ИНДИЯ

Ирфан Хабиб

СОЦИАЛЬНЫЕ И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ

ФОРМАЦИИ

Индийский феодализм 600-1200 гг.

В индийской историографии промежуток времени в I тысячелетии между падением последней крупной североиндийской империи Харшавардхана (Харша) (ум.

Усиливающуюся изоляцию деревень - явление, носящее чисто «феодальный» характер, Косамби (Kosambi, 1956: р. 243 ff ), например, объясняет распространением ремесел. К концу I тысячелетия завершается и превращение касты «неприкасаемых», или отверженных, в безземельный пролетариат (Habib, 1993, р. 131). Самодостаточность деревень подрывает сами основы торговли, и в течение всего периода вплоть до 1000 г. происходит повсеместный упадок городов (Sharma, 1987; Yadova, 1993: р. 20-25). Золотые и серебряные деньги постепенно перестают применяться, а затем и вовсе исчезают, что, безусловно, свидетельствует о значительном сокращении крупных торговых сделок (Deyell, 1990, а также Сюраі, 1989).

Как следует из косвенных свидетельств китайского путешественника (И Цзина) (ок. 690 г.), крупные землевладельцы при обработке земли могли себе позволить выбор между наемными слугами и работниками, трудившимися за вознаграждение, или крестьянами, которые отдавали им часть урожая (Takakusu, 1896, р. 61-62). Однако в целом обработкой земли занимались именно крестьяне, которые сдавали часть выращенного урожая своему правителю, или посредникам, или местному властелину.

Такое направление развития индийского варианта феодализма было в значительной степени ускорено появлением новых методов ведения военных действий и новой военной организации. К VII в. колесницы в армии повсеместно перестали применяться, им на смену пришла кавалерия. На санскрите вооруженный всадник элитного войска назывался раджапутра (раута на пракритах и раджпут на хинди). Отряды, состоявшие из таких вооруженных преимущественно копьями всадников, могли контролировать большую территорию, а разбившись на группы, держали в повиновении отдельные ее части. Над раджапутрами, с их земельными владениями, высился целый класс властителей, именовавшихся Самантами, тхаккурами, ранаками или наяками. Верховный правитель раджа постепенно становился лишь номинальным руководителем конфедерации таких местных княжеств. И чем пышнее были его титулы, тем меньшей реальной властью он обладал.

В Южной Индии существовали такие же децентрализованные государственные образования, что дало основание Стайну (Stein, 1980) ввести понятие «сегментарного государства». Стайн объясняет его возникновение примитивным патриархальным характером общества (при отсутствии поместного дворянства или помещиков), состоявшего из двух каст (варн) - брахманов (священников) и шудр, земледельцев из низшего сословия.

Карта 22. Индия в X в. (рис Habib)

признания, особенно в отношении империи Чола, существовавшей в Южной Индии в X и XI вв. (Jha, 1993: рр. 118-144).

Военная и военно-морская доблесть, проявленная династией Чола (захват Шри-Ланки в 993 г, экспедиции на Малайю и Суматру), безусловно, впечатляет. Экономическая ста династии Чола коренится, возможно, отчасти в той роли, которую играла Южная Индия в контроле торговых путей, проходивших через Индийский океан, поскольку являлась удобным перевалочным пунктом для торговых караванов государств Красного моря и Персидского залива и Юго-Восточной Азии. Монополия правителей Чола на ввоз к себе в страну иранских скакунов (Yule & Cordier, 1921; II, р. 340) давала дополнительные преимущества их сухопутным силам, и они утверждали, что их армия подчинила себе даже могущественную династию Палов в - Бенгалии. В остальном здесь действовали все те же «феодальные» механизмы, что и на севере.

В социальном плане появление «индийского феодализма» было тесно связано с изменениями в кастовой системе,

которая, судя по всему, именно в этот период стала ужесточаться и приобретать свои классические формы. В 712- 714 гг. арабы, завоевавшие Синд, обнаружили здесь (и оставили без изменений) унизительные законы в отношении пастушеского и земледельческого сообщества джатов (крупная группа племен, заселявших западные районы Пенджаба. -Прим. ред.). Аль-Бируни (ок 1035 г.) писал, что ткачи, например, стояли на социальной лестнице даже ниже восьми самых бесправных каст и могли, по его словам, жить лишь за пределами городов и деревень, в которых проживали представители четырех основных каст (Sachau, 19Ю: р.

Ужесточение кастового деления в обществе выражалось во введении более строгих правил в отношении женщин, наиболее ярким свидетельством чему стало сати (самосожжение вдовы на погребальном костре мужа), принятое в среде высших индийских каст. В VII в. известный поэт и писатель Бана критиковал сати, но уже к XI в. этот обычай распространился в Индии почти повсеместно (за- исключением самых южных районов) среди правителей, придворной знати и военачальников (Altekar, 19 56-. рр. 124-130). Документы, датированные 1230-1231 гг., в Туглаков была вновь захвачена Бенгалия (1324 г), и под их прямым правлением оказались территории вплоть до самой южной оконечности п-ова Индостан. С целью дальнейшего упрочения своей власти над местной знатью центральные правители разделили в рамках икта функции взимания хараджа и управления войском. Не прекращавшееся усиление налогового пресса приводило к крестьянским бунтам, в частности в Доабе неподалеку от Дели (1332-1334 гг.) Это вынудило Мухаммеда Туглака прибегнуть к весьма необычной тактике - раздаче кредитов крестьянам для стимулирования развития сельскохозяйственного производства.

В последние годы правления Мухаммеда Туглака политический кризис усилился, во многих гарнизонах поднимали мятежи военачальники (сширан-и сада), султанат начал приходить в упадок В результате в Декане образовались два новых самостоятельных государства Виджаянагар (индуистское. - Прим. ред.) и Бахмани (мусульманское). Некоторую стабильность Делийскому султанату принесло правление Фируза Туглака (1351- 1388 гг.), который пошел на серьезные уступки знати, сделав их территориальные владения и посты наследуемыми.

Государства-преемники Делийского султаната стремились к сохранению его базовых институтов - земельной ренты (мал) и икта - предоставления земельных наделов за военную службу, теперь уже называвшейся по-своему в каждом регионе: ваджх и саркар в Делийском султанате в последние годы его существования, мукаса в Деканских султанатах, патта в Раджастхане; кроме того, наяка - чин «капитана» и омара - полагавшееся при нем земельное владение в Вид- жаянагаре. В Виджаянагаре имели место, безусловно, сознательные попытки местных правителей воспользоваться опытом султаната в административной и военной сфере, что отчасти объясняет их успешное противостояние проискам Бахманидов, а также воинственных соседей.

Карта 23. Индия в XIV в. (рис. Habib)

В султанатах были сохранены основные институты, унаследованные ими от «индийского феодализма». Сельская община и кастовая система были сохранены вне всякого сомнения в силу того, что они облегчали эксплуатацию сельскохозяйственного производителя. Крестьянин, теоретически считавшийся свободным (хурр), на самом деле был полностью опутан целой системой зависимостей неэкономического характера.

ле массовой чеканки золотых, серебряных и медных монет делийскими султанами, свидетельствуют в первую очередь о резком подъеме торговли и значительном увеличении количества крупных сделок Несмотря на монгольское вторжение в западные приграничные земли, объем внешней торговли Индии, как сухопутной, так и морской, в этот период неуклонно рос. Сегодня достоверно установлен и ни у кого не вызывает сомнения тот факт, что Индия в этот период была крупным импортером золота и серебра (Digby, 1982: рр. 93-101).

Контакты с внешним миром привели к распространению в стране многих важных технических новшеств (см. ниже), что в свою очередь повлияло на ремесленное производство. Появление в Индии прялки в ХГѴ в. способствовало увеличению производства хлопковых тканей, а к XV в. в Бенгалии было освоено производство шелка. В XIII в. в Дели уже в больших количествах производили бумагу. К концу XIII в., по некоторым данным, в Дели и его окрестностях активно работали винокурни. Строительство приобрело новый масштаб с началом широкого применения извести и гипса, а также с применением методов строительства сводчатых перекрытий.

Однако все эти достижения имели и обратную сторону. Работорговля, хотя и существовала в Индии уже давно, тем не менее, значительно расширилась в ХІІІ-ХІѴ вв. из- за притока большого количества рабов, захваченных в ходе многочисленных войн, и из-за их поставок вместо уплаты налоговых долгов. Рабов использовали для выполнения хозяйственных работ в быту и в ремесленном деле (/. Habib, 1982: рр. 89-93). В какой-то степени использование рабского труда помогло преодолеть нехватку рабочих рук в тех новых сферах деятельности, которые бурно развивались или где касты еще не сложились

Весьма нелегко определить тип общественной формации, существовавшей в Индии в ХІІІ-ХІѴ вв. в соответствии с критериями и оценками, которые использует историческая наука. Развитие городов, широкое использование денег и процветание торговли никак не позволяют определить ее как «индийский феодализм». Отсутствие различия между налогом и рентой, казалось бы, подсказывает сходство с характеристикой Маркса «азиатского способа производства», при условии, что мы проигнорируем то, что ряд других элементов этого периода не подходит для данного определения, как, например, оплата земельного налога произведенной продукцией и отсутствие крупных городов. А поскольку для рассматриваемых двух столетий были присущи развитые товарно-денежные отношения и расцвет городов, то, видимо, правильнее будет пока отказаться от попыток дать конкретное определение средневековому периоду индийской истории.

ТЕХНОЛОГИЯ

Сельское хозяйство

По мере того как в древние времена индийские крестьяне начали выращивать два урожая зерновых культур в год, орошение становилось все более важным звеном в сельскохозяйственной производственной цепочке. Свойства местности в центральной части страны и на п-ове Индостан замечательным образом подходили для строительства искусственных водохранилищ путем перегораживания рек вдоль узких горных ущелий и горловин. На протяжении почти целого тысячелетия, с 600 по 1500 гг. Индия была одной из ведущих стран, где орошение сельскохозяйственных угодий осуществлялось из искусственных водоемов. Остатки инженерных сооружений огромного водохранилища в Бходжа в Центральной Индии, датируемые XI в., или такие же руины XV в. в местечке Мадаг в штате Карнатака наглядно показывают, работы какого огромного масштаба выполняли строители того времени. В последнем примере одна из трех земляных плотин имела в основании толщину 260 м и высоту 30 м и удерживала озера длиной 18-26 км. Гйгантские шлюзы крепились на двух монолитных каменных основаниях массой по 20 т. В XI в. или несколько позднее при династии Чола была построена кирпичная плотина «Великая Аникат», длиной более 300 м, толщиной 20 м и высотой 6 м, для отвода оросительных каналов от р. Кавери.

