Глава 3. Индустриализация Европы

Европа сумела решить одну из основных, поставленных перед ней ис- j торическим развитием задач: она осуществила индустриальную рево-і люцию, которая распространилась и продолжает распространяться на! весь остальной мир.

Дотой поры, впланематериалъном, Европапредставляласобойсла- боразвитый регион, если сравнивать ее не с тогдашним окружающим ее миром, а с тем, чем она стала позднее.

Вопросы ставятся так: каким образом ей удалось преодолеть порог индустриализации? Каким образом ее собственная цивилизация отреагировала на последствия индустриализации?

Именно эти вопросы необходимо поставить в самом начале.

Онинепотерялисеоейактуалъностиисегодня.

\. Ответ на них требует предварительных объяснений относительно положения в Европе в предшествующий индустриализации период. И в паттти дни характернътй для доиндустриальной эпохи экономический уклад существует во многих районах мира, которые стремятся его преодолеть.

2. Индустриальная революция — это сложное явление. Ни в одной стране она не происходила сразу: отдельные сектора хозяйства еще долгое время оставались неразвитыми. Даже в такой передовой стране, как Англия, промышленность отдельных районов (производство шерсти и шерстяных изделий в Йоркшире или скобяных изделий в окрестностях Бирмингема) оставалась отсталой вплоть до середины XDC в. Схожее неравенство в развитии промышленных отраслей можно и по сию пору увидеть в Южной Америке — оно в принципе характерно для всех стран, илущих по пути индустриализации.

3. ЕЕример Европы показывает, что с самого начала промышленного развития перед обществом встают серьезные социальные проблемы. Страны, вступающие на путь индустриализации, должны пересмотреть свои социальные структуры, если они хотят избежать идеологических и революционных потрясений, которые до сих пор заставляют страдать Европу.

У истоков первой промышленной революции

Всего насчитывается четыре классические промышленные революции, которые чередуются и наслаиваются одна на другую: революция, ставшая результатом изображения паровой машины; революция, вызванная открытием электричества; революция, связанная с появлением двигателя внутреннего сгорания; революция, обусловленная возникновением атомной энергетики.

Наша проблема состоит в том, чтобы увидеть — и, если можно, в деталях — начало процесса чередования этих революций. Это означает обратиться к опыту передовой в данном смысле Англии, к периоду ее истории, ограниченному 1780—1890 гг. Почему Англия стала пионером? B какихусловиях это произошло? Каким в индустриальном смысле было общее положение в Европе накануне 1780 r.?

* Скмо слою «ицдустрия» (промьшшенносгь), взятое в контексте евро- пейжой илории до XVIfC а еще лучше до XDC в., рискует ввести в заблуждение. Правильнее бьшо бы говорить о щхдицпусгрии.

Действительно, начиная с XII в., когда произошла «первая промышленная революция» (имеется в виду появление на европейском пространстве водяных и ветряных мельниц), и вплотьдо рассматриваемого периода никаких крупньк технических новшеств не появлялось. Еще в XVIIi в. предпромышленность Европы не располагала никакими другими источниками энергии и энергетическими ресурсами: мощность водяной мельницы составляет примерно 5 л.с; мощность ветряной мельницы даже в таких «продуваемых» странах, как Еолландия, редко превышает 10 л.с, (работа ее зависит от погоды). B отсутствие значительных энергетических ресурсов и мощных машин индустриальная деятельность (несмотря на множество имевшихся мелких, хотя и талантливых, изобретений) бьша обречена на застой (влучшем случае на незначительное развитие). B этихусловияххозяй- ственная жизнь оставалась архаичной и, в свою очередь, сдерживала рост промышленности: плохие урожаи, плохой и дорогостоящий транспорт, неразвитыерынки, при избыточностирабочейсилы.

Индустрии в нашем современном понимании тогда практически не существовало.

Текстилвная промвіпшенноств позволяла в болвшей степени, чем другие отрасли, концентрироватв производство, которое, впрочем, оставалосв на традиционно ремесленном уровне. B XVE и XVTE вв., а в текстилвнБіх городах Италии и Фландрии начиная с XIII в., по инициативе богатвк торговцев в городах возникали доволвно крупнвіе те кст ил ви Bi e мастерские, магазины, надомнвіе производства (мастер и помогавшие ему один-два подмастервя); позднее эти производства ВБішли за городские границві, и для надомнвіх работ стали исполвзо- ватв живущих поблизости.

B документе, датируемом XVE в., говорится о торговцах Сеговии (Кастилия), которБіе обогатилисв за счет «простынного» производства: «они ввіступали в качестве отцов семейств, которвіе содержали в своем доме или за его пределами болвшое количество работников (иногда 200—300 человек), изготавливавших разнообразнвіе простві- ни тонкой ВБіделки».

B 1700 г. в г. Лавалв и его окрестностях в производстве полотна бвшо задействовано 5000 рабочих (20 000, если считатв и семви), «са- мвій богатвій из которБіх имел добра не более чем на ЮОливров». Рядом с ними трудилисв ремесленники-ткачи, закупавшие нити у тор- говцевлубянвім волокном, «которых называли язвами, посколвкуони питалисв соками ткачей». Над ними стояли 30 торговцев-оптовиков, которвіе и бвши подлиннвіми организаторами этой индустрии: они отбеливали полотно и отправляли его за пределві города.

Эти торговцы-предприниматели типологически представляют co- бойто, что историяназываетто^гоеьш, иликоммерческимкапитализ- мом: они поставляли свірве, платили за работу, складировали товар и продавали, зачастуюдаже вдругие страны, где на ввірученнБіеденвги закупалисьдругиетовары, ггриносящие прибвшв.

Учитвівая весвма медленнвіе скорости транспорта того времени, каждая из таких перевозок туда и обратно занимала много времени. Например, вХѴ в. шерств, промвітая в Испании, отправленнаядля далвнейшей обработки во Флоренцию, затем ввівезенная в видедоро- го сукна в египетскую Александрию и обмененная там же на восточ- нвіе товарві, которвіе затем продавалисв в той же Флоренции илилю- бомдругом городе Европы, совершалатем самвім полнвій торговвій оборот за три года, а то и болвше. Инвіми словами, торговая операция, приносящая прибвшв, требоваладолгого времени, что приводило к замораживанию значительного капитала и риску. B этих условиях торговец-предприниматель, который мог довести операцию до конца благодаря имеющемуся у него капиталу (впрочем, чаще всего он заключал соглашение с другими торговцами, чтобы минимизировать риски), имел право диктовать свои условия, являясь хозяином положения. Он брал на себя риск, но он же и получал прибыль.

