 ff.

— І99З. An Introduction to Islamic Cosmological Doctrines. Albany, New York, pp. 105 ff.

— 1995. Islamic Science - An Illustrated Study. Chicago.

— 1996. The Islamic Intellectual Tradition in Persia. London.

NASR, S. H.; LEAMAN, O. (eds) History of Islamic Philosophy. Routledge.

London.

SAY1LI, A I960. The Observatory in Islam. Ankara.

SCHIMMEL, A. M. 197 5- Mystical Dimension of Islam. Chapel Hill, North Carolina.

— 1982. As Through a Veil. New York, pp. 49 ff.

SEZGIN, F. 1970-1974. Geschichte des arabischen Schrifttums, Vols 3-5. Leiden.

SHABAN, M. A 1970. The Abbasid Revolution. Cambridge.

— 1971. Khurasan at the Time of the Arab Conquest. In-. BOSWORTH, С. E. (ed.) Iran and Islam. Edinburgh, pp. 479-490.

SHARIF, M. M. І96З-І966 (ed.) A History of Muslim Philosophy. Wiesbaden.

SPULER, B. 1952. Iran in friihislamischer Zeit. Wiesbaden. TRIMINGHAM, J. S. 1971. The Sufi Orders in Islam. Oxford.

ULLMANN, M. 1972. Die Natur-und Geheimwissenschaften im Islam. Leiden.

YOHANNAN, J. 1977. Persian Poetry in England and America. New York. ZARRlNKOB, A 1975. The Arab Conquest of Iran and its Aftermath. In: FRYE, R. N. (ed.) The Cambridge History of Iran. Vol. 4. Cambridge.

23