Глава 4

Его высокопреосвященство Падерик Третий, Верховный жрец Луга всеблагого, обвел взглядом пеструю компанию, собравшуюся в его роскошных покоях. Люди сидели перед возвышением, на котором, на манер императорского трона, стояло кресло Падерика.

- Я собрал вас, дети мои, дабы поговорить о тех безбожных делах, что творятся под благословенным небом Галатона, - елейным голосом произнес он. - Народ империи забывает о богах и уже не испытывает должного священного трепета перед их всемогуществом. Храмы наши пустеют, и иссякает поток подношений. Люди перестали бояться гнева богов, и живут во грехе, и не каются в нем.

Его высокопреосвященство замолк и, отдуваясь, посмотрел на слушателей, ожидая их реакции. Говорить красиво, долго и убедительно Верховный жрец умел и любил. Этот талант и позволил ему достичь высшей ступеньки в карьере. Но собравшихся здесь пронять пылкой речью было не так-то просто. Все они были искушены в закулисных интригах и подковерной борьбе. Все прекрасно понимали, куда клонит их предводитель. Одиннадцать пар глаз преданно уставились на Падерика, но ни в одном почтительном взоре не читалось истинного единомыслия.

- Что до моих девочек, - заговорила наконец статная черноволосая женщина лет пятидесяти, несмотря на возраст, все еще замечательно красивая, - каждая из них еженедельно посещает храм. И десятину они платят честно.

Старая греховодница! Верховный жрец едва не заскрежетал зубами в бессильной ярости. Мать Лаурита, Старшая жрица храма Неи златокудрой, всегда отличалась несговорчивостью. А что самое неприятное, являлась серьезным авторитетом для остальных жрецов. И ее теперешняя реплика задавала тон всей беседе.

- Что же касается магии, - продолжила Лаурита, - как вы себе представляете работу блудниц без амулетов, предохраняющих от заразы?

- И без бабок-ведуний, вытравливающих плод?! - угрожающе уточнил Падерик, уставившись в глаза жрицы.

- И без них тоже, - черноволосая спокойно выдержала ненавидящий взгляд и даже позволила себе холодно улыбнуться.

Ссориться с Лауритой было не с руки.

- Ну, ремесленникам без магии тоже никуда, - вмешался добродушный отец Дарсан, Старший жрец храма Дадды-труженика. - К примеру, оружейники магической закалкой пользуются, ткачи, опять же, в лучшие материи заговоренные нити вплетают. А сапожникам как без волшебства? Обувь для знати только с наговором шьется, чтоб, значит, ноги не терла и не промокала. Нет, моим ребятам без чар - никак.

Падерик вопросительно посмотрел на отца Вельмарина.

- Нет-нет! - воскликнул тот. - Ни один моряк без оберегов сушу не покинет! В Портовом квартале начнется бунт, вздумай я запретить чародейство! Да и на моряков жаловаться грех: перед выходом в море они все приносят Маннаину весьма щедрые дары!

- Боевая магия - основа военного дела, - решительно заявила Варелия, Старшая жрица кровавой Морриган.

- И всадникам чародеи потребны всегда, - поддержала ее мать Танефа, - усмиряющая сбруя, зачарованные подковы, целители, наконец! Без этого никуда, храни нас, Эгония-покровительница!

- То же касается скотоводов и земледельцев, - тихо произнесла мать Перетея, из храма Брижитты. - От магов зависит урожай и здоровье скота. Отказавшись от волшебства, мы рискуем обречь Галатон на голод…

- И довольно странно, что Верховный жрец Луга всеблагого - покровителя магов и магии - ратует за ее запрет, - высказалась мать Лаурита. - Разве они недостаточно жертвуют вашему приходу, Великий отец?

- Луг был объявлен покровителем чародеев всего лишь пятьсот лет назад! - не выдержав, рявкнул Падерик. - До этого же Луг наш великий был покровителем праведников и власть имущих!

- Всегда находила это сочетание забавным, - непринужденно заметила жрица Неи. - Как можно одновременно быть праведником и иметь власть?

- Очень просто! - взъярился его высокопреосвященство.

- В самом деле, ведь вы доказываете это своим примером, Великий отец, - сладко улыбнувшись, заявила Лаурита.

Падерик пребывал в тихой ярости, направляя все силы на то, чтобы не выдать своего бешенства.

- Хорошо, дети мои. Я понял вас. Вашим прихожанам нужна магия. Но надеюсь, речь идет лишь о светлой ее стороне? Ведь темная волшба незаконна.

Жрецы переглянулись. Конечно, их прихожане пользовались магией мрака. Да и как без нее? Слишком многие виды волшебства объявлены в государстве вне закона. С другой стороны, признать это в присутствии Верховного жреца Луга, поборника праведной жизни, означало навлечь его гнев на свои приходы. Поэтому все одиннадцать священнослужителей неохотно, но утвердительно кивнули.

- Я знал, что могу быть уверенным в вашем благочестии, - пафосно заявил Падерик. - Предлагаю вам поставить свои подписи на прошении к императору.

Верховный жрец махнул рукой Иллане, и та, подойдя к столу, выдернула из кипы свитков одно из заранее приготовленных писем. Затем принялась обходить жрецов, подавая им бумагу и перо с чернильницей - здесь, в храме Луга всеблагого, магические самопишущие стилосы не признавались. Подписывая прошение, каждый понимал: Верховный жрец заботится вовсе не о соблюдении законности. И совсем не любовь к богам двигала этим одышливым толстяком. Власть - вот единственное, что нужно Верховному жрецу. Его беспокоит лишь ослабление влияния религии в государстве.

- Не стану вас задерживать, - важно провозгласил Падерик, когда бумага была подписана. - Возвращайтесь в свои храмы, прихожане ждут вас.

Глазки его хищно блеснули. Он добился нужного результата. Оставалось лишь договориться с императором и Советом магов. Они не посмеют возражать, ведь священнослужитель будет ратовать за законность. Ну, а там - все зависит от точки зрения… Слишком зыбка грань между законной магией и незаконной.

Жрецы, поклонившись, потянулись к выходу. Падерик проводил их презрительным взглядом. Трусы и слабаки! Такие же жалкие, как и боги, которым они служат! Пора скинуть всю эту дохлятину туда, где ей самое место - в выгребную яму! Единобожие - вот что нужно стране! И он, Великий отец Падерик третий, добьется его возрождения.

Между тем, пройдя через анфиладу богато изукрашенных комнат и оказавшись в мощеном разноцветными плитами дворе, отец Вельмарин тихо обратился к матери Лаурите:

- Что ты думаешь об этом?

- Да что тут думать, - вздохнула жрица. - Пока под темных копает, потом и за нас примется.

- Полагаешь, император даст добро?

- Даст, на уничтожение темных - во всяком случае. И Совет против не будет.

- Неужто нас ждет возрождение Храмовой стражи? - ужаснулся Вельмарин, сотворив перед собой жест, призывающий защиту Маