§ 3. Формирование экономической основы Первой республики

Получив в свои руки ключевые портфели государственно-административного управления, кабинет Ли Сын Мана с первых же дней своего существования оказался тем не менее в полной финансово-экономической зависимости от АВА, которая еще в ноябре— декабре 1945 г.

Вместе с тем военные власти США оставляли нетронутой структуру многих крупных японских компаний и даже управленческие права японских чиновников в этих компаниях. В числе «неприкасаемых» оказалась, в частности, принадлежавшая японцам «Корейская корпорация по контролю над важнейшими материалами». Часть ценнейших запасов этой корпорации (вольфрам и другие стратегические товары) уже с октября 1946 г. стали вывозиться в США. В целях расширения экспансии американского капитала в начале 1947 г. была создана «Корейско-американская торговая палата», учредителями которой стали такие киты американского бизнеса, как «Интернейшнл телефон энд телеграф», «Калифорниа Тексас ойл», «Сокони вакуум ойл» и др.

С марта 1947 г. военные власти США начали частичную распродажу корейским гражданам экспроприированной японской собственности, а также некоторой части земель японских колонистов. Низкая эффективность этой акции побудила военные власти США заключить 11 сентября 1948 г. с южнокорейскими властями специальное финансовоэкономическое соглашение о передаче последним для последующей реализации огромной по своим масштабам бывшей собственности японских колонизаторов. На основе этого соглашения правительству Южной Кореи были переданы конфискованные у японских собственников железные дороги, средства связи, центральный банк, предприятия судостроительной, угольной, судоходной и других корпораций. Сохраняя под контролем государственного сектора ключевые отрасли народного хозяйства и монополию внешней торговли, правительство РК на основе декрета от 19 декабря 1948 г. приступило к «свободной продаже», т. е. приватизации примерно 2300 бывших японских предприятий. Эта акция позволила южнокорейским властям привлечь на свою сторону верхушку национальнобуржуазных кругов, которая стремилась расширить накопление своего первоначального капитала за счет льготных государственных акций.

Передавая новым частникам предприятия легкой промышленности, торговли, сферы услуг и т. п., АВА стремилась оставить под контролем государства все стратегически важные предприятия топливно-энергетической, машиностроительной, металлургической промышленности, транспорт, почтово-телеграфную связь, банковскую систему и др. Таким образом предполагалось создать сильный государственно-капиталистический сектор, который призван был наряду с крупным частнокапиталистическим сектором играть ключевую роль в народно-хозяйственном развитии страны.

Основатель корпорации Ли Бьенг Чуль в середине 30-х гг., т. е. во время японской оккупации владел небольшим мукомольным предприятием и скромной сельской лавкой. В 1938 г. ему удается открыть экспортную линию по торговле рисом, сахаром и сушеной рыбой в Китае. Во время Второй мировой войны Ли Бьенг Чуль создает предприятие по производству рисовой водки и пива, которые пользовались большим спросом со стороны вооруженных сил. Но это были скромные этапы первоначального накопления. Подлинный прорыв в большой бизнес начинается после прихода к власти правой группировки Ли Сын Мана. Ли Бьенг Чуль входит в круг самых приближенных к хозяину Голубого Дворца, щедро финансирует избирательные кампании Ли Сын Мана, который не остается в долгу.

Государственные кредиты, выгодные подряды, льготы по приватизации японского имущества и другие привилегии открывают широкую магистраль в большой бизнес. «Самсунг» становится владельцем объектов текстильной, сахарной промышленности, судостроения, крупных отелей, университетов, больших печатных изданий. Уже к концу 50х гг. «Самсунг» - самый богатый чэболь Южной Кореи (но главный бизнес - электроника мирового уровня с многомиллиардным оборотом - приходится на последующие десятилетия).

Огромную роль в становлении южнокорейских чэболей сыграли программы американской помощи. 16 февраля 1948 г. правительство Ли Сын Мана подписало с США «Договор о дружбе и торговле», по условиям которого на РК распространялось действие «плана Маршалла», что свидетельствовало о том, что Южная Корея становится сферой важных геополитических и стратегических интересов США на Дальнем Востоке.

