Германия перед Тридцатилетней войной

Центральным очагом назревавшего общеевропейского военного кризиса была Германия. После поражения Великой крестьянской войны наступила реакция, которая усилилась во второй половине XVI и в начале XVII в.

В дальнейшем политическая реакция и усилившаяся политическая раздробленность Германии были закреплены её экономическим упадком. Во второй половине XVI в. начали сказываться последствия великих географических открытий, прежде всего — новое направление путей мировой торговли. Торговые пути через северо-итальянские города и Германию не играли уже прежней роли, первостепенное значение в международной торговле получали пути, которые связывали восточные страны с побережьем Атлантического океана. Былые преимущества южно-германских городов, торговавших с Северной Италией, потеряли своё значение. Одновременно определился окончательный упадок Ганзейского союза северогерманских городов, оттеснённого от балтийской торговли буржуазной Голландией. Преимущество Голландии заключалось не только в её более выгодном географическом положении, но и в том, что буржуазия этой страны, освободившейся в результате Нидерландской революции от испанского владычества, была передовым классом, умевшим выгодно использовать создавшиеся политические и экономические условия.

Экономический упадок Германии со второй половины XVI в. коснулся и её промышленного развития. Зарождавшееся в XV и в начале XVI в. капиталистиче-

ское производство в форме мануфактуры не получило дальнейшего развития. Важной причиной этого была победа феодальной реакции в деревне после подавления Крестьянской войны. Для успешного развития мануфактуры требовалось распространение промышленности не только в городах, но и в деревенской округе, где не существовало цеховых преград и «патрицианской рутины». Однако «... повсеместное восстановление крепостного права, — писал Энгельс, — явилось одной из причин, помешавших развитию промышленности в Германии в XVII и XVIII вв.» \ На состояние промышленного развития Германии оказали, кроме того, влияние застой в области немецкой торговли, потеря ею рынков и наличие иностранной конкуренции. По мере развития в соседних странах мануфактурного производства слабела и цеховая промышленность Германии, страдавшая от непосильной конкуренции.

Экономический упадок городов Западной и Юго-Западной Германии имел своим последствием сокращение ёмкости внутреннего рынка для сельского хозяйства. Зато сельское хозяйство получило новый стимул к своему расширению в районах к востоку от Эльбы, из которых хлеб (главным образом рожь) и промышленное сырьё вывозились за границу. Вывоз хлеба и других продуктов сельского хозяйства в расположенные на новых путях мировой торговли страны, в которых бурно развивалась капиталистическая мануфактура, представлялся весьма выгодным для феодалов. «Капиталистический период, — писал Энгельс, — возвестил в деревне о своем пришествии как период крупного сельскохозяйственного производства на основе барщинного труда крепостных крестьян» ^{[60] [61]. В условиях, когда сопротивление крестьян произволу феодалов было сломлено, восточногерманские феодалы получили возможность расширять свои хозяйства за счёт крестьянских наделов и общинных земель и увеличивать предназначенную на вывоз продукцию, применяя в широких размерах барщинный труд.}

Энгельс указывал, что немецкие крестьяне к востоку от Эльбы, жившие до Крестьянской войны в лучших условиях и предоставившие своих восставших братьев их судьбе, «получили за это по заслугам» после подавления восстания. Крепостное право «во втором издании», усилившееся в районах, где была Крестьянская война, и распространившееся на восток, сделалось там орудием полного подчинения крестьян феодалам ^[62].

Система крупного барщинного хозяйства надолго утвердилась в восточных землях Германии, где существовали благоприятные условия для крупного производства товарного хлеба. В западной же части страны таких условий не было. Поэтому в западных и юго-западных землях Германии, хотя они и являлись исходным пунктом сеньориальной реакции и возобновления всеобщего крепостного состояния крестьянства, продолжала господствовать система мелких хозяйств, плативших феодалам главным образом денежный и натуральный оброк.