В северных равнинных районах, где нельзя было построить плотины, методы прокладки длинных каналов от рек появились, по всей видимости, значительно позднее. Тем не менее, при Фирузе Туглаке (правил в 1351 — 1388 гг.) удалось построить целую сеть каналов для отвода воды от рек Сатледж, Гхаггар и Кали и два канала от р. Ямуна, на месте которых ныне действует Западный Ямунский канал.

Значительная часть оросительных систем в Индии питалась и питается до сих пор путем подъема подземных вод. Для этих целей использовали волов, которые вытягивали из колодца с помощью блока веревку с укрепленными на ней кожаными мешками. Для бесперебойной подачи воды использовались нории — черпаковые подъемники, известные еще в Древней Индии под названием арагхатта. К VI в. индийцы применяли водоподъемные колеса с укрепленными на них глиняными горшками, а с появлением из Западной Азии шестеренчатого приводного механизма, получившего в Индии название «персидское колесо» (сакия), облегчившего подачу воды, водоподъемные устройства по всей Индии стали приводить в действие уже исключительно с помощью рабочего скота.

В ранних индийских летописных источниках не содержится каких-либо упоминаний об использовании скота, привязанного к тягловому рычагу и двигающегося по кругу для приведения в действие молотилок, маслобоек и подобных им устройств, а позднее и «персидского колеса», поэтому маловероятно, чтобы это изобретение могло попасть в Индию из района Средиземноморья или Китая ранее 700 года н. э., когда начинают появляться первые описания таких устройств (Gopal\ 1963-1964: р. 56).

В районе Гандхара (область на северо-западе Пакистана) археологи обнаружили остатки примитивных винокурен, относящихся к первым векам н.э. Однако более совершенные устройства для перегонки спирта были завезены в Индию скорее всего из Западной Азии в конце XIII в. К этому времени перегонные аппараты (бхатти) были уже во всех городах и деревнях вокруг Дели, и в них производили спиртное из сахарного тростника. К XV в. крепкие спиртные напитки в Бенгалии делали из риса и из пальмового (кокосового) сока.

Получение шелковой нити от дикого и частично окультуренного шелкопряда (эри, муга, тасар') было известно в Индии еще в древние времена, однако настоящее шелководство развилось здесь лишь во времена Бенгальского султаната в XV в. Сейчас неизвестно, пришло ли это искусство в Индию непосредственно из Китая или через Иран, но за последующие два столетия Бенгалия превратилась в одного из крупнейших мировых экспортеров шелка.

Ремёсла

В производстве своего главного продукта - тканей из хлопка индийцы раньше других народов стали использовать два устройства: хлопкоочистительный механизм с червячным приводом для отделения семян от волокон, который изображен на фресках VI в. в Аджанте, и дуговое устройство для трепки и разделения самих хлопковых волокон, которое упоминается в джатаках - сказаниях, датируемых ранними веками н.э. Второе из указанных устройств нашло распространение в исламском мире в XI в., откуда в XV в. попало в Западную Европу.

В прядильном деле, однако, Индия не добавила ничего существенного к практически общеизвестному процессу скручивания нити пальцами прядильщицы. Гениальная идея прядильного колеса принадлежит китайцам, которые реализовали ее еще в I в. н.э. В Индию это изобретение было привезено через Центральную Азию и Иран в середине XIV в. и сразу завоевало широкую популярность. Столь же значимое, как и само это изобретение, усовершенствование прялки путем добавления к ней педального привода также принадлежит китайцам и в Индии впервые описано в 1468-1469 гг.

При раскопках в Индии были найдены древние глиняные блоки, предположительно использовавшиеся в качестве штампов для нанесения рисунка на ткани, однако подтверждения такого их назначения в древних источниках не имеется вплоть до XIV в., когда в летописях появляются конкретные термины чхипа (клеймо для ткани) и чхапа (отпечатывать), применяемые в связи с производством тканей. Искусство раскрашивания тканей быстро распространилось по всей Индии, и уже в XVI в. индийская ткань с печатным рисунком - «чинц» (чхинггі) стала едва ли не основным видом индийского текстиля.

Другим, абсолютно новым делом, которое в Индии распространилось необъяснимо поздно, стало производство бумаги. Сегодня невозможно объяснить, почему индийцы продолжали использовать пальмовые листья, кору деревьев и ткань в качестве материала для письма, когда китайцы, жившие в Индии (как, например, Йицзин, живший в Индии в 671-695 гг.), пользовались для этих целей бумагой. Начало производства бумаги в Дели зафиксировано в XIII в., а в XIV в. она была уже настолько дешевой, что торговцы сладостями применяли ее как упаковочный материал.

В металлургии в ХІѴ-ХѴ вв. получила распространение технология лужения металлов - капай. Она позволяла, в частности, использовать дешевую луженую медную посуду для приготовления и хранения пищи вместо более дорогой бронзовой и латунной. Индийские мастера внесли свой вклад в разработку процесса получения концентрата цинка, который кХГѴ в. начали производить в Заваре (Раджастхан) (Ambers & Bowman, 1994: рр. 107-109).

В начале XIII в. крупные преобразования произошли в методах строительства. С древних времен до этого века для индийской архитектуры был характерен почти исключительно архитрав. Индийцы использовали при строительстве зданий из камня и кирпича ряды колонн и длинные балки в качестве основы горизонтальных перекрытий, а башни делали путем наклона стен. При такой технологии чем больше был размер строящегося здания, тем более крупные каменные блоки приходилось использовать. Кирпич почти не применялся, поскольку ни известковый, ни цементный раствор для укрепления кладки еще не был известен. С приходом к власти в Индии мусульманских султанов в архитектуру вошли новые формы: арка, арочный свод, купол, а также новые строительные материалы - гипсово-известковый раствор, строительный кирпич и бутовый камень. Это было настоящей революцией в строительном деле не только при строительстве монументальных и общественных зданий, но и в городском жилищном строительстве для людей среднего достатка и при возведении торговых помещений.

Сухопутный транспорт и судоходство

В древнеиндийских хрониках имеется описание только одного вида верблюдов - двугорбого бактриана, который не годился для работы в жарком климате. Первые упоминания об одногорбом верблюде дромедаре мы находим в «Записках» (648 г.) китайского путешественника, буддийского монаха Сюань-Цзана о своем путешествии по Синду в 640-х годах (Watters, 1905: II, р. 252). Арабские завоеватели (в начале VIII в.) привели с собой дромедаров других пород, и с тех пор это животное стало основным вьючным и упряжным средством в Северо- Западной Индии. Стадо этих верблюдов изображено на одном из фризов в Мандоре, относящемся к XII в.

В сфере судоходства важным событием стало знакомство с астролябией и солнечными часами, которые в доисламские времена в Индии не были известны. К XIII в. в «Индийских морях» уже активно использовался китайский магнитный компас (намагниченная игла на поверхности воды).

Военные технологии

К VII в. индийская армия полностью отказывается от конной колесницы как основного боевого транспортного средства. Основной упор тогда был сделан на кавалерию, о чем свидетельствуют, в частности, все более часто встречаемые в этот период скульптурные композиции с участием всадника. Тем не менее седло, которое сделало всадника в Европе основным действующим лицом еще в ранние века н.э., в Индию пришло очень нескоро. Среди многочисленных скульптурных изображений X в. в Кхаджурахо, изображающих всадников, бесполезно искать характерное европейское высокое и вогнутое седло. Изображение коня под седлом, относящееся примерно к тому же периоду, было случайно обнаружено в Индии всего лишь на фрагменте одной конной статуи (Prakash, 1967: р. 88).

Столь же медленным было распространение в Индии металлического стремени. Его нет на целом ряде скульптурных изображений всадников, например в Канаудже (IX в.), Бхубанешваре (начало XI в.), Мандоре (XII в.). Широкое (по-видимому, деревянное) стремя появляется на скульптурах в Кхаджурахо (X в.?), и еще одно в виде кольца (очевидно, из кожи) - на знаменитой статуе всадника в Конараке (ок 1250 г.). На скульптурных изображениях в Хойсале (государство, в ХІІ-ХІІІ вв. занимавшее главным образом территорию современного Мансура. -Прим, ред.) стремя уже является обязательным атрибутом, но опять же в основном кожаное и деревянное и лишь изредка металлическое (Deloche, 1989, р. 31). С другой стороны, металлическое стремя было обязательным элементом экипировки кавалерии султанских армий (начиная с XIII в.).

Тфетье важное нововведение в кавалерии - подкова также пришло в Индию с армиями Газневидских султанов. Но и его здесь стали использовать не сразу. В 1290 г. Марко Поло сообщал, что на юге Индии невозможно было подковать привозного коня, поскольку кузниц там просто не существовало (Yule & Cordier, 1921: II, р. 340).

Эти три принципиальных новшества в кавалерии сделали конного лучника основным видом воина в султанских армиях. Однако переход от копья к луку как основному вооружению всадника в индийской армии занял, судя по всему, еще больше времени, чем внедрение самих этих новшеств, о чем говорят, в частности, скульптуры Хойса- лы, и лишь в XV в. правители Виджаянагар стали набирать конных лучников в свое войско.

Арабские завоеватели, вторгшиеся в Синд, уже в 712- 714 гг. использовали новое изобретение византийских греков - «греческий огонь», зажигательные снаряды со смесью из смолы, нефти, серы, селитры и др., а также специальные медные трубы для них (манджаник), позволявшие вести навесный огонь, которые в дальнейшем продолжали применять в бою и султанские войска. Из Китая ок 1400 г. распространились пиротехнические смеси, приготовленные на основе селитры, а в XV в. в Декане и, вероятно, в Северной Индии использовались пороховые ракеты (Khan, 1977: рр. 20-29). Бабур в 1526 г. в боях при Панипате пролил реки крови благодаря использованию пушек и мушкетов, основным передаточным звеном которых на этот раз была Османская империя.