* Мануфактура: это слово, долгое время не имевшее точного значения, довольно точно обозначает концентрацию рабочих в одном здании (или в помещениях, близко расположенных друг от друга), за работой который присматриваюг мастера.

B XYIII в. мануфактуры получили широкое распространение. B них уже имело место некоторое разделение труда. Статья в Энциклопедии (1761) отдавала в этом приоритетлионским шелковым мануфактурам, поскольку в них работало множество рабочих (в целом вЛионе насчитывалось 30 000 работников шелковых мануфактур): «один рабочий делает и может всю жизнь делать одну-единственную операцию, другой рабочий — другую; из этого следует, что каждый работает быстро и умело».

Тем не менее такая организация труда встречалась пока редко. Накануне промышленной революции разбросанное ремесленное производство продолжало занимать господствующее положение.

* Предицпустриальная Европа располагала, таким образом, и капитала- ми,ипредпринимателями; онауже начата учитывать требования рынка, причем не только внутреннего, но и международного; в ее распоряжении ктомувременинаходиласьтакаярабочаясила, которойпредпринимате- ли моти пользоваться.

Однако, как мы это видим в слаборазвитых странах нашего времени, экономика Европы той поры была плохо организована. B частности, аграрный сектор не позволял в полной мере обеспечитьхозяйствен- ный подъем и пожать его плоды. Рынок был слабо развитым, конкуренция — жесткой, чреватой смертельными опасностями. ЕІри малейшем кризисе все грозило кончиться крахом. Банкротстваторговцеви «промышленников» быличастымявлением. Так, торговый путеводитель середины XYIII в. предупреждал об опасностях «моДЫ» на мануфактуры: «Мы видим в наших провинциях развалины бывших мануфактур и каждьтй год можем наблюдать, как одни разрушаются, а другие строятся только для того, чтобы вскоре последовать примеру первых».

Прединдустрия могла существовать только за счет низкой заработ-! ной платы работников. Кактолько втом или ином регионе экономи-j ческое положение налаживалось, что приводило к росту заработной] платы и улучшению положения наемных работников, кактут же нас-] тупало «протрезвление»: промышленность в лучшем случае клони-^! лась к упадку, не вьщерживая конкуренции извне. Так произошлОі в Венеции вХѴІІ в., в Голландии вХѴШ в.

B 1777 г. интендант Пикардии констатировал: сегодня, чтобы выжить, наемным работникам нужно платить вдвое больше того, что они получают, и тем не менее они получают столько же, сколько получали пятьдесятлеттому назад, когда продукты питания стоили впо- ловинудешевле; они могут себе сегодня позволить литтть половинуот того, что им необходимо.

• Bce может измениться и менжтся только с внещтенжм технических новшеств. Однако с самого начала отметим, чго сами по себе новшества не могут что-либо решигв Пример Англии доказывает это.

B Англии технические нововведения затронули две ключевые отрасли: текстильную и угольную. B дальнейшем они достигли и других отраслей хозяйства.

Английские рудники, в частности оловяные рудники Корнуолла, эксплуатировались уже давно и ушли глубоко под землю, постоянно испытывая на себе негативное воздействие подземных вод.

Необходимость в мощных насосах привела в конечном счете к тому, что в 1712—1718 гг. здесь появились громоздкие, тяжелые и очень дорогостоящие пароатмосферные машины для откачки воды Ньюкомена. Занимаясь починкой одной из таких машин, шотландец Джеймс Уатт, работавший в университете в Глазго задумал создать собственную паровую машину, которая была бы проще и эффективнее, что и произошло в 1776 г. Можно сказать, что пар ис- пользовалсяещедоУатта: с началаХѴШ в. он приводил вдвижение машины, которые применялись гораздо чаще, чем мы сейчасдумаем (этодоказано недавними исследованиями). Bo Франции некоторые из таких машин работали уже в 1750 r., в частности, в угольных шах- тахАнзена. Ho настоящий прорыв произошел в 1770 г. (первая самоходная повозка, пароход Беньо и Жоффруа).

До середины XDC в. (до появления железныхдорог) текстильная промышленность оставалась ведущей отраслью: за ней следовали промышленные предприятия по производству предметов первой необходимости и предметов роскоши.

Согласно Максу Веберу, темпы развития текстильной промышленности определяли все материальное прошлое Запада: сначала это была эпохальна (Карл Великий носил полотняную одежду); затем эпоха шерсти; вслед за тем эпоха хлопка, которуюлучше бы назвать эпохой бешеной популярности хлопка в XVlII в. Именно в «хлопковый» период появились первые фабрики в прямом значении этого слова. Находясь в тесной зависимости от состояния торговли с Индией, Африкой, Америкой (там выращивание хлопка обеспечивалось использованием труда черныхрабов), хлопок получил распространение прежде всего в крупных колониальных портах или в их окрестностях (Ливерпуль, Глазго). Развитию производства тканей из хлопка способствовали какрост этих городов, так и накопленные в них капиталы. Нет ничего удивительного в том, что связанные с хлопком отрасли промышленности стимулировали технические усовершенствования.

Появились новые машины, каждая из которыхполучала свое собственное название вроде самолетного челнока для ручного ткацкого станкаДжона Кея (1733). Bo Франции вершиной техническихдости- жений в этой области стало изобретение Жаккаром механизма ткацкого станкадля выработки крупноузорчатыхтканей (1804—1808).

Отсюда первое объяснение: экономический подъем стимулировал рост той или иной отрасли промышленности, становящейся передовой; технические новшества возникали в ответ на запрос промышленности. Bce происходило эмпирическим путем, спонтанно.

* B сюю очередь техника давала импульс науке, которая оказывалась навысоте. Гомо сапиенс соединился с гсмо фабером*; огньше они шли вместе.

B XVQI в. развитие науки стало очевидным. Однако в целом речь шла о науке фундаментальной, теоретической, не приспособленной к ремесленной технике, которая ничего от нее и не требовала.

B конце XVTTT в. ситуация изменилась. Отныне промышленность стала обращать своитребования непосредственнокнауке, какбы «через голову» собственно техники.

Homo faber(jiam.) — человек-творец. — Примеч. ред.

368 Ffe^n III. ЕЁрспейжье иувяѵвЕЦМ

Так, Джеймс Уагт (1736—1819) не был только ремесленником — он обладал характерным для ученого мышлением, был и инженером и химиком. Джозеф Блэк (шотландец, род. в Бордо в 1728 r., ум. в Эдинбурге в 1799 г.) был настоящим ученым, профессором кафедры химии в Эдинбургском университете, автором известных работ о щелочах; именно он, открыл существование скрытыхтеплот парообразования, которое легло в основу построенной Уаттом паровой машины.

Подобного рода поддержка со стороны науки способствовала рязвшиюзарождающейсяиндустрии.Друтойпример — отбеливание полотна. Старый способ (растяжка налугуи поливка кусков ткани, окунание их сначала в различные щелочные, а затем в легкие кислотные растворы) требовал больших площадей и длительного времени, иногдадо шести месяцев. Для развивающейся отрасли это было неприемлемо, тем более что используемый слабый кислотный раствор нельзя было произвести в промышленныхусловиях. Тогда стали использовать разбавленную серную кислоту. Понадобилось производить ее в больших количествах: для ученогоДжеймса Уатта, врача, бывшего студента Лейденского университета, это стало поводом применения его знаний. Открытие хлора в 1774 г. шведом Карлом Шееле, его использование французом Бертолледля отбеливания полотна, разработка в Англии промышленного способа отбеливания тканей — все это примеры выхода научных знаний на международный уровень.

Другой пример сотрудничества между наукой и техникой — это Мэтью Боулгон (1728—1809). Этот промышленник происходил из семьи скромного достатка (т.е. его можно назвать нуворишем), имел практичный и в то же время творческий склад ума, финансировал работы Дж. Уатта; он сам был ученым, страстно увлекающимся химией. Рядом с ним оказался не только Уатт, но и математик и врач Уильям Смолл, поэтиврач ЭразмДарвин (дедвеликогоДарвина), атакже многие другие. Промышленная Англия становилась страной науки с такими научными центрами, — подчеркнем это, — как Бирмингем и Манчестер. Лондон, остававшийся столицей торгового капитализма, долгое время был как бы в стороне от научной жизни и превратился в научный центр не ранее 1820 г. Это знаменательный факт, он доказывает, что именно промышленный подъем стоял у истоков развития науки.

Ho достаточно ли этого объяснения?Тотд,а, как понять, почему во Франции, где прикладная наука — вспомним о таких выдающихся ученых химиках, как П.Ж. Маке (1718—1784) или Клод Луи Бертолле (1748—1822), — опережаладаже английскую, прогресс промышленности происходил гораздо медленнее? Это можно объяснитьтем, что

Часть 1. Еврога Глава 3 36Θ

промышленная революция имела идругие причины: экономические прежде всего, атакже социальные.

• Обгще объяснение — одновременно экономическое и социальное — кажетсянамнаилушжм

Ещедоначала про мышленной революции Англи и удал ось достичь политическогоравновесияблагодаряпроизошедшейздесъ«буржуазной» революции (Славная революция) 1688—1689 гг. B стране бьши созданы предпосьшки для развития капиталистического строя (основание Ан- глийскогобанка, 1694r.), инациональнаяэкономикасмоглавосполь- зоваться капиталовложениями, которые осуществлялись в общих интересах (дороги, каналы: в XVIII в. наблюдался «бум строительства каналов»).

Английская революция шла в направлении общего экономического подъема XVlII в., затронувшего весь мир.

Ho была бы она в озможнабез заметно го демографическогороста, наблюдавшегося в Англии XVlII в. (порядка 64%)? Рост населения происходил в ту эпоху во всем мире (не только в Европе, но и в Китае), но он был неравномерно распределен по странам: во Франции, например, он составлял порядка 35%. B результате Англия получила в свое распоряжение избыточную и дешевую рабочую силу.

Нельзя, наконец, несказатъобогромнойролипреобразованийван- глийском сельскомхозяйстве (огораживания общинных земель, научные методы), которые положили конецтрадиционной нехватке продовольственных товаров.

Английская промышленная революция произошла в два этапа: сначалавпроизводствехлопчатобумажнойпродукции(1780~ 1830), а затем вметаллургическойпромышенности. Второй этап был предопределен строительством железныхдорог, что стало возможным благо- даряденежным средствам, полученным в результате первой — «хлопковой» — революции. Именно второй этап оказался решающим, но путьдля него был открытпервым. Bom почемуименнокхлопковой UH- дустриинужновернутъся, еслимыхотимдатъоценкупервомупромыш- ленномуподъему.

Мода на хлопковые изделия охватила всю тогдашнюю Европу, включая и Англию. Страна долгое время ввозила хлопчатобумажную пряжу и ткани из хлопка (индийские ткани), которыми она снабжала европейские, и не только европейские рынки. Успехи в торговле этим товаром побудили английских промышленников комировать эти ткани. Широко используя технические достижения, хлопчатобумажная

промыпшенность продолжала развиваться, прежде всего из-за огромчі ного спроса на эти ткани на африканском побережье (раб назывался] здесь «штука» — «штука из Индии», посколькуза одного рабадавали: штукуткани при обмене); затем на бразильском рынке (англичане монополизировали его в 1808 г.) и двумя годами позже на рынках испаноговорящей Южной Америки. Позднее произведенные в Англии ткани начали конкурировать с местными тканями на рынках самой Индии, что привело к разрущению ее ткацкой промышленности. Изделия из хлопка из Англии проникли также на рынки Средиземноморья. B период 1820—1860 пт. продажа британскихтканей в мире продолжала увеличиваться. Если в 1720 г. английские фабрики потребляли хлопка на 2 миллиона фунтов, то в 1850 г. уже на 366миллионов!

Это имело многочисленные последствия. Вслед за изделиями из хлопка на мировые рынки начали проникать идругие английские товары. Англия стала вытеснятьдругие страны с мировых рынков. Проникновению английских товаров способствовала агрессивная торгово-промышленная экспансия.

ОграничитъвлияниеАнглиинамировыхрынкахнебылоникакойвоз- можности, посколькуподьем производства сопровождался здесь невероятным падением себестоимости производимых товаров (в период с 1800no 1850 г. СГОЯМ?С7Ъхлопчагобумажныхтканейупалас550фун- товдо 100, в то время как цена на зерно, например, атакженабольшин- ство продовольственныхтоваров уменьшиласьлишь на треть).

Заработная плата оставалась примерно на том же уровне, но ее размер уже в гораздо в меньшей степени влиял на себестоимость продукции, посколькутехнические усовершенствования значительно снизили долю человеческого труда в себестоимости товаров. Поэтому нужно ли удивляться счастливому влиянию этого первого массового производства на жизнь народных масс? Прочитайте, что пишет Мишле о Фран- циивсвязисхлопковым кризисом 1842 г.

Развитиеметаллургической промышленности произошло гораздо позже. Эта отрасль производства, во всяком случае вплотьдо XDC в., зависела исключительно от войны. «Производство чугунавХѴШ в. идентифицировалось с производством пушек», — писал один англичанин в 1831 r., но пушки вАнглии устанавливались почти исключительно на кораблях, посколькустрана редко вела сухопутные войны. B XVIlI в. Англия производиламеньше металла, чем Франция или Россия, зачастую импортируя его из Швеции или той же России. Такое выдающее техническое открытие, каклитье с использованием кокса, сделанное еще в ХШ в., использовалось крайне мало. Долгое время при производстве чугуна продолжал использоваться древесный уголь.

Строительство железных дорог (1830—1840), которое требовало много железа, чугуна, стали, все изменило. Англия началастроитьже- лезные дороги не только у себя в стране, но и в заморских колониях. Кроме того, появление пароходов с металлическим корпусом превратило судостроение в огромную металлургическую отрасль. Только тогда хлопок перестал быть ключевой отраслью экономической жизни Великобритании.

Распространение индустриализации в Европе (и вне Европы)

B других европейских и неевропейских странах индустриализация проходила в разное время и в разных контекстах. Однако в целом она протекала схожим образом, хотя общества, экономики и даже цивилизации были различными. Каждая промышленная революция воспроизводила примерно ту же единообразную, довольно простую «модель», как любят говорить экономисты, хотя и в других масштабах, соответствующих конкретной экономической реальности.

* Три этапа: таково мнение, сформулированное в 1952 г. американским экономистом Уолюм Ростоу. Это мнение можно оспорить, но оно существенно упрощает дело.

/. «Взлет» (takeoff).

Вначале — это основной момент — был «взлет». ЕІодобно самолету, внезапно отрывающемуся от взлетной полосы, растущая экономика отрывается от предшествующего промышленного этапа, который как бы «приковывал» ее к земле. Такой взлет происходит вначале в одном секторе, от силы в двух: таким сектором была хлопчатобумажная промышленность в Великобритании и НовойАнглии (характерная особенность «американского» промышленного подъема); строительствожелезныхдорогво Франции, Германии, Канаде, России, США;деревообработкаижелезныерудникивШвеции... Именно здесь начинается быстрый подъем и происходит модернизация. Темпы роста и техническая модернизация — вот что отличает этот подъем от предшествующего промышленного роста, которому никогда не удавалось ни достичь подобной взрывной мощи, ни продолжаться столь долгое время. Развивающаяся столь быстро отрасль увеличивает производство, технически усовершенствуется, организует свой собственный рынок сбыта, а затем способствует общему подъ- емуэкономики.

Затем эта ключевая отрасль, этадвижущая силастабилизируется:’ она достигает своего верхнего предела. Аккумулированные здесь запасы перетекают в соседнюю отрасль, которая, в свою очередь, модернизируется идостигает наивысшей точки развития.

2. Процессразеитиярасширяетсяотсектораксектору,иэкономи- кавцеломдостигаетсвоейиндустриалънойзрелости,

B Западной Европе после «взлета» железных дорог (т.е. подъема металлургии, угледобывающей промышленности — тяжелой индустрии в целом) последовал подъем в сталелитейной промышленности, судостроении, химической промышленности, электротехнике и станкостроении. B России та же эволюция произошла гораздо позднее.

B Швеции основную роль играли целлюлозобумажная промышленность, деревообработка и металлургия. B целом можно сказать, что западный мир достиг своей индустриальной зрелости в первые годы XX в. Англия, проделавшая тот же путь еще в 1850-е годы, оказалась в результате в равном положении со своими партнерами.

Таким образом, различные национальные экономики, находящиеся в относительно уравновешенном состоянии, достигшие определенного уровня изобилия, оказываются в ситуации, когда промышленная экспансия перестает быть основной целью развития. B каком направлении двигаться дальше, куда продолжать вкладывать высвобождающиеся средства? Оказавшись перед выбором (отныне появилась возможность такого выбора), индустриальные общества поступают по-разному. От их ответа зависит их нынешняя и будущая история. Нетруднодогадаться, что выбор каждое обществоделает в зависимости от особенностей своей цивилизации, при этом безразлично, является ли мотивация сознательной или нет.

3. Времяеыбора.Речъидетоеыборестиляжизнидляесегообщестеа.

Илисконцентрироватьусилия насоциальном обеспечении, благополучии, всеобщем досуге и уделить максимум внимания социальному законодательству; или посчитать, что это благополучие может быть достигнуто только за счет массового потребления (товары, предметы роскоши в этом случае производятся таким образом, чтобы они были доступны подавляющемубольшинствунаселения); или использовать возможности страны, общества для проведения такой международной политики (впрочем, эти попытки чаще всего оказываются тщетными), которая бы обеспечиламогущество в мировом масштабе,

K 1900г. СШАкак государство достигло зрелости .тогда былореше- но продемонстрировать свое могущество, развязав войнус Испанией в 1898 г. за влияние на Кубе и на Филиппинах. Это был осознанный жест, если вспомнить слова Теодора Рузвельта, который писал, что

США «нуждались в войне», что стране необходимо «подумать о чем- то другом, нежели только о материальном благе». Через несколько лет бьши сделаны первые робкие и эфемерные попытки осуществить прогрессивную социальную политику. Ho после окончания Первой мировой войны США окончательно приняли решение сконцентри- роватьусилия на создании общества массового потребления: автомобильный, строительный бум, производство всякого рода технических ноемнокдлядомашнего комфорта...

B Западной Eepone время выбора настало позднее из-за двух мировых войн и необходимости восстановления народного хозяйства после военной разрухи. Создание общества массового потребления началось здесь после 1950 r., но процесс сдерживался политикой правительств исоциалистическойтрццицией. Bo Франции, например, былпринят целый ряд социальных законов, в частности о бесплатном образовании и медицинском обслуживании населения в рамках «социального обеспечения». B итоге замедлилосъразвитие цеяыхотрасяейхозяйства, что было вызвано как стечением обстоятельств, так и опасениями из- за возможного отказа от традиционных привычек. Например, революция в сельском хозяйстве на американский манер столкнулась на европейском континенте с целым рядом препятствий. Хорошо известны трудности в сельском хозяйстве СССР; ситуация продолжает оставаться непростой в Италии и Франции, которые находятся вданный момент на полпути к модернизации в аграрном секторе.

Ктому же отдельные регионыразвиваются неравномерно. Подобно американскому Югу, который и после 1900 г. отставал в развитии, обширные районы Европы демонстрируют те же признаки: Юго-Запад и Запад Франции, Юг Италии, Иберийский полуостров, за исключением промышленных центров Барселоны и Бильбао, социалистические республики в целом (за исключением СССР, Чехословакии и Германской Демократической Республики), часть Балканского полуострова, Турция...

Короче говоря, по-прежнему существует разделение на две Европы, о котором еще в 1929 г. один журналист говорил так: одна часть Европы — этодвуколка, адругая — паровая повозка.

Этому можно привести тысячи примеров, но остановимся на одном: надорогах в окрестностях Кракова чаще можно увидеть не автомобили, ателеги, груженныедровами, и стада гусей, что напоминает картину, характерную для XV в. Ho здесь же можно увидеть промышленные установки Новой Гугы, этого города металлургов, построенного в Польше при социализме. Такой контраст все еще характерен для сегодняшней жизни Европы.

* Кредиг, финансовьш капитализм и государственньш капитализм: революция кредита сопровожщш ицдустриальную революцию и в полной мере воспользовалась успехами последней.

Капитализм, аточнее некий капитализм, существовал всегда, даже во временадревнего Вавилона, в котором имелись свои банкиры, торговцы, продающие и покупающие товары в дальних странах, а также необходимые инструменты кредита: переводные и простые векселя, чеки... B этом смысле история капитализма идет со времен «от Хам- мурапи до Рокфеллера».

Ho даже в ХѴІ—ХѴІІ вв. кредит в Европе был развит слабо. B XYIII в. он получил большое развитие, поскольку этого требовали торговля с Индией (индийские торговые компании) и Китаем (развитие Кантона), а также зарождающийся международный капитализм, представленный в крупнейших торговых центрах Европы. B ту эпоху, однако, настоящие финансисты еще не занимались ни торговлей, ни промышленностью: они манипулировали деньгами, находились на службе у различных государств.

Индустриализация привела к быстрому развитию банковской и финансовойдеятельности. Это развитие бьшо столь мощным, что финансовый капитализм сначала вместе с промышленным, а затем и самостоятельно забрал в свои руки все рычаги экономическойде- ятельности.

Bo Франции и Англии господство финансового капитала стало заметным после 1860 г. Старые и новые банки умножали свои представительства, специализировались (кредитные учреждения, депозитные и деловые банки). Чтобы проследить за модернизацией банковского дела, достаточно проанализировать пример французского банка Лионский Кредит, основанного в 1863 r.; в CDbV столь же интересна история банкирского дома Моргана, о котором мы еще будем говорить; типична и история возникновения международной сети банков Ротшильдов. Банки повсюдусоздавали широкую сеть клиентов, «использовали средства вкладчиков», привлекали «спящие, бедные вклады», иногда даже совсем незначительные. Началась «погоня за акциями». B сети банкиров попадали самые разнообразные промышленные предприятия, железныедороги, судоходные компании. Финансовый капитализм быстро становился международным. Что касается Франции, то ее банки погнались за казавшимися «легкими» иностранными деньгами, что оказалось опасным делом, пример чему русские займы... Тем не менее еще вчера иностранные займы являлись важным источником доходов для французской экономики, поскольку благоприятныйрлсчетньш бФшнсуравновешивалдефицитныйморго- вый баланс. Иностранные займы способствовали также техническому переоснащению большой части Европы после 1850 г. и Нового Света.

Сегодня, как кажется, эпоха расцвета финансового капитализма завершилась, несмотря на исключения, которые лишь подтверждают общее правило, и несмотря на все происходящие по этому вопросу споры. Конечно, такой коммерческий банк, как Парижско-Нидер- ландский, и по сию пору остается первостепенным финансовым учреждением, аЛондон, Париж, Франкфурт, Амстердам, Брюссель и Цюрих по-прежнему являются финансовыми центрами международного значения. Ho наступает время государственного капитализма.

Благодаря «национализированным» секторам «управляемой» экономики государство стало играть большую роль как в промышленности, так и в банковскомделе. Усиливающееся налогообложение, распространение почтовых чеков, сберегательных касс, казначейских билетов (используем в этом случае французскую терминологию) предоставили в распоряжение государства огромные денежные средства. Государство стало распорядителем капиталовложений в средства производства. Именно от них и зависит экономическая политика, любая эффективная социальная политика, будущее в конечном счете.

Если говорить о Франции с ее умеренными темпами роста, то даже для их обеспечения требуется инвестировать значительную часть национальногодохода. Инвестиции, стимулируяэкономическиеопе- рации, увеличивают их отдачу. Государство все больше и больше вынуждено заниматься вопросами планированияэкономики, что позволяет определять ее развитие и предвидеть последствия согласованных усилий государственного, частного и смешанного секторовхозяйства. Знаменитые пятилетки Советской России породили последователей во всем мире. B 1962 г. сам президент Кеннеди сообщил о пятилетнем плане развития американской торговой политики! Принятие во Франции четырехлетнего плана развития (1961) еще вчера вызывало ожесточенную полемику. План стал в некоторомроде испытанием национального сознания и одновременно экономическим итогом. Цель его состоит в том, чтобы придать импульс развитию тем регионам страны, которые еще недостаточно развиты (т.н. «политика вовлечения в развитие»). ^[52]

Под словом «колониализм», которое само по себе требует пояснен ния, мы понимаем всю европейскую экспансию начиная поменьшей мере с 1492 г.

Безусловно, эта экспансия оказаласв благоприятной для Европы. Она предоставила в ее распоряжение новвіе пространства, куда она могла посвшатБ излишек своей рабочей силы, богатвіе цивилизации, ресурсБі которых можно бвшо эксплуатироватв, чем она не преминула восполвзоватБся. Начиная с XVI в., основнвіми вехами такой эксплуатации бвши приток американских «сокровищ» (золотвіе и серебрянвіе слитки); вторжение в Индию после победві при Плесси (23 июня 1757 r.), открвівшей англичанамдорогув Бенгалию; насилвственнвш захваткитайского рвшка после «опиумной войнві» (1840—1842); раздел Африки в Берлине в 1885 г.

Для Европві это означало оживление торговой деятелвности вначале для жителей Иберийского полуострова и Нидерландов, затем для англичан, ав целом — определенноеусиление капиталистическихтен- денций, что способствовало индустриализации. Европа получила много избвіточнвіх ресурсов от этих далеких земелв.

Эти избыточные ресурсы сыграли свою роль. Одержавшая за морями победы Англия не случайно получила выгоду от первого промышленного «взлета». Однако, по нашему мнению, индустриальная революция, в целом усилившая Европу и повысившая ее престиж, необязательно определяла затем масштабы колониального фактора. Так, промышленный подъем Франции не зависел от ее присутствия в Сенегале, отее приходавАлжир (1830), Кохинхину(1858—18б7), Тонкин иАннам (1883).

Совсем иначе следовало бы оценивать колониализм, если смотреть на него под углом гуманности или морали. B этом случае все гораздо сложнее, ответственность и вина разделяются. Вчерашний колониализм имеет свои позитивные и негативные моменты, причем как с той, так и сдругой стороны. Одно мы знаем наверняка: история такого колониализма — это прошлая история, и она уже завершена.

Социализм и ицдустриальиое общество

B заслугу Западу нужно поставить то, что он искал эффективные ответы на многочисленные, непростые социальные и человеческие вопросы, поставленные индустриализацией. Если бы не предшествующие злоупотребления в использовании ЭТОГО ПОНЯТИЯ, TO можно было бы сказать, что Западсоздал социальный гуманизм.

Чашь 1. Европа Eham 3 377

ЕЕоиски адекватного ответа на вызовы индустриализации продолжались в течение XDC в., о котором можно сказать, что это был грустный, полный драматических событий и гениальный вск. Грустный, если думать об уродливости повседневной жизни в нем; драматический, если помнить о череде потрясавших его восстаний и войн; гениальный, если иметь в виду научно-технический и даже социальный (хотя и в меньшей степени) прогресс, ознаменовавшийданное столетие.

Сегодня, по прошествии XDC в[53], мы пожинаем плоды его свершений: спокойное, допускающее улучшения социальное законодательство пытается обеспечить лучшую долю все большему числу людей и тем предотвратить революционные потрясения.

Добиться социальных завоеваний оказалось нелегко, но сделать это было необходимо. EEo сути это бьша тяжелая битва, в которой можно выделить три фазы (речь идет о Западе, а о русском и советском опыте мы будем говорить отдельно):

а) революционная и идеологическая фаза — фаза социальных реформаторов, пророков (если воспользоваться определением, которое имдали их многочисленные враги). Она продолжалась с 1815до 1871 r., т.е. с момента падения Наполеона Ідо Париж- ской Коммуны. Самым бурным в этой фазе был 1848 г. — год революций;

б) фазаорганизованнойрабочейборъбы(уа6очш профсоюзыипар- тии). Начавшись еще задолго до трагической весны 1871 r., она длиласьдо 1914 г.

в) политическаяилилучшегосударстветаяфаза. Еосударствопосле 1919 r., а точнее с 1929 г. взяло в свои руки осуществление социальных программ, которые оно успешно продолжило с 1945— 1950-х годов вплотьдо нашего времени, чему способствовал общий рост материального благосостояния.

Эта схема предполагает, что социальные требования, выдвигавшиеся в процессе индустриализации, часто меняли тон и смысл в зависимости от колебаний материальной жизни: пылкие в периоды экономических спадов (1817—1851; 1873—1896; 1929-1939); более умеренные в периоды экономических подъемов (1851 — 1873; с 1945 г. и до нашихдней). Говоря о Германии, один историктаксказал о колебани- ях социальных требований: «В 1830 г. в Еермании слово «пролетариат» бьню еще не известно, а в 1955 г. его уже едва знали».

Государство перестало быть мишенью выдвигаемыхтребований, и] они стали обращаться к обществу: речь шла о том, чтобы понять его, излечить от социальныхязв, улучшить.

Новая программа потребовала нового языка. C появлением даких⁵ слов, как индустриальный, индустриальное общество, пролетариат, массы,социализм,социалист,социалистический,капиталистический, капиталист, капитализм,коммунистический, коммунист,коммунизм, заново формулировалась революционная идеология.

Первенство в образовании слова индустриальный (образованного от существительного «индустрия») принадлежит графу Сен-Симону; ему же, безусловно, принадлежит и авторство понятия индустриальное общество, которое широко использовали Огюст Конт, Герберт Спенсер идр. B понимании О. Конта, индустриальное общество пришло на смену военному обществу. Если последнему была свойственна воинственность, то индустриальное общество должно было бы быть более мирным. Спенсер, со своей стороны, не дал подтверждения такой оценки, в чем оказался прав. B 1828 г. слово пролетариат нашло свое место в словаре Академии, Слово масса в единственном и особенно множественном числе стало ключевым словом, «терминологическим симптомом эволюции, значение которого стало окончательно понятно в царствование Луи Филиппа». B 1828 г. Ламартин заявил: «Я инстинктивно чувствую массы, вот в чем мое единственное политическое преимущество». Луи Наполеон Бонапарт писал в своем Распростране- ниипауперизма* (1844): «Сегодня господство каст закончилось, править можно только с массами».

Когда говорили о массах, имели в виду прежде всего городские, рабочие, бедные и эксплуатируемые массы. Отсюдавозникла идея отом, что основной характеристикой эпохи было противостояние классов, которое Маркс назвал «борьбой классов». Борьба классов — этодрев- ний феномен, который наблюдался во всех материально развитых обществах прошлого. Ho нельзя отрицать того факта, что в XDC в. это явление усилилось, стало осознанным.

Слова социализм, социалист и социалистический стали популярными в 1830-х годах. To же можно сказать и о слове коммунизм, который подразумевал не совсем ясное экономическое и социальное равенство. Луи Огюст Бланки, этот «генерал революционных масс», писал, что «коммунизм — это защита индивидуума». Слово капитализм появилось сначала у Луи Бланка (Организация труда, 1848— 1850), затем у Прудона (1857) и в словаре Ларусса (1867), но насто-

Раирег(датд — бещп>т.—Примеч ред.

яшая мода на него пришла в начале XX в. Слово капиталист более живое. B 1843 г. Ламартин восклицал: «Кто узнает Революцию в наших руках? Вместо свободного труда и свободной индустрии Франция продана капиталистам!» Другие новообразованные слова не получили такого распространения: имеются в виду слова буржуазизм и солЛектизм.

Однако, воспоминания о 1789 г. неутратили своего значения. Якобинцы, Террор, Общественное спасение — все эти слова и связанные с ними воспоминания продолжали будоражить умы, они использовались как примеры или пугала. Для большинства реформаторов слово «Революция» оставалось магическим, сохраняло созидающую силу. B 1871 r., во времена Коммуны, Рауль Риго заявлял: «Мы не создаем законность, мыделаем Революцию».

* Разработка «философии mco> (от Сен-Симона до Маркса) завершилась в основном к 1848 г. Сам термин «философия масс» ігршьше- жиг Максиму Леруа и подразумевает идеологические доктрины, вдохновленные проблемами mcc.

B феврале 1848 г. вышел в свет Коммунистический Манифест Карла Маркса и Фридриха Энгельса, остающийся и по сейдень библией коммунистического будущего.

Внимательно следуя длинному списку реформаторов первой половины XBC в., мы можем составитьтаблицуво времени и пространстве. Она хорошо отражает главенствующую роль трех крупных регионов, сталкивающихся с проблемами индустриализации: Англия, Франция, Германия...

Она показываетосновополагающий вклад Франции (кэтой проблеме мы вернемся чуть позже) в разработку данных идей. Наконец, она подчеркивает приоритет графа Сен-Симона. Это был особый человек, немного безумный, но, безусловно, гениальный, и именно он стоял у истоков всех социальных, социалистических и несоциалистических идеологий, прежде всего французской социологии (Георг Гурвич). Его влияние заметнодаже втрудахдругого гиганта мысли — Карла Маркса, который, впрочем, был намного более крупной фигурой: будучи еще совсем молодым, Маркс познакомился с трудами Сен-Симона и впоследствии черпал в них множество идей и аргументов.

Если исключить прародителя, т.е. Сен-Симона, то социальные реформаторы могут быть сгруппированы по трем возрастным категориям: родившиеся в три последних десятилетия ХѴПІ в. (Оуэн, 1771; Фурье, 1772;Ka6e, 1788;Конт, 1798);те,ктородилсявпервоедесятиле-

тиеХК в. (Прудон, Консидеран, Луи Блан); неоднородное поколение) Маркса (1818), Энгельса (1820) и Лассаля (1825). Завершает список[54] группа немецкихдеятелей. Принято говорить, что гибель надуэлиЛас- саля {1864) привела к исчезновению единственного человека масштаба Карла Маркса, который мог бы потягаться с ним в известности. Ho гораздо разумнее связывать известность последнего с мощью созданного им Капитала (1867).

Мы не будем рассматривать этих «философов масс» поодиночке. Bce они анализировали «общество в становлении» (эта красивая формулировка принадлежит Сен-Симону). Предложенный ими анализ — это способы лечения, терапевтические средства. Сен-Симон и его ученики (Анфантен, Шевалье, которые сделали себе состояния eo времена Второй империи) считали, что нужно обратить внимание на организацию производства. Они полагали, что Французскаяреволюция, которую они, впрочем, не любили, «умерла» потому, что не сумела организоватьсвою экономику. Фурье, которыйтакже ненавидел Французскую революцию, считал, что нужно уделять особое внимание организации потребления.

Барбес и Бланк, Луи Блан и Прудон оставались верны принципам 1789 r.; первыедвабьшискореелюдьмидействия, адвадругихдума- ли, что необходимо «дополнять и улучшать принципы». В. Консидеран, со своей стороны, отвергал их, хотя и не так резко, как этоделал его учитель Фурье.

За исключением Маркса, о котором мы скажем ниже, наиболее оригинальным из этих мыслителей бьш Прудон, приверженный CBO- бодедо такой степени, что проповедовал анархию в противовес ценностям государства и христианства; искавший социальную диалектику, которая могла бы способствовать постижению живого общества, создавая на наших глазах его противоречия. Именно эти противоречия необходимо решить, чтобы воздействовать на социальные механизмы, которые эти противоречия порождают. Bce это научные рассуждения, далекие от религиозных или чисто идеологических. Они противоречат духу основателей фаланстеров (Оуэн, Кабе, Фурье), атакжедухуреволюционеров и Маркса.

побежденной иностранным врагом, онасумела разжечьреволюцион- ный костер Парижской Коммуны.

Ho при всей ее оригинальности, Франция как страна социалистических идей является лишь одной из нескольких стран, столкнувшихся с последствиями индустриализации. Как и за рубежом, реформистская и революционная мысль бьша здесь уделом прежде всего интеллектуалов, в массе своей выходцев из привилегированных соци- альньк слоев населения. Как и в других странах, эти идеи обрели силу и стали жизненными только тогда, когда они проникли в рабочую среду, сталипроверятьсядействием. Ho мысль здесь «заработала» раньше, бьша более бурной, чем вдругихстранах, хотя сам процесс индустриализации начался в стране позднее, чем в Англии (французский «взлет» наблюдался между 1830—1860 гг.).

Это так, но сама теория «взлета» слишком упрощает происходившие процессы. Онауказывает момент (час X), когда индустриальное развитие резко идет вверх. Ho так ли уж четко можно определить этот момент? Верить в это — значит недооценивать весь предыдущий — инкубационный — период. Bo Франции, в период между 1815— 1851 гг., довольно высокие годовые темпы промышленного роста (2,5%) бьши определены только в недавних исследованиях. Эти темпы роста оказались достаточными для стимулирования городского развития, наблюдавшегося с XVTll в.,для трансформации старого общественного уклада, а также для того, чтобы придать стране, пережившей потрясения Революции и последовавших за ней войн, вид разрушающегося здания, который так поражал современников.

Быстрый рост городое сам по себе вызывалрезкоеухуцшениеусло- вий жизни в них. У всех внимательных наблюдателей — от Бальзакадо Виктора Гюго — складывалось именно такое впечатление. Нищета, нищенство, разбой, мелкая преступность, бездомныедети, эпидемии, общий рост преступлений — все эти негативные явления усиливались по мере скапливания наемных работников в узком просгрансгве, ограниченном городскими стенами. Приток сельских жителей в крупные города не прекращался. B 1847 г. Мишле отмечал, что «крестьянина все восхищает в городе, он хочет получить от него как можно больше, он желает остаться в городе, если это возможно... Как только человек уезжает из деревни, он больше не хочет туда возвращаться». B Орлеане, например, в 1830 r., годусмуты, в помощи нуждались 12 500 неимущих жителей из общего числа горожан в 40 000 человек, т.е. один из трех. ВЛиллевэтотжегодданнаяпропорциясоставляла 1 к2,2І.

Создается впечатление, что городское общество в этот период испытывало шок от развития промышленности: с одной стороны, это

3 82 РазделШ. Европейскиецивилизации

развитие бьшо привлекательным для горожанина, с другой — ему Hf удавалось вывести городское общество из прежнего состояния, удавалось даже обеспечить жителей городов всем необходимым дли жизни. Впрочем, эта нищета городов той поры бьша, быть может, ни* чем не хуже, чем нищета тогдашней деревни. Ho в городах особо тревожным бьшо Зрелище бедственного положения жертв индустрии, KCHs| торая, предоставляя людям работу, бьша равнодушна к условиям и> сушествования.

Итак, кактолько индустриализация сделала начальные шаги в гси| родах, у первых «идеологов» оказалось перед глазами общество, срав-s нимое разве что с обществом сегодняшних слаборазвитых стран.

Ho начиная с 1851 r., в период экономического подъема и расцвета Второй империи (1852—1870), положение рабочихулучшилось.

• От организации трудящихся до системы социального обеспечения.

O том, чтобы рассматривать здесь этот многосторонний и важнейший вопрос, не может быть и речи.