В торжестве феодальной реакции и утверждении крепостного права «во втором его издании» большую роль играла усилившаяся княжеская власть в Германии. Усиление власти князей определилось задолго до Крестьянской войны и имело своей основой то обстоятельство, что развитие Германии шло по линии не централизации в масштабе всей страны, а местной и провинциальной централизации. Поэтому князья сумели использовать в своих интересах последствия разгрома восставших крестьян. Немецкое дворянство, замки которого были разрушены грозным крестьянским восстанием, сочло необходимым в целях восстановления своего положения сплотиться вокруг князей и отказаться от всякой оппозиции по отношению к ним. Дворяне всюду признали себя подданными князей, от которых они получали выгодные должности, привилегии, освобождение от налогов и, прежде всего бесконтрольную власть над крепостными крестьянами.

Австрия, усилившаяся в обстановке нараставшей в Юго

Восточной Европе угрозы турецкого нашествия и сложившая- в составе империи

ся в многонациональное государство, занимала особое положение в составе империи. Австрийские эрцгерцоги Габсбурги были самыми могущественными князьями империи. Будучи связанными с испанскими Габсбургами, они не оставляли своих планов создать «мировую» Г абсбургскую державу и использовать для этой цели находившуюся в их руках императорскую корону. Этой своей политикой австрийские Габсбурги вызывали зависть и враждебное к себе отношение других крупных князей империи не только протестантского, но и католического лагеря. Даже внутри своих наследственных владений Габсбурги не могли ликвидировать политическую оппозицию дворянства и сломить сопротивление славянских народов и венгров.

_π _ _ Крестьянское восстание конца XVI в. в Австрии показало, что

Политическая борьба ^ „ _ _

_в Ге _ма_{нии в К}о_Н е XVI в деревне ещё живы традиции революционной борьбы и идеи

_{и начале} XVII _в народной реформации. Это восстание не было единственным

на рубеже XVI и XVII вв. Разрозненные выступления крестьян продолжались и после его подавления не только в Австрии, но и в Баварии и других местах Южной Германии. Крестьянское движение, направленное против усиления феодальнокрепостнического гнёта, способствовало оживлению борьбы с католической реакцией, проводимой иезуитами, которые приобрели во многих районах значительное влияние. Оно имело отклики в городах. Так, в имперском протестантском городе Донауверте, окружённом владениями католической Баварии и подвергавшемся грубому нажиму со стороны баварского герцога Максимилиана Виттельсбаха, иезуитов и императора Рудольфа II (1576—1612), народные низы неоднократно выражали свою готовность к решительной борьбе с реакцией.

При Рудольфе II иезуиты почувствовали себя полными господами положения. Протестантизм, выродившийся в орудие определённой группы светских князей, ослаблялся ещё более внутренней борьбой между лютеранскими князьями Северной и Восточной Германии и некоторыми князьями Юго-Западной Германии, придерживавшимися кальвинизма. Возросшее влияние католиков и усилившиеся политические позиции иезуитов подрывали установленное Аугсбургским религиозным миром 1555 г. равновесие между протестантской и католической группировками князей. При поддержке Максимилиана Баварского и эрцгерцога Фердинанда Штирийского иезуиты перешли в наступление в ряде городов и земель от Донаувер- та до Кёльна, Ахена и герцогства Юлих.

Уже эта борьба, развернувшаяся с особой силой с первых лет XVII в. в Рейнской области, затронула интересы иностранных государств и создала угрозу переплетения внутригерманской борьбы и назревавших острейших международных конфликтов в один общий узел. После гибели испанской «Непобедимой армады» Рейн и Рейнская область сделались основным путём сообщения между Испанией и

Нидерландами. Победа немецких католиков помогла бы Испании, продолжавшей борьбу с революцией в Нидерландах, утвердить своё влияние в Рейнской области, имевшей важное значение в качестве связующего звена между Испанией и Нидерландами. Однако это не устраивало Францию, стремившуюся ослабить Испанскую монархию и не допустить её проникновения в область Рейна. Католическая Франция отнюдь не была, таким образом, заинтересована в торжестве католиков в Германии.

Внутригерманская борьба привела в 1608—1609 гг.

В следующем году образовался в противовес унии союз католиков — Католическая лига. Её главой был баварский герцог — воспитанник иезуитов Максимилиан, призвавший императорского фельдмаршала барона фон Тилли в качестве командующего её войском. Основным объектом борьбы между протестантами и католиками в то время были секуляризованные в протестантских княжествах церковные имущества, которые католики стремились вернуть церкви. Максимилиан Баварский стремился использовать силы католического лагеря в интересах возвеличения своего дома за счёт Габсбургов. Он использовал для своей армии средства мелких городов и духовных владетельных лиц, входивших в состав Католической лиги. Если внутри протестантского лагеря соперничали между собой лютеране и кальвинисты, то в католическом лагере боролись за гегемонию баварские Виттельсбахи и Габсбурги. Все боровшиеся княжеские клики стремились использовать силы и средства мелких «имперских чинов» в своих частных интересах и интриговали друг против друга в своих сношениях с иностранными государствами. В обстановке экономического упадка Германии, разгрома народного движения и усиления власти князей вопрос о государственном единстве страны и политических интересах немецкого народа не выдвигался.

После образования Протестантской унии и Католической лиги, за которыми стояли силы иностранных государств, борьба обоих лагерей вступила в решающую стадию. Её переход в открытую войну задержался, однако, вследствие чрезвычайно сложной ситуации как внутри Германии, так и в Европе. Максимилиан баварский, распоряжавшийся войсками Католической лиги, не был склонен торопиться с наступлением, которое могло привести к усилению Габсбургов. Отношения между австрийскими и испанскими Габсбургами не определились ещё с полной ясностью. Филипп III, король Испании, ориентировался больше на Баварию и на Католическую лигу, чем на Австрию, и занимал выжидательную позицию. Те государства, на которые рассчитывали немецкие протестанты, не определили ещё своей позиции. Французский король, правда, готовился к войне с Испанией. Однако его отношение к политической борьбе, происходившей в Германии, было ещё неясным. Если он не был заинтересован в торжестве немецких католиков, то, с другой стороны, он не желал и победы протестантов в Германии. Ещё меньше немецкие протестанты могли рассчитывать на помощь протестантской Англии. Правда, английский король Яков I Стюарт поддерживал главу Протестантской унии Фридриха Пфальцского, который, был его зятем. Однако он не желал полной победы протестантов на континенте. Яков I предпочитал маневрировать и стремился породниться

с испанским Габсбургским домом. Как Франция, так и Англия боялись превращения империи в сильное государство. Начало открытой войны зависело не столько от положения в империи, которая служила ареной назревавшего общеевропейского» конфликта, сколько от степени размежевания сил двух лагерей европейских держав. Правительства крупнейших держав Европы маневрировали, выжидали, выясняли положение в лагере противников и намерения своих возможных союзников.

Задача ликвидации последствий польской интервенции в Рос-

сии не могла быть разрешена русским правительством вне

Тр_{идцатилетне}й в₀йны связи с нараставшим тогда в Европе конфликтом. Готовясь к

борьбе с Польшей — восточным форпостом испаногабсбургского лагеря католической реакции, Россия выступала как крупная сила на востоке Европы, с которой не могли не считаться другие державы обеих европейских группировок.

Политика русского правительства в годы, предшествовавшие Тридцатилетней войне, определялась заинтересованностью России в победе антигабсбургской группировки. Победа испано-габсбургского лагеря побудила бы шляхетскую Польшу на новые агрессивные действия, создавая непосредственную угрозу русским землям со стороны объединённых испано- австро-польских сил. Поэтому, наряду с мотивами внутреннего порядка, вынудившими русское правительство пойти на тяжёлые условия Столбовского мира с Швецией, немалую роль играли здесь и соображения внешней политики, необходимость готовиться к борьбе с Польшей.

Неудачный для Польши поход на Москву 1617—1618 гг. сковывал силы Польша и ослаблял её позиции на северо-востоке в войне со Швецией.