НАУКА

Индийские достижения 600-1200 гг.

В древности редко случалось, чтобы научная теория, появившаяся сначала как смутная философская идея, затем получила бы реальное применение и в конечном итоге стала бы эффективнейшим образом использоваться в повседневной жизни. И, тем не менее, теоретические концепции нуля и десятичной системы счисления были сформулированы индийскими философами задолго до начала рассматриваемого нами периода (Sarma: 1992, рр. 400-405), а реальное использование этих чисел в повседневном написании и счете началось лишь в VI в. или позднее.

Первое письменное подтверждение использования десятичной системы в индийских надписях найдено на манканских (Mankani) табличках в іуджарате, относящихся к 346 г. в десятичном обозначении (595-596 гг. н.э.). Еще один такой достоверный пример найден на надписи в Центральной Индии и датирован 849 г. (791 -792 гг.). В IX в. использование десятичной системы стало в Индии общепризнанным и повсеместно присутствует в сохранившихся надписях. В надписях на пластинах, относящихся к VIII в., нуль изображается точкой, а в виде кружка он появляется в надписях, относящихся к 870 и 876 гг. Десятичные цифры и нуль найдены в текстах и надписях на санскрите в Юго-Восточной Азии и датируемых еще началом VII в.

Индийская система записи цифр только к 718 г. стала известна в Китае, а исламский мир первым познакомил с ней аль-Хорезми (ок. 825 г). В западной Европе она стала применяться лишь в XIII в. Преимущества этой системы в смысле облегчения счёта со всеми вытекающими из этого последствиями для развития торговли и науки во всем мире настолько очевидны, что вряд ли требуют подтверждения.

Десятичная система счисления явилась плодом творения бурно развивавшейся индийской математической школы. Она достигла своего высшего уровня при Брахмагупте (598-660 гг.), написавшем величайший математический трактат«Брахмаспхутасиддханта» («Пересмотр системы Брахмы») (628 г.). О том, насколько далеко продвинулся автор в развитии математической науки, можно судить уже хотя бы по перечню предметов, которые он затрагивает в своем труде: «квадратный и кубический корень, тройное правило, проценты, прогрессии, геометрия (включая рассмотрение свойств прямоугольных треугольников и элементов круга), элементарное измерение твердых тел, задачи о проекциях, отрицательные и положительные величины, нуль, иррациональные числа, простые алгебраические тождества, неопределенное (и простое) уравнение первой и второй степени» (Keith, 1920: р. 524). В рассмотрении большинства из перечисленных выше предметов у индийских математиков (а во многих случаях это был один Брахмагупта), насколько известно, не было предшественников.

Последующие индийские авторы дополнили эти достижения своими работами. Так, алгебраические знаки (например, нуль, х и минус) впервые появились в манускрипте, автором которого был Бахшали (VII в.) (Hayashi', 1985). Махавира (ок 850 г.) занимался рядом задач, связанных со сложными процентами. Бхаскара (Бхасхара Ачарья) (1114 - ок 1185 г.) написал две известные работы: очень подробный труд «Лилавати» по арифметике, и «Биджа- гаиита»по алгебре. В последней он дал методы решения ряда алгебраических и теоретико-числовых задач и разработал циклический метод (чакравашя) решения уравнений типа Nx2+ 1 =y2,Nx2 + с =у2, считающийся в истории математики важным этапом в развитии теории чисел (Bose, et al., 1979: р. 169). Как и Махавира, Бхаскара был знаком также с задачей о квадратном корне из отрицательных величин. Основные достижения индийских математиков, например извлечение квадратного и кубического корней, разработки в области тригонометрии и алгебры появились в арабском мире в период с VIII по XI в., а уже оттуда попали в средневековую Европу.

Несмотря на то, что основным стимулом развития математики были, конечно, потребности повседневной жизни, Ариабхата в своем трактате «Ариабхатиам» (499 г.) распространил математические методы на решение астрономических задач, в частности в сфере эпициклики. Варахамихира (VI в.), автор трудов «Панчасиддхантика» и «Брихатссшхита», выступил в поддержку правильного научного объяснения природы лунных и солнечных затмений, данного до него Ариабхатой.

Брахмагупта в своей работе «Брахмаспхутасиддханта» («Пересмотр системы Брахмы») проявил более системный и глубокий подход к проблемам астрономии и математики, чем его предшественники, но в то же время серьезно подорвал свою репутацию критикой выводов Ариабхаты о том, что Земля совершает суточный оборот вокруг своей оси и его верных научных объяснений природы затмений. В более поздней своей работе «Кхандак- хадияка» («Khandakhadyaka■>) Брахмагупта сосредоточился на упрощении и уточнении астрономических расчетов, но при этом в значительной мере использовал систему Ариабхаты. Оба его научных труда в VIII в. были переведены на арабский язык под названиями «Синдхинд» и «Ар- канд» и, таким образом, сыграли свою роль в распространении теоретических разработок индийских астрономов в исламском мире. Идеи индийских астрономов критически описал и проанализировал аль-Бируни в своем классическом фундаментальном труде «Китаб алъ-Хинд» (ок 1035 г.), где он ссылается на Брахмагупту как на самый крупный авторитет (Sachau, 1910).

Но и после Брахмагупты в области астрономических исследований было сделано немало. Особого внимания заслуживает вклад Бхаскара, чей труд «Сиддханта-ши- романи» («Венец системы») (1150 г.) целиком посвящён эпициклическим - эксцентрическим теориям планетарных движений.

Сегодня трудно сказать, сколько литературы по древней индийской медицине - аюрведе, относящейся к периоду до 600 г., дошло до нас в неизмененном виде. Однако из манускрипта Боуэра (BowerManuscript, IV в.) следует, что большинство традиционных школ со своими письменными источниками к IV в. уже сформировались.

В рассматриваемый нами период появляется большое количество новых работ по медицине. В VII в. Вагб- хатой были составлены краткие заметки по восьми ключевым проблемам медицины «Аштангасамграха», а вслед за ним появился медицинский трактат«Аштангах- ридаясамхита» другого Вагбхаты. Еще одно, ставшее весьма авторитетным исследование по проблемам диагностики и патологии «Ругвинишчая» написал в IX в. Мад- хавакара. Приблизительно в это же время Дридхабала пересмотрел и расширил более раннюю работу по медицине «Чарака-самхитао. За этим последовали и другие компилятивные работы, в частности, трактат по терапии «Чикитсасара-самграха», составленный ок. ІбООг. Чакрапанидаттой.

Важным требованием индийской медицины аюрведа являлась обязательность лекарственного лечения и воздержания, а также признание допустимости хирургического вмешательства в простых случаях. Кроме этого был разработан достаточно подробный кодекс врачебной этики. Суеверия и предрассудки в чисто медицинских вопросах, судя по всему, играли очень незначительную роль.

В IX в. появились переводы на арабский язык трудов по медицине двух индийских авторов - Сушрута и Ча- раки «Самхита», и аюрведа вошла составной частью в - арабскую медицину, основа которой, тем не менее, оставалась греческой. В Юго-Восточной Азии, в частности в Кампучии, «Самхита» Сушруты также упоминается в надписях IX в.

Подобно тому как суеверия людей, связанные с положением звезд и планет на ночном небе, способствовали развитию астрономии, точно так же вера человека (расавидия) в чудеса алхимии привела к становлению химии. Основной целью индийских алхимиков было создание эликсира жизни, и главным объектом исследований была ртуть. Большинство письменных источников по алхимии (раса) появляется после IX в., в частности работа Нагараджуны «Расаратнакара».

С древних времен в санскритской литературе встречаются описания различных механических устройств - янтра, - как реальных, так и фантастических. При этом следует признать, что теоретический интерес к технике в Древней Индии никогда не был особенно высок. Вот почему работа «Самаранганасутрадхара» на эту тему XI в., принадлежащая Бходже, является редким исключением. К сожалению, механические устройства, описанные в этой работе, в большинстве своем являются чистым фантазерством, так как ни механические, ни химические принципы, в соответствии с которыми они якобы должны действовать, чаще всего не приводятся.

Взаимодействие с арабско-персидской наукой

в 1200-1500 гг.

Абу Рейхян аль-Бируни (род. 973 г), писавший в 1035 г. в Лахоре (Пакистан) свой широко известный труд об индийской науке, религии и обычаях, мог позволить себе делать эту работу с позиций исключительного здравомыслия и критического анализа, запечатлев, таким образом, подлинный «момент в истории». Но уже два столетия спустя ислам изменился до неузнаваемости, когда к рациональным научным воззрениям в обществе стали относиться с нескрываемой враждебностью, как, например, это видно в работах Мухаммеда аль-Газали (ум. в 1111 г.).

Эти идеологические перемены следует учитывать при рассмотрении вопросов проникновения арабских и персидских научных знаний в Северную Индию в период после завоевания ее іуридами (ок. 1200 г.). Теперь, когда доступ к огромной сокровищнице арабских научных достижений казалось бы был открыт, на деле он оказался чрезвычайно затруднен бесчисленными запретами религиозного и идеологического характера. Так, например, известный мистик Низамуддин Делийский (ум. в 1324 г.) объявил еретическими выводы ученых о том, что планеты движутся сами, а историк Зия Барани (1357 г), выступал с нападками на правителя Делийского султаната Мухаммеда Туглака (правил в 1324-1351 гг.), который считал плоды творения человеческого разума (макулъ) важнее прописных истин священных текстов (манкулат) и дружил с учеными и философами.

Неудивительно поэтому, что в течение ХІІІ-ХІѴ вв. в Индии практически не проводилось фундаментальных научных исследований и все научные интересы были сосредоточены вокруг астрономии и медицины.

В области астрономии выдающимся результатом стали выводы Амира Хосрова о том, что Земля вращается с запада на восток и обращается вокруг Солнца (Siddiqui, 1994). Стали применяться астролябия и другие приборы наблюдения за небесными объектами, изобретенные арабскими и персидскими учеными. Султан Фируз Туглак основал обсерваторию в Дели, где применялись в основном экзотические приборы, работавшие по принципу астролябии, и поэтому заметным событием здесь стало использование индийских водяных часов гхарьяла.

В области медицины известны попытки использования индийских методик наряду с греко-арабскими. В столице султаната Дели Мильхана (XIII в.) написал важную работу на санскрите, посвященную индийским аюрведическим методам терапии - «Чикитсамрита». В работах Барани (начало XIV в.) имеются ссылки на известных аюрведических практиков, работавших в Дели. Махмуд Хаджи, построивший больницу в Манду (Мадхья-Прадеш, Индия) в 1442-1443 гг., приказал готовить лекарства независимо оттого, прописаны они «исламскими» или «индуистскими» врачами (Shihab-ЦаШт, 1968: р. 64). Наконец, в1512-1513гг. Бхувах составил на персидском языке сборник «Маадани Шифаи Сикандаршахи» всех основных аюрведических текстов, имевшихся на санскрите, а самые важные из них - тексты Сушрута и Чараки даже назвал в предисловии к сборнику.

РЕЛИГИЯ

Триумф брахманизма, 600-1200 гг.

По свидетельствам китайских монахов Сюань-Цзана (602-664 гг.) и И Цзина (635-713 гг), посетивших Индию, буддизм здесь в тот период все еще сохранял сильные позиции в обеих своих формах: ранней - тхеравада и более поздней - махаяна Однако уже в ХЗ в. аль-Бируни мог писать о буддизме, опираясь лишь на устные предания. Свидетельства, которые содержатся в древних надписях относительно пожертвований культовым учреждениям и отдельным людям, еще более красноречивы: повсеместно они указывают на растущее благосостояние брахманов и их культов, с одной стороны, и упадок буд дизма - с другой.

Одной из сильных сторон брахманизма, несомненно, было то, что он создал целую систему неформальных культов, законов и обрядов для мирян как часть «науки о благочестии» - дхаршаишагфы, и в этой сфере буддизм не мог противопоставить ему ничего или почти ничего существенного. Основные тексты таких законов (смрити) продолжали создаваться вплоть до начала рассматриваемого нами периода и последним из них стал«Брихааштт, датируемый VI или VII в.

В рассматриваемый период к смрити уже только писались комментарии и составлялись их краткие конспекты. Так, Асахая в VIII в. написал комментарий к смрити Нарада, а Виджнанешвара в XI в. - к смрити Яджнавалкия. Одним из самых ранних кратких обзоров смрити является «Смрттикалпатаруо, составленный Лакшмидхарой в начале XI в. В этих работах под кастовую систему подводилась религиозная основа, и каждая каста получала свои ритуалы и правила. И хотя теория и установленные правила могли зачастую мало соответствовать реальной практике, связь брахманизма с кастовой системой всегда была тесной и непоколебимой.

Еще одним важным аспектом брахманизма, способствовавшим росту его популярности в народе, было бхакти (санскр., букв. - преданность, любовь к богу), или благочестие. Вишнуизм к 600 г. выработал целую систему верований, в которой Вишну мог пониматься как Бог, в то время как его воплощения (авапифы), особенно в образе Кришны-Васудевы, могли возбуждать страстную эмоциональную преданность через благочестивое восприятие и поклонение его образу. О степени распространенности этого культа можно судить по многочисленным надписям, которые появляются начиная с IV в. А уже в XI в. аль-Бируни утверждает о существовании в Индии строгого монотеизма, и что весьма примечательно, уже тогда предвидел, что «Бхагавадгита» станет главным сводом философских и моральных постулатов индуизма (Sachau, 1910). На юге Индии последователи вишнуизма создали свой самобытный культ с песнопениями на тамильском языке (ѴІ-ІХ вв.). В X в. у них появились последователи в Ачария (Acharyas), первыми из которых стали Натхмуни (Nathmuni). Божественный образ Кришны и любовь, которую он вызывал у своих почитателей, вдохновили Джаядеву на создание в конце XII в. одного из величайших эпических творений на санскрите «Гита-Говинда».

Соперником вишнуизма за влияние на паству, контролируемую брахманами, выступал культ Шивы, высшего всемогущего бога созидания и разрушения, и его супруги Пар- вати, олицетворявшей энергию. Этот культ приобретал различные формы: сначала это был ортодоксальный, или пуранический шиваизм. Наряду с ним всё большую популярность приобретал более древний культ Шивы в образе Пашупати, покровителя домашних животных. На юге Индии наянары в ѴІІ-ІХ вв. придали теистический уклон развитию культа Шивы, позволяя всем желающим, независимо от культовой принадлежности, принимать участие в религиозных песнопениях. Таким образом, и шиваизм стремился к созданию своей собственной традиции бхакти.

С самых ранних времен шиваизм своим культом Пар- вати-Дурга, проповедовавшим женское начало мироздания, заложил основы тантризма. Многие почитатели Шивы следовали идеям тантризма, изложенным в «Агамахо - текстах, впервые появившихся в V в. Затем появились «Ямалы» (ѴІ-Х вв.), тексты, посвященные новому пантеону богинь (Калика, Кали и др.) - носительниц различных аспектов «шакти», представлений о некоем половом энергетическом начале. В силу эзотерического характера некоторых ритуалов тантризма некоторые наиболее развитые этические и моральные аспекты этого учения зачастую оставались в тени или были отодвинуты на задний план (Avalon, 1952).

Этот период был также временем расцвета философии брахманизма. Последователи мимансы (санскр., букв. - исследование), одной из шести ортодоксальных (признающих авторитет Вед) систем индийской философии, исходившей главным образом из абсолютного значения ведийского ритуала, не признавали претензий буддизма на сокровенное знание и отрицательно относились к религиозному отшельничеству. Философия самкхья, стоявшая на позиции признания двойственности материального и духовного начал и независимости идеи переселения душ, была подробно рассмотрена Вачаспати Мишрой (ок 850 г.) в его работе «Ссткхштаттвакаумудт.

Самый известный философ этого периода Шанкара- чарья (ок. 750 г.) полностью пересмотрел положения ве- дант, вернувшись к учению «Упанишад». Для Шанкары главным было знание, поскольку лишь через знание, согласно его взглядам, можно было постичь реальность существования Бога (Брахмана). Выступая в защиту учения «Упанишад» от неортодоксальных течений, он синтезировал все предшествующие ортодоксальные системы, развил учение адвайта-веданты, превратив его в единую цельную философскую систему, базирующуюся на предпосылках о реальности не-двойственности (адвайта) мира и его иллюзорности двойственности (майя). Определив более высокий приоритет пантеизма в сфере знания и более низкий уровень иллюзорности в практических делах, Шанка- рачарья смог совместить свои самые высокие истины с огромным разнообразием верований и ритуалов ортодоксального брахманизма. Тем самым он создал идеологическую основу для «единства в многообразии», с помощью которой средневековый и современный индуизм смог развиться в цельную монотеистическую религию. Шанкара написал комментарии (бхашья) к «Веданта-сутре», «Бхагавад- гите» и многочисленные комментарии к «Упанишадам». Несмотря на усилия, приписываемые самому Шанкаре и его последователям, по распространению его учения, потребовалось значительное время, прежде чем оно получило всеобщее признание в Индии. Его доктрина распространилась в Северной Индии, вероятно, лишь в ХѴ-ХѴІ вв.

Самые эффективные нападки на прочтение «Веданты» Шанкарой были осуществлены Рамануджей (ум. в 1137 г.), который, как и Шанкара, был родом с юга. В своем труде «Ведантасара» и в других работах он проповедовал идею независимого существования душ и ратовал за достижение вечного блаженства через бхакти, т.е. преданность, любовь к божеству. Философия Рамануджи послужила основой для возникновения позднее множества школ. Одну из них в XII в. возглавил Мадхва, определивший пять основных «дуализмов» (двайта), другую несколько позднее - Валлабха (1376-1430 гг.), соединивший монизм с бхакти и считавший роль наставника столь высокой, что последний, по его мнению, сам являлся святым.

Что касается буддизма, то его упадок затронул обе школы - и тераваду, и махаяну. Школа махаяны, не являясь в целом теистической религией, трансформировалась в сторону большего внешнего изящества своих обрядов, и в ней стали преобладать тантристские тенденции, выразившиеся в подчеркивании роли символов: мантр (заклинаний), мудр (положения пальцев рук) и ритуалов. Все это присутствовало уже в VI в. в теченияхЛіхьясамаджа (Gyhyasamaja) и Манджушримулакалъпа (Manjusnmulakalpa). Все большую популярность приобретает культ божественного персонажа бодхисатвы Авалокитешвары и его супруги Тары, богини сострадания. На основе махаяны с тантристским уклоном разовьется впоследствии тибетский буддизм.

Джайнизм, при всей малочисленности своих последователей, оставил в рассматриваемый период весьма значительное культурное и литературное наследие. Наиболее плодовитыми представителями этого философского течения, в центре которого стояла идея жесткой взаимосвязи между преходящим и вечным, были Харибхадра (VIII в.) и Хемачандра (ум. в 1172 г).

Несмотря на то что многочисленные школы брахманизма, буддийские секты и джайны исповедовали разные верования, это не мешало им в целом мирно сосуществовать. Поскольку в тот период их основным языком был санскрит, то все они, естественно, принадлежали к одному и тому же интеллектуальному и образовательному кругу. Но, несмотря на эту общность, высшее образование тогда можно было получить лишь в религиозных учреждениях своей собственной секты. Самой высокой репутацией среди таких образовательных учреждений пользовался буддийский монастырь в Наланде, описанный Сюань-Цзанем (ок 670- п). В нем преподавали «несколько тысяч» наставников, «сотни из которых были в высшей степени уважаемыми и знаменитыми людьми» (Watters; 1905: II, рр. 164-170). Этот огромный монастырский университет просуществовал почти до середины XIII в. и устоял под напором различных политических событий, включая резню, устроенную Мухаммедом Бахтияром Хальджи около 1200 г.

После ислама

В 712-714 гг. Синд и Южный Пенджаб перешли под контроль арабского халифата Омейядов и начался независимый приток мусульман в Индию. Торговцы-мусульмане также селились в портовых городах на западном побережье, особенно в Гуджарате и Керале. Лахор при Газневи- дах (в XI и XII вв.) также становится излюбленным местом расселения мусульман. В XIII в., после завоеваний Гуридов и образования Делийского султаната мусульманские сообщества появляются по всей Северной Индии. По тому же сценарию происходили события и в ХГѴ в. на Деканском плоскогорье севернее р. Тунга-Тургабхадра; можно сказать, что вслед за чужеземным флагом приходила и чужая вера.

К 1200 г. ортодоксальная исламская теология в лице улемов или данишмендов (исламских богословов) в основном нашла общий язык с апологетами мистицизма, в качестве которых выступали суфии или дервиши. Суфии, как правило, не посягали на сферу влияния исламских теологов, также как и улемы терпимо относились к традиции полнейшего раболепства суфиев перед своими пирами - учителями, главами своих сект. В то же время сама - публичные чтения обращенной к Богу суфийской поэзии любви - все еще воспринимались по-разному.

Уже в конце XI в. в Лахаре появляется одно из іфупней- ших произведений суфийского мистицизма«Кашфу’ль-Мах- джуб» на персидском языке, автором которого был Али Худ- жвири. В XIII и ХГѴ вв. большое влияние приобрели суфийские мистические общины - силсила Сухраварди в Мултане и чшшпиев - в Дели. Шейх Низамуд дин, член общины чиш- тиев, предложил классическое представление о суфизме до- пантеистического периода в книге своих бесед, записанных в 1307-1322 гт. и собранных в сборнике «Фава'идиль-Фувад».

Суфизм стал приобретать пантеистические черты лишь с появлением идей Ибн аль-Араби (1165-1240 гг.), сначала через поэзию двух персидских суфиев - Джала- леддина Руми (1207-1273 гг.) и Абдуррахмана Джами (1414-1492 гг.), а затем благодаря усилиям Ашрафа Джа- хангира Симнани (начало XV в.). Удивительным образом эта волна зрелого пантеизма захлестнула и увлекла за собой всю исламскую мысль в Индии как раз в то самое время, когда пантеистические идеи «Веданты» Шанкарачарьи начинали будоражить умы приверженцев брахманизма. Идентичность этих двух направлений была в конечном итоге недвусмысленно признана Джахангиром (1864: р. 176) в начале XVII в.

Важным достоинством исламских правителей в Индии было то, что уже на самых ранних этапах соприкосновения ислама и индуизма, которым суждено было прожить вместе долгую историю, они предпочли мирное сосуществование двух религий. В частности, завоеватель Мухаммед Гури (ум. в 1206 г.) повелел отчеканить образ богини Лакшми на некоторых своих золотых монетах. В Делийском султанате, несмотря на то что в среде высших государственных чиновников преобладали мусульмане, местными правителями в основном оставались индийцы, а в ХГѴ а индийцев стали назначать губернаторами и командующими гарнизонов. Индийцы за такое хорошее отношение отвечали таким же. Так, в армии империи Виджая- нагара среди командиров и солдат было много мусульман. Поэтому, когда в XV в. Рана Кумбха строил свою знаменитую Башню победы в Читтуре, он позаботился о том, чтобы скульптурное изображение индуистского пантеона богов было увенчано надписью «Аллах», исполненной многократно великолепной арабской вязью.

Вопрос о том, насколько глубоко повлиял ислам на развитие некоторых верований в индуизме, ставился неоднократно. Присутствие ислама в Индии ни в коей мере не было причастно к возникновению монотеистической тенденции в индуизме, поскольку такая тенденция существовала уже давно. Но, возможно, оно повлияло на сдвиг индуизма к более центристским позициям и до некоторой степени ограничило влияние на него учения самкхья о двойственности. Неясным остается вопрос о том, до какой степени теоретическое религиозное равенство внутри мусульманского сообщества способствовало активизации критики кастовой системы внутри индийского общества. Это сомнение возникает в силу того, что в этот период социальное расслоение внутри самого мусульманского общества было столь же прочно закреплено законом и существовавшей практикой, и поэтому прямая критика мусульманами кастовой системы вряд ли была возможной.

Существовала и еще одна плоскость, в которой могло проявляться влияние ислама в Индии, - понятие религии. Для арабов и иранцев Индия первоначально была «Хинд», а индийцы были «индусами». Но по мере того как в стране росло мусульманское сообщество, название «индус» вполне естественно стало относиться к индийцам, которые не были мусульманами, и все многочисленные религиозные течения в Индии в глазах мусульман попадали в один разряд - индуистских. Соответственно, и в среде индусов (как они стали сами себя называть начиная с XV в.) стали формироваться представления об индуизме как о некоей единой вере, которые начались с попыток разобраться во внутренних противоречиях индуизма, что-то пересмотреть, отобрать, уточнить, сместить акценты. Таким образом, трансформация всей этой громадной брахманской системы верований в индуизм происходила, по сути дела, по своим внутренним законам, даже если первоначальный импульс к этому и само название новой религии поступили извне

Формированию такого более цельного представления об индуизме в значительной меріє способствовало появление ряда юридических и философских документов. Первыми в Митхиле (северный Бихар) появились законоведче- ские трактаты Чандешвары «Сиритиратнакара» (конец XIII в.) и Вачаспати Мишры *Вивадачинтаман» (XV в.).

В работе «Ссфвадаршанасамграха» (ок 1375 г.), написанной Мадхва на юге Индии, представлены 16 систем вероисповедания (барона) (включая считавшиеся ошибочными секты сторонников чарваки (локаяты), буддистов и джайнов), которые, по мнению автора, охватывали весь спектр интеллектуальной и теологической мысли того, что сейчас может быть названо индуизмом. Шестнадцатая из этих школ - веданта подчеркнуто выделена автором в качестве самой совершенной из всех

Вполне логичным в этой связи стало появление в Индии некоего народного монотеизма. В XIII в. в Карнатаке возникла шиваитская секта, называвшая себя вирашайва, известная также как лингаяты, основателем которой стал брахман Басава (род. в 1125 г). Согласно его вероучению, существует только один Бог (Пара-Шива), кастовое деление общества отрицается, женщины имеют более высокий социальный статус и брахманы не являются более единственными священнослужителями. Использование линга- ятами языка каннада (каннара, язык, относящийся к дравидийским языкам. - Прим, ред. ) безусловно указывает на простонародный характер этого движения. Похожая, но менее организованная параллельно община появилась в Тамилнаде у сид цхаров, которые пели на тамильском языке об одном Боге, ругали кастовую систему, брахманов и отрицали веру в переселение душ.

Две загадочные личности, возможно, сыграли определенную роль в ознакомлении народов Северной Индии с бхакти и с монотеизмом южан. Один из них - Намдев (ум. в 1350 г), по профессии набойщик ситца из Махараштры, был последовательным монотеистом, противником идолопоклонства и кастовых различий. В более поздние времена он почитался как прямой предшественник Кабира (ох 1500 г), известного проповедника монотеизма и противника кастового строя на севере Индии. Еще более таинственной является фигура Рамананда (ок. 1450 г), брахмана, последователя Рамануджи, проповедника из Варанаси, который в брахманских легендах предстает в качестве «наставника» большинства ведущих проповедников монотеизма начала XVI в. (включая Кабира, о котором подробнее см. т. V «Истории человечества»).

Еще одним религиозным течением, которое приобрело известное влияние в рассматриваемый период, было сиддха-натха, восходящее корнями к горакхнат- хам (ХІ-ХІІ вв.?). Оно объединяло различные культы Шивы, шакти и йоги в рамках тантристского мистического учения, которое бесчисленные странствующие нищие проповедовали по всей стране.

ЛИТЕРАТУРА

Языки

Как это водилось в большинстве ранних культур, литературный язык обычно отличался от тех, на которых говорил простой народ. В Индии существовало большое разнообразие региональных языков, которых индийский поэт, ученый, музыкант Амир Хосров Дехлеви (1253— 1325 гг.) насчитывал двенадцать. Величайший классический язык Индии санскрит появился как язык жрецов, чиновников и ученых и к VII в. почти повсеместно заменил пракриты (группа среднеиндийских языков и диалектов, на которых говорили простые люди). Санскрит сохранял свое господствующее положение литературного, управленческого и юридического языка вплоть до конца XII в., когда он был вынужден разделить свое первенство с персидским. Как и санскрит, персидский язык был в Индии средством общения исключительно представителей элиты, языком правителей и образованных людей.

За пределами южной зоны распространения дравидийских языков пракриты (использовавшиеся в некоторых литературных языках и диалектах, таких как махараштри, саурасени и магадхи) применялись очень ограниченно, в основном среди джайнов. В то же время к VI в. появился новый устойчивый литературный язык, получивший название апабхрамгиа и возникший в результате синтеза региональных диалектов с пракритами и санскритом.

Современные региональные языки, такие как бенгали, ория и гуджарати и, возможно, хинди (или, скорее, один из диалектов, которые современный хинди вытеснил и впитал в себя), восходят к фрагментарным литературным источникам, датируемым XII в., или относятся к XIII в., как в случае с языком маратхи. Полноценная литература на этих языках появляется гораздо позднее.

На юге развитие шло заметно по-другому. Первые надписи на тамильском языке относятся приблизительно к началу тысячелетия, а позднее этот язык использовался как литературный в сангамских текстах. В рассматриваемый период он в основном сохранил свое значение, хотя в духовных и официальных документах чаще использовался санскрит. Первые надписи на языке каннада относятся к VI или VII в. Литературные источники на телугу исследователи относят к XI в. Малаялам - четвертый из группы дравидийских языков приобрел прочный статус самостоятельного литературного языка, отличного от тамильского, только в XV в.

Литература на санскрите

Если бы не грандиозная фигура Калидасы, писавшего на санскрите еще в IV в., то шестисотлетний период с 600 по 1200 гг. мог бы считаться временем наивысшего расцвета и богатства санскритской литературы (илл. 100,101,102).

Примерно к 600 г. н.э. исследователи относят творчество многих авторов, писавших на санскрите, хотя точную хронологию конкретных произведений определить иногда сложно. Бхартрихари (поэт VII в.) написал последний выдающийся учебник санскритской грамматики - «Вакиападия», а также три сборника лирических стихов и афоризмов (щатака). Дандин (прибл. ѴІ-ѴІІ в.) написал ставшее классикой большое романтическое произведение «Похождения десяти принцев» («Дашакумарачарита») - сказки, рассказанные ими самими, и трактат «Зеркало поэзии» «Кавьядарша» по теории стихосложения. Субан- дху создал свою большую романтическую поэму «Васа- вадатта», стиль которой был более сложным и трудным для восприятия, чем у Дандина.

Но, пожалуй, более сложного автора, чем Бана (ок. 640 г.) трудно вообразить. Его романтическая поэма «Харшачарипш» является одновременно и художественным произведением, и биографией его венценосного покровителя Харши, правителя государства в Северной Индии. Страсть Баны к аллитерации, двусмысленностям и необычным звукосочетаниям сделала его творчество образцом для будущих поколений писателей и одновременно оказала сомнительную услугу языку. Еще одно известное прозаическое произведение Баны - «Кадамбари» представляет собой повествование в виде сказок внутри сказок Но, несмотря на сложность стиля и манеры выражения мысли, Бана безусловно обладает искусством создания характеров и передачи настроения героев и состояний природы.

Первый дошедший до нас большой словарь санскрита «Амаракоша», составленный Амарасинхой, следует датировать, скорее всего, VIII в. Вамана (конец VIII в.) в своем исследовании поэтических стилей «Кавъялсткара» предложил более изящное решение прежних стилистических форм. Один из его последователей Бхамаха написал работу под таким же названием, но по-другому подошел к систематизации стилей и к их качественным и количественным параметрам. Споры по вопросу о том, что считать душой поэзии - чувство или внушение, стали важными с появлением эстетической доктрины «Дхванъялока» теоретика литературы Анандавардханы (ок 850 г.) из Кашмира

Другой автор из Кашмира - Бильхана (конец XI в) написал историческую эпическую поэму «Викраманкадева- чарпгта»; он заслуживает упоминания как предшественник первого настоящего индийского историка Калхана, автора «Раджатаранджини» (1149 г.) - летописей правителей Кашмира. Наиболее достоверными можно считать его записи, относящиеся к периоду после примерно 850 г, поскольку с этого времени у него больше нет героев и он может свободно судить о людях, анализировать их характеры и обстоятельства и обличать людские пороки как никто другой в индийской литературе, за исключением, возможно, лишь Зийя Барани (примерно в 1350 г).

Сборник басен, сказок, новелл и притч «о животных» нравоучительного характера «Панчатантра» («Пятикнижие»), впервые появившийся в Индии, стал достоянием мировой литературы. Один из его ранних вариантов был переведен в VI в. на пехлеви, а с него к 750 г. на арабский под названием «Калила ва Димна» (илл. 210-211). Уже с арабского были сделаны переводы на другие языки. В1100 г. вышло новое издание этих поучительных сказок в адаптированном виде. С него Пурнабхадра в 1199 г. сделал свой вариант, а другой сборник сказок «Хитопадеша», составленный в Бенгалии Нараяной, является еще одним переложением «Панчатантры».

Видимо, правильно было бы закончить этот перечень позднедревней санскритской литературы обзором творчества Джаядевы (ок 1175 г.), в произведении которого «Гита- Говинда» рассказывается о Кришне, Радхе и девушках-пас- тушках (готі). Сама форма танцевальной драмы, язык, музыка, оригинальность и благочестивый дух этого произведения делают его поистине уникальным в своем роде.

Установление султанатов «никак реально не сказался на санскритской литературе» (Mehendale & Pusalker, I960: р. 464), о чем следует помнить при рассмотрении природы проникновения ислама в Индию. Вместе с тем, санскрит теперь становился больше инструментом обучения, чем творчества, а основные произведения, написанные на нем, относятся к сфере религии и права, как, например, работы Мадхавы и Вачаспати Мишры. Вначале влияние арабского и персидского языков на санскрит почти не ощущалось, однако в конце XV в. Шривара изложил известный фольклорный сюжет многих народов Востока о Юсуфе и Зулей- хе на санскрите в форме традиционной любовной лирики, последняя часть которой была посвящена Шиве.

Персидская литература

Персидская литература появилась в Индии уже со своей классической поэзией и прочно сложившимися традициями прозаического жанра. Но и Индия внесла значительный вклад в развитие персидской литературы.

Самой крупной фигурой персидской поэзии рассматриваемого периода является Амир Хосров Дехлеви (1253— 1325 гг.), поэт, сумевший поднять жанр газели до небывалых лирических высот. Он затрагивал также все виды прозы, как, например, в «Иджази Хосрови». Им написан сборник («Хамсе») из пяти романтических поэм -масна- ви, или рифмованных куплетов, «Пять сокровищ» («Пандж Гандж») и исторический любовный роман «Деволъ Рани Хижр Хани». Среди его многочисленных прозаических и поэтических работ в историческом жанре выделяются «Сокровища победы» («Хазаинул Футух») и «Девять небесных сфер» («Нух Сипихр»), содержащие хроники времен султанов Ала-ад-дина Хальджи (129б-131бгг.) и Кутб-ад- дина Мубарака Хальджи (1316-1320 гг.). Можно согласиться с тем, что Амир Хосров писал слишком много и что его взгляды часто менялись в угоду его высоким покровителям, и все же заслуги его весьма велики. Несмотря на свое турецкое происхождение, Хосров был первым индийским поэтом-патриотом, писавшим на персидском. В поэме «Девять небесных сфер» он воспевает Индию, ее природу, языки, особенно санскрит, ее науку, искусство, музыку, ее людей и животный мир.

Другим крупным жанром индийской литературы на персидском языке был исторический. Здесь особняком стоят два произведения: «Табакат-и Насири» Минхаджа Сираджа (1259-1260 гг.) и «Тарикх-и ФирузШахи» Зии Барани (1357 г.). Работа Минхаджа формально является учебником всемирной истории, но замечательна, в частности, своими описаниями биографических подробностей из жизни знати той поры и информацией о монголах. Барани выступает в своей книге не только как летописец, но и как автор теории истории, включающей теорию конфликтного треугольника, внутри которого происходит столкновение и урегулирование интересов деспотических монархов, влиятельной знати и выходцев из низшего класса. Мастерство прозаика, способность давать точные оценки людям и событиям применительно к его собственной теории делают Барани одной из крупнейших фигур средневековой историографии. Его перу принадлежит также исследование об искусстве управления государством «Фатава-иДжахандари».

В этот период появляется также масса литературы на персидском и арабском языках по теологии, мистицизму, праву и различным наукам, но вся она следует в русле традиционных подходов, принятых в исламском мире (илл. 219).

Литература на других индийских языках

В этот период появилась и вскоре исчезла литература на языке апабхрамша Здесь есть два произведения, заслуживающих внимания: первое - «Сандашарасака* Абдур- Рахмана (XII в.), поэма в стихах о разлуке девушки с ее возлюбленным, и второе - сборник трактатов Тхаккуры Пхе- ру, написанных в Дели в 1290-1320 гг. и посвященных описанию монет, ювелирных изделий, различных товаров, что делает это произведение уникальным литературным источником по истории экономической жизни Индии. Значительную часть литературных источников на языке апабхрамша и на пракритской форме махараштры составляют произведения джайнов. Один из самых известных таких авторов Хемачандра много писал также и на санскрите.

Среди региональных индийских литератур, появившихся в рассматриваемый период, ранние литературные произведения обычно представляют собой тексты религиозных песнопений или светских баллад, первоначально существовавших в виде устного фольклора. На языке гуджарати, например, баллады (раса) приобрели полноценную форму лишь во времена Ваджрасены (ок 1170 г.), а Нарасимха Мехта (ум. в 1481 г.) сочинял религиозную лирику, обращенную к Кришне (илл. 220).

Литература на дравидийских языках в целом является более зрелой и богатой, чем литература на языках Северной Индии. Об этом свидетельствует тот факт, что ранние эпические произведения у дравидов появились значительно раньше. Так, перевод «Рамаяны» на тамильский, выполненный Камбаном, появился в XI в. Версия «Рамаяны» на языке каннада появилась в переводе джайна Пампы II в XII или XIII в. На язык телугу Ранганатха перевел это произведение в XIII в. «Махабхарату» Нанниах начал переводить на телугу в XI в. Виллипуттурар переложил ее тамильским стихом в ХГѴ в., а перевод Наранаппы на язык каннада появился в XV в. На языке малаялам самый первый литературный памятник «Рамачаритам», основанный на сюжете «Рамаяны», появился, видимо, не ранее ХГѴ в. Помимо религиозной набожной поэзии имелись и примеры светской литературы, например юмористические стихи (и целые сюжеты), приписываемые тамильскому поэту XV в. Каламекаму.

ИСКУССТВО

Архитектура

Начиная с VII в. в Индии получила развитие классическая каменная архитектура. Дошедшие до нас архитектурные памятники предшествующего периода в подавляющем большинстве представляют собой монолитные образования - пещеры и постройки, выдолбленные в скалах. Этот вид архитектуры продолжал существовать и давать миру такие великие памятники, как пещерный храм в Эллоре (штат Махараштра) и пещерный храм Шивы в Элефанте. Но главный упор теперь делался на сооружения из камня.