Можно ли вообще это сделать? Для этого нужно бьшо бы рассматривать одновременно социалистические идеи (в их развитии, в их взаимных противоречиях и совпадениях) и деятельность рабочих организаций, выдвигаемые ими требования, которые нужно анализировать в рамках системы труда и трудовых отношений, повседневной жизни трудового населения. Каким образом социалистические идеи проникли в рабочие массы, были взяты ими на вооружение?

Ha этот вопрос тем более трудно ответить, что зачастую — и при- мерАнглии служиттомудоказательством — рабочая среда организовывалась самостоятельно, постепенно, исходя из реальных условий, вне прямого воздействия на нее идеологическихучений и активной, предполагающей применение насилия политики.

Если первый период был периодом социальных теоретиков, второй — периодом профсоюзных объединений, третий — периодом политических рабочих партий, то последний — четвертый — период стал периодом государственного вмешательства в социальную сферу: государство либо говорит нет требованиям рабочих (или делает им уступки не по своей воле, а апеллируя к государственной мудрости, что почти одно и то же), либо оно не только следует за требованиями, но предвосхищает их, т.е. заранееликвидирует причины недовольства.

При анализе развития социальных идей идвижений особое внимание должно уделяться четырем отличным друг от друга действующим силам: теоретикам различных направлений; профсоюзным деятелям

самой разной ориентации; политикам -вьтхотттам из рабочей среды; представителям государства.

Эволюция социальной сферы затронула всю Европу, она прошла повсюдупримернотеже этапы, во всяком случае втрехосновныхевро- пейскихстранах—Англии, Франции и Германии, атакже в близкихим Нидерландах, Бельгии, скандинавских странах, Швейцарии. За пределами этих привилегированных стран отставание в социальной области заметно еще и сего дня.

B данной работе нас интересует социальное развитие передовых европейских стран. Обратим внимание на несколько этапов этого развития.

До 1871 г.

B Англии тред-юнионы (профсоюзы) в массе своей начали создаваться с 1858—1867 и. C момента создания они начали выступать за от- менут.н. закона «О хозяевахи слугах». Первый конгресс тред-юнионов прошел в 1866 г. Профсоюзы той поры объединяли только квалифици- рованных работников.

Bo Франции в тот период не было ничего позитивного, за исключением закона о профессиональных союзах, который разрешил проведение забастовок, не имеющихпротивозаконногохарактера. B 1865 г. в Париже открьшось представительство (бюро) Французской секции Интернационала (первое было создано вЛондоне в 1864 r.), а в 1868 г. другое бюро открьшось в Лионе. Вторая империя в этом смысле была одновременно «прогрессивной и сковывающей»: она улучшала положение рабочих MacC_i но одновременно ограничивала свободы трудящихся.

B Германии наблюдалась схожая картина: ситуация прояснялась медленно. Лассаль создал в 1862 г. в Лондоне Allgemeiner Deutscher ArbeiterVerein (Всеобщий германский рабочий союз). Через семьлет на съезде в Эйзенбахе была образована Социал-демократическая рабочая партия марксистской ориентации.

До 1914r.

K этому времени был достигнут гигантский прогресс.

ВАнглииоскошшшлІ2ШЩН^іожъ^Ш\т.Демократическаяфеде- рация начала пропагандировать «социалистические» идеи в рабочей среде, дотого времени с недоверием относившейся к политике. Одновременно с началом политизации трудящихся профсоюзное движение (начиная с 1884 г.) начало охват наиболее обездоленных категорий рабочего класса: неквалифицированныхрабочих. Однако историческая забастовка лондонских докеров произошла только десять лет спустя. B 1893 г. возникла Независимая лейбористская партия

(independent Labour Party); через пять лет — Всеобщая федераций профсоюзов. Успехи лейбористов на выборах привели к появлениі «радикального» правительства в 1907 г. Бьш принят целый ряд соцИ альныхзаконов. Наметилиськонтуры новой, современнойАнглии.;]

Bo Франции проходили схожие процессы: в 1877 г. Жюль Гед осш вал первую социалистическую газету Равенство, а еще через два гсй да — Французскую Рабочую партию. Закон 1884 г. официально приз* нал профсоюзы. C 1887 г. начали появляться Биржи труда. B 1890 впервые бьш отмечен Первомай, ставший праздником Труда. B 1893 x\ социалист Жан Жорес впервые бьш избран депетатом Национального Собрания страны. B 1895 г. была основана Всеобщая конфедерация! труда. B 1901 г были созданыдве социалистические партии: партия! Жюля Геда (Социалистическая партия Франции) и партия Жореса] (Французскаясоциалистическаяпартия). B 3904 г. увиделасвеггазе-; та Юманите. B 1906 г. существовавшие до этого времени две соци-: алистических партии слились в одну — Объединенную социалистическую партию.

ВГермании социалистов преследовал Бисмарк («исключительный закон» 1878 r.). Начиная с 1883 г. так называемый государственный социализм начал принимать меры социальной направленности. После отставки Бисмарка вновь появились профсоюзы, объединив ими более миллиона членов. Они добились и большого политического успеха: 3 млн голосов на выборах 1907 г. и 4,245 млн голосов на выборах 1912 г.

B этих условиях, не преувеличивая значение Второго Интернационала после 1901 r., оправданным кажется утверждение, что накануне 1914г. Зяшдбыл не только накануне войны, но и накануне социализма. Социализм близко подошел к завоеванию власти, к модернизации Европы (если бы это тогда случилось, то современная Европа могла бы быть более передовой, чем ныне). За несколькодней, за несколько часов война разрущила эти надежды.

Огромной ошибкой европейского социализматой поры было то, что он не сумел остановить разгоравшийся конфликт. Это понимают даже те историки, которые благожелательно относятся к социализму и которые хотели бы знать, кто же в действительности несет ответственность за «кардинальный новорот» в рабочей политике. Двадцать седьмого июля 1914 г. в Брюсселе состоялась встреча секретарей французской Всеобщей конфедерации труцаЖуо иДимулена и секретаря немецкого национального профцентра К. Легиена. Была ли эта встреча случайной беседой в кафе, где собеседники просто обменялись мнениями и выразили свое сожаление происходящим? Этого мы не знаем, как не знаем подоплеки последнихдемаршей Жана Жореса, которые он предпринял в день своей смерти (Жорес бьш убит 31 июля 1914 r.).

Сегодняшняя Европа, во всяком случае ее приверженная социализ- мучасть, создаваласьмедленно, поэтапно, посредством побед на выборах, законов, благодаря созданию сначалаво Франции (1945—1946 и.), а затем и в Англии системы социального обеспечения. Общий рынок, принимая решение о расширении европейской шестерки, также признал равенство государств в том, что касается их обязанности брать на себя социальные расходы.