Заметной социально-экономической и политической акцией Первой республики, организованной не без интенсивного давления США, стало проведение на Юге довольно глубоких аграрных преобразований.

Национальным собранием РК 21 июня 1949 г. в условиях, когда на Севере, т. е. в КНДР, было полностью ликвидировано не только колониалистское, но и помещичье и кулацко- ростовщическое землевладение (подробнее см. гл. 3).

Превращению аграрного закона в нормативный акт исполнительной власти сопутствовала затяжная закулисная борьба, в ходе которой феодально-помещичьи круги пытались выхолостить основное содержание аграрной реформы, ограничив его верхушечным, во многом формальным перераспределением земли. Однако это противодействие было преодолено южнокорейскими властями, которые осознавали, что дальнейшее промедление в проведении реальных преобразований в деревне несет серьезную угрозу существованию самой республики. На юге страны неуклонно нарастало социальное брожение трудовых слоев крестьянства, сельской бедноты и пауперов, объединявшихся вокруг Крестьянского союза Южной Кореи (Намчосон нонмин тонмэн), руководимого левыми политическими силами.

В ряде районов Юга крестьянское движение за землю, социальные и политические права принимало характер открытой повстанческой войны. Наиболее крупным массовым выступлением беднейшего крестьянства того времени стало вооруженное восстание сельской и город ской бедноты на острове Чеджудо, вспыхнувшее весной 1948 г. Во многих населенных пунктах острова повстанцы, численность которых достигла 10 тыс. человек, явочным порядком брали власть в свои руки, захватывали земли помещиков. Черпая вдохновение в традициях Первомартовского движения 1919 г., повстанцы добивались установления народной власти, равенства, справедливости. С середины 1948 г. пламя вооруженных массовых народных выступлений стало распространяться на другие регионы Юга - провинции Чолла-Пукто, Чолла-Намдо, Южный Кёнсан.

Для подавления повстанческого вооруженного сопротивления, объявленного южнокорейскими властями «коммунистическим заговором», военные власти США и правительство Ли Сын Мана прибегли к беспощадным карательным акциям.

В такой ситуации Закон о земельной реформе от 21 июля 1949 г. не был какой-либо благотворительной акцией, а представлял собой прямое следствие развертывания социальной борьбы в южнокорейской деревне, хотя его содержание носило половинчатый характер.

По условиям реформы все земли помещиков и ростовщиков свыше 3 чонбо подлежали за соответствующую плату выкупу облигациями Корейского национального банка и передаче в государственный аграрный фонд.

Правда, практическое проведение аграрного закона в жизнь сопровождалось многочисленными явными и скрытыми нарушениями. Одним из самых распространенных было искусственное дробление крупных земельных владений, всевозможные фиктивные сделки помещиков и ростовщиков. Поэтому из общего фонда в 1,44 млн чонбо земли, обрабатываемой арендаторами до реформы, в реальную систему перераспределения попала лишь половина арендуемых угодий. Тем не менее аграрный закон Первой республики нанес ощутимый удар по всей системе не только колониальных, но и феодально-помещичьих отношений, которые в своей массе прекратили де-факто свое существование. В отличие от Севера, где под фасадом национализации осуществлялось огосударствление земли, передаваемой лишь в бессрочное пользование кооперативам и госхозам, южнокорейские крестьяне превращались в реальных хозяев ранее арендуемых наделов. Реформа уничтожила по крайней мере на переходный период бесчисленный слой паразитических абсентеистов- посредников, присваивавших нередко львиную долю прибавочного продукта непосредственных производителей. Новые крестьяне - реальные собственники - составили социальную основу более эффективного в последующем товарно-капиталистического фермерского хозяйства. В то же самое время Первая республика обрела и в деревне солидную социально-политическую опору, которая сыграла немалую роль на последующих этапах эволюции южнокорейской государственности.