В V в. в Бхитаргаоне в Северной Индии был создан прообраз такой постройки: каменный храм с плоской крышей, но с полноценной аркой над центральным входом. Однако это был лишь мимолетный эпизод. Арка, своды и купол, равно как и известково-цементный раствор для кладки, были неведомы индийским каменщикам вплоть до XIII в. В результате при строительстве крупных зданий приходилось сооружать высокие крыши в виде башен, стены которых постепенно отклоняли внутрь и сужали кверху, чтобы свести их вверху, а также строили толстые колонны, способные выдержать массивные поперечные балки перекрытий. Чем крупнее было здание, тем большего размера монолитные каменные блоки приходилось применять. Неизбежное в этом случае впечатление тяжеловесности зданий приходилось скрывать обилием скульптурных композиций, которые со временем стали использоваться все шире. Основным видом построек, характерных для этого монументального типа архитектуры, были брахманские храмы. В святилище такого храма, называемом вітана, имелась темная комната или келья (гарбха-гриха), в которой помещалась статуя божества или священный символ. Над виманой ставилась шикхара - ребристый или витой шпиль. К святилищу примыкал зал с колоннами (мандаті), иногда с промежуточной комнатой (антарала) с трансептами и портиком. По этому же образцу строили свои храмы и джайны.

Внутри этой общей храмовой архитектурной традиции различают два стиля, так называемый «индоарийский» (северный) и «дравидийский» (южный). В отличие от простой ребристой конусообразной шикхары индоарийского стиля дравидийская шикхара выполнялась в виде башенки с уступами; крыша индоарийского храма обычно плоская или пирамидальная, у дравидийского - чаще всего шаровидная (Fergusson, 1876).

Оба эти стиля присутствуют в ранней архитектуре времен правления Чалукьев из Декана. Здесь в Эллоре (современный штат Махараштра) было построено самое крупное в Индии сооружение, целиком вырезанное в монолитной скале, - шиваитский храм Кайласанатха (VIII в.). Каменотесы высекали его вертикально в огромном массиве монолитной скалы, получая прямоугольное в плане пространство размерами 100 м х 60 м, в точности повторяя стиль обычного дравидийского храма. О высоте здания красноречиво говорит шикхара высотой 30 м.

Приблизительно в то же время в Южной Индии времен правления династии Паллавов начался переход от вырезания помещений в монолитных скалах, характерного в VII в,, к классическому способу строительства (ѴТП-ІХ вв.). И в том и в другом вариантах присутствовали элементы характерного дравидийского стиля. В Мамаллапураме к югу от Мадраса было построено 17 пещерных храмов (ратх), увенчанных Прибрежным храмом Самым ярким образцом классического строительного искусства периода Паллавов является знаменитый храм Кайласанатха в Канчи (ок 700 г).

Два огромных храма, построенных в государстве Чола, в Танджуре (ок 1000 г.) и Гангайкондачолапураме (ок 1025 г.), превосходят по размерам все построенные до этого в Индии культовые сооружения. Шикхара в одном из них возносится от основания на высоту 70 м. Во втором из указанных храмов имеется также огромный зал со 15 0 колоннами (мандаті, чавади); впоследствии такие залы стали традиционными в храмовой архитектуре.

В конце правления династии Пандьев (ХІІ-ХГѴ вв.) и их преемников появилась новая тенденция к увеличению общей площади храмового комплекса, который стал принимать вид прямоугольного форта с мощными стенами, часто концентрическими, вокруг открытых дворов (пракарамов) и массивными воротами (гопурамами), которые полностью закрывали основной храм, как, например, в Тируваннамалаи (ок 1300 г). Эта тенденция наиболее ярко проявилась при постройке храмов в Мадурай (полностью завершены в XVII в.) и Срирангаме (строился с XIII по ХѴИІ в.).

В самом дравидийском архитектурном стиле сложилось еще одно направление, представленное храмами периода династии Хойсалов, относящихся к XI-XIII вв., в частности в Белуре и Халабиде. Особенностью их архитектуры является четкая прорисовка горизонтальных делений и богато украшенная скульптурной резьбой шикхара.

«Арийские» храмы также имели предшественников в виде архитектурных памятников времен Чалукьев из Ай- холы и Бадами. Но по масштабам храмового строительства безусловное лидерство было за Ориссой. Из 17 храмов в Бхуванешваре, строительство которых продолжалось с 7 50 по 1250 г., самым величественным является храм Линга- раджа с основным огромным святилищем, окруженным многочисленными меньшими его копиями и возведенной вокруг них массивной стеной (илл. 2 2 5). А храм Джаганат- ха (Jagannath) в Пури (Puri) (ок 1100 г.) по размерам даже больше, чем Лингараджа: только пирамида над его святилищем (диул) имеет 70 м в высоту.

Но одним из поистине величайших достижений орисской архитектуры является храм Солнца в Конара- ке (так называемая «Черная пагода») (ок. 1250 г). Его создатели задумали и реализовали свое творение в виде колесницы бога Солнца, включив в композицию двенадцать огромных колес, которые должны были создавать эту иллюзию. Гигантская башня над главным залом храма, верхняя часть которой позднее обрушилась, достигала невероятной для того времени высоты -75 м. Чтобы усилить впечатление пышности, храм украшают богатейшие скульптурные изображения (илл. 221).

Еще одно направление «североиндийского» архитектурного стиля представлено группой брахманских и джайнистских храмов в Кхаджурахо в Центральной Индии (ІХ-ХІ вв.). Эти храмы замечательны прекрасными пропорциями, нежели размерами, а также изящными силуэтами и богатством настенной скульптурной отделки.

К концу XII в. в Индии возник совершенно новый архитектурный стиль, получивший название «сарацинский». Его главной особенностью было использование арок, сводов, куполов, а также скрепляющего раствора (цемента). Это позволило добиваться легкости и изящества, с которыми традиционному индийскому архитраву равняться было сложно. Обилие света и пространства в таких постройках и «суровая простота» резко контрастировали с «пластическими излишествами» традиционной индийской архитектуры (Chand, 1963: рр. 243-243).

В сарацинской архитектуре начального периода (XIII в.) еще чувствуется отсутствие необходимого опыта у местных мастеров, что не позволяет им во всей полноте раскрыться при реализации непривычных для них архитектурных решений. Например, при строительстве мечетей Кувватт-уль- Ислам в Дели (1190-е гг.) и Дрхаи-дин ка Джхонпра в Аджмере (начало XIII в.) пришлось строить декоративные арки и отказаться от возведения настоящих куполов.

Что же касается высоты построек, то здесь индийцы по- прежнему были «на высоте». На одном из наружных углов мечети Кувватг-уль-Ислам в начале XIII в. был построен знаменитый минарет Кутб Минар (илл. 209). Первоначально она была четырехъярусной и имела высоту 78 м. В XIII в. ее перестроили, сделав пятиярусной и увеличив общую высоту до 80 м. Необыкновенная высота Кутб Минара, отделка его граненых ярусов, контраст между чередующимися поясами гладкого камня и резного орнамента и плавное сужение кверху делают всю башню поистине величественным сооружением.

Во вторую фазу сарацинская архитектура вступила, когда индийские мастера приобрели необходимый опыт в сооружении арок и куполов. Первая дошедшая до нас настоящая индийская арка была построена в Дели в гробнице султана Балбана (ум. в 1287 г), а первый купол - в х- раме Ала-и Дарваза (1310 г.) - одной из жемчужин исламской архитектуры в Индии.

В первой половине XIV в. недалеко от Дели был основан город Туглакабад (Thgluqabad). В нем султан Гияс-ад-дин Туглак (ум. в 1324 г) построил для себя усыпальницу, удивительное сооружение из красного песчаника и мрамора с наклонными стенами, расположенное внутри небольшой крепости (илл. 196). Внешне похожим являлся и мавзолей Шаха Рукн-и Алама в Мултане (ок 1324 г). При Фи- руз-шахе Тутлуке (правил в 1351-1388 гг.) в Дели развернулось небывалое по размаху строительство, но не все результаты его впечатляют: в основном строили утилитарные, невзрачные сооружения. Редким образцом свежести в архитектурном подходе можно считать ступенчатую пирамиду, состоящую из террас с аркадами, которая служила основанием для Ашокской колонны, привезенной Фируз-шахом из предгорий Гймалаев.

В XV в. в различных частях Индии начали появляться определенные региональные стили архитектуры, например в Шарки (с центром в Джаунпуре), Бенгалии (г. Гаур), Малве (г. Манду) и в Гуджарате (г. Ахмадабад). Гуджаратский стиль с его явными включениями традиционных элементов и мотивов архитрава оказал значительное влияние на архитектуру времен Моголов. Архитектурный стиль султаната Бахманидов с основными памятниками в его столицах іулбарге и Бидаре (штат Карнатака) впоследствии стал основой для формирования провинциальных архитектурных стилей в Голконде и Биджапуре. Интересный памятник мусульманского искусства в іулбарге - храм Джами Масджид (ок 1400 г.) - замечателен тем, что все его помещения подведены под крышу площадью более 10 тыс. кв. м, представляющую собой 63 небольших купола. В Кашмире существовал собственный архитектурный стиль, для которого характерно строительство зданий почти исключительно из дерева. Другой его особенностью является пирамидальная крыша.

Удивительно, но арочная техника практически не затронула архитектуру Виджаянагара (Карнатака) (XIV- XVI вв.). Большой столичный город со всеми его великолепными культовыми и светскими сооружениями построен с использованием технологии архитрава в дравидийском стиле.

Скульптура

По-видимому, ни в одной стране мира не было создано так много скульптурных произведений из камня, как в Индии в 600-1500 гг. Огромные храмы строились из каменных плит, каждый сантиметр внешней поверхности которых строители обычно стремились покрыть резными фигурами или изображениями. Большинство из них носило религиозный характер и изображало мифологические сюжеты. К 700 г все иконографические условности уже были разработаны до мельчайших деталей и строго соблюдались при создании сложнейших композиций на темы шиваитской и вишнуитской мифологии, которые полностью вытеснили преобладавшую до этого более простую буддийскую скульптуру на сюжеты «Джатаки».

То, что все эти условности не мешали создавать подлинные произведения искусства, великолепным образом демонстрируют скульптуры в Эллоре, относящиеся к брахманскому и джайнскому периодам, например те, что находятся в храме Кайласанатха в Канчи (VIII в.). Здесь размещены пользующиеся заслуженной славой статуи «Шива-аскет», «Шива-Натараджа» («Танцующий Шива»), «Шива, предупрежденный своей супругой Пар- вати о происках демона Раваны» и «речные богини». На о. Элефанта недалеко от Бомбея среди множества прекрасных скульптур находится знаменитая гигантская скульптура трехликого Шивы. Выражения лиц этого Шивы-Махешамурти (трехликого) передают и чувство сострадания, и мудрость божества. Этот эффект достигается в скульптуре, как, впрочем, и во всем индийском искусстве, очень тщательным изображением позы и некоторыми тонкостями в изображении глаз и губ.

На севере Индии, в Бенгалии и Бихаре при Палах (VIII— XII в.) буддийское искусство скульптуры входит в свою заключительную фазу. Оно привлекает своими несомненными художественными достоинствами, однако гораздо больший интерес искусствоведов привлекли две другие основные традиции - орисская (ѴШ-ХІІІ вв.) и школа Кхаджурахо (ІХ-ХІ вв.). Здесь мы видим настенные панно с барельефами и бесконечной чередой фигур, среди которых встречаются трогательные сцены, как, например, Яшодха, взбивающий масло (в Бхуванешваре), или стадо оленей во всей своей беззащитности (в Кхаджурахо). В храме Конарака (ок. 1250 г.) можно увидеть примеры противоположного характера - демонстрацию мощи и силы в колоссальных скульптурных изображениях слона и лошади. И в Ориссе, и в Кхаджурахо в скульптуре повсеместно свободно присутствует эротика. Однако ни она сама, ни ее бесконечное тиражирование не могут заслонить подлинных проявлений искусства и мастерства авторов (илл. 52,53,100).

Столь откровенное потакание сексуальным мотивам чуждо скульптуре юга Индии, особенно шиваитской традиции, однако это искусство отмечено некоторой принужденностью отдельных фигур. Вместе с тем скульптура на юге получает совершенно иное наполнение, будучи выполненной в меди и бронзе. Самым замечательным ее образцом является статуя «Танцующий Шива» (в воплощении танцора Натараджи) (илл. 222).

В сарацинской архитектуре скульптура перестала играть главенствующую роль. Теперь лишь каллиграфически исполненные надписи на арабском языке да геометрические и растительные орнаменты, вырезанные в камне, украшали здания. Но эта резьба по камню нередко свидетельствовала о высоком мастерстве ее исполнителей и как часть архитектурного дизайна поднималась до уровня настоящего искусства (илл. 209).

Живопись

VII в. стал свидетелем угасания традиции наскальной пещерной живописи, последние образцы которой мы видим в Аджанте и Багхе. С ее исчезновением классический период древней индийской живописи, судя по всему, закончился (илл. 80). «Средневековая» традиция, ранние образцы которой перекликаются с памятниками в Аджанте и Эллоре (ѴШ-ІХ вв.), характеризуется четкостью линий, наличием граней, отсутствием цветового моделирования и склонностью к пестроте в декоре. Этот средневековый стиль еще более выражен в настенной живописи в южноиндийских храмах (ХІІ-ХГѴ вв.).

Наконец мы подходим к гуджаратской миниатюре (появилась ок 1100 г), обычно встречаемой в манускриптах джайнов. Стилизация здесь достигает крайних форм (например, на профиле человеческого лица изображены оба глаза, один из которых несколько выступает вперед) (илл. 220). Классическая традиция, тем не менее, сохранилась в живописи периода Палов в Восточной Индии и Непале и встречается в рукописях вплоть до XIII в. (илл. 101).

С приходом мусульманства появилась традиция настенной росписи, особенно в частных домах. Под влиянием китайской и монгольской традиций с XIII в. новый импульс получила книжная миниатюра. Известная школа такой живописи возникла в Малве, где в 1468-1469 гг. была изготовлена рукопись словаря«Мифтаху-ль-Фузола» с м- ногочисленными иллюстрациями, тонкая работа и тщательность изготовления которых изумляют.

Музыка и танцы

В рассматриваемый период классическая музыкальная и танцевальная культура Индии вступает в период зрелости. В индийской музыке никогда не было системы нотной записи и поэтому она передавалась на слух, вследствие чего большая часть раннего музыкального наследия безвозвратно потеряна. Важным источником информации об истории музыки является«Натияшастра»(III в.?), но полноценная музыкальная литература появилась значительно позднее, как, например, «Самгитаратнакара» Сарнга- девы (начало XIII в.). Затем появляется работа Дамодара «Самгитадарпана» и сочинение неизвестного автора *.Гхуниату-ль-Муния» на персидском языке (1374- 1375 гт.), дающее наглядное представление о том, какое большое внимание уделялось индийской музыке при дворах султанов.

В «Натияшастре» содержатся также правила индийского танца (нрпітия). Однако в том, что касается положений тела и движений в классическом индийском танце в рассматриваемый период, источником для нас являются в основном скульптурные композиции (илл. 222-224).

БИБЛИОГРАФИЯ

ALI, М. А 1990. The Medieval Civilization: Genesis and Efflorescence. Presidential Addresses in Proceedings of the Indian History Congress, Gorakhpur Session, 1989-90. Delhi.

ALTEKAR, A S. 1956. The Position of Women in Hindu Civilization. Benares. AMBERS, J.; BOWMAN, S. 1944- British Museum 14C Measurements XXIII: Zawar Series, Radiocarbon, London, VoL 38 (1), pp. 107-109. AVALON, A (ed.) 1952. Principles of Tantra, 2nd edn. Calcutta.

BOSE, D. M.; SEN S. N.; SUBBARAYAPPA, B. W. (eds) 1971. A Concise History of Science in India. New Delhi BROWN, P. 1951. Indian Architecture (Islamic Period). Bombay.

— 1956. Indian Architecture (Buddhist and Hindu Periods). Bombay. CHAND, T. 1963. Influence on Islam of Indian Culture, 2nd edn Allahabad CHATTOPADHYAYA, D. (ed.) 1982. Studies in the History of Science in

India, 2 vols. New Delhi.

COOMARASWAMY, A K. 1964. The Arts and Crafts of India and Ceylon, 2nd edn. New York.

DATTA, B.; SINGH, A N. 1962. History of Hindy Mathematics - A Source Book. Bombay (single-volume edn).

DELOCHE, J. 1989. Military Technology in Hoysala Sculpture. New Delhi. DEYELL, J. S. 1990. Living Without Silver: The Monetary History of Early Medieval India. Delhi

DIGBY, S. 1971. War-Horse and the Elephant in the Delhi Sultanate. London, Oxford

— 1982. Contributions. In: RAYCHAUDHURI, T.; HABIB, I. (eds) Cambridge Economic History of India, I. London.

FERGUSSON, J. 1910. History of Indian and Eastern Architecture, 2nd edn 2 vols. London

GHOSHAL, U. N. 1929. Contributions to the History of the Hindu Revenue System. Culcutta.

GOPAL, L. 196З-1964. Article. In: University of Allahabad Studies, Ancient History Section. Allahabad

— 1989. The Economic Life of Northern India, c. AD 700-1200, 2nd (revised) edn. Delhi.

HABIB, I. 1980. Changes in Technology in Medieval India, Studies in History. Delhi, II (1).

— 1982. Contributions. In: RAYCHAUDHURI, T.; HABIB, I. (eds) Cambridge Economic History of India, I. London.

— 1995. Essays in Indian History: Towards a Marxist Perception. New Delhi.

HABIB, M.i NIZAMI, K. A. (eds) 1990. A Comprehensive History of India, V New Delhi.

HAYASHI, T. 1985. The Bakhsali Manuscripts. Rhode Island. (Ph. D. thesis, Brown University).

JAHANGIR, 1864. Thzuk-i Jahanglrl. ed. Saiyid Ahmad, Ghazipur and Aligarh.

JHA, D. N. 1993- Economy and Society in Early India. New Delhi.

KEITH, A B. 1920. A History of the Sanskrit Literature. Oxford.

KHAN, I. A 1977. Article. In: Indian Historical Review. Delhi, IV (1).

KOSAMBI D. D. 1956. An Introduction to the Study of Indian History. Bombay.

MEHENDALE, H. A; PUSALKER, A D. I960. ІП: MAJUMDAR, R. C. (ed.) The History and Culture of the Indian People, Vol. VI (The Delhi Sultanate). Bombay.

MORELAND, W. H. 1929. Agrarian system of Moslem India. Cambridge.

PRAKASH, V. 1967. Khajuraho: a Study in the Cultural Conditions of Chandella Society. Bombay.

QURESHI, I. H. 1942. The Administration of the Sultanate of Delhi. Lahore.

RAY, H. C. 1931. The Dynastic History of Northern India, 2 vols. Calcutta.

RAY, P. C. (ed) 1956. History of Chemistry in Ancient and Medieval India. Calcutta.

SACHAU, E. С. 191О. Alberuni’s India, 2 vols. (translation). London.

SARMA, S. R. 1992. Article. In: КАРПА VATSYAYAN (ed.) Kalatattvakosa: A Lexicon of Fundamental Concepts of the Indian Arts. Delhi, New Delhi.

SHARMA, R. S. 1980. Indian Feudalism, AD 300-1200, 2nd edn. Delhi.

— 1987. Urban Decay in India (c. 300-1000). New Delhi.

SHIHAB-HAKlM. 1968. Ma 'asir-i Mahmod Shahi. Ed Nurul Hasan Ansari, Delhi.

SIDDIQUI, I. H. 1994. Science and Scientific Instruments in the Sultanate of Delhi. Address in Proceedings of the Indian History Congress, 54th session (Mysore). Delhi.

STEIN, B. 1980. Peasant State and Society in Medieval South India. Delhi.

TAKAKUSU, J. 1896. (Translation of Yijing’s I-tsing’s) A Record of the Buddhist Religion. Oxford

TRIPATHI, R. P. 1956. Some Aspects of Muslim Administration, 2nd edn. Allahabad

WATTERS, T. I905. On Yuan Chwang’s Travels in India, 629-645 AD, 2 vols. London.

YADAVA, B. N. 1973. Society and Culture in Northern India in the Twelfth Century. Allahabad.

YULE, H.; CORDIER, H. 1921. (Translation of) The Book of Ser Marco Polo, the Venetian, Concerning the Kingdoms and Marvels of the East. 2 vols. London. (Supplement, London, 1920).

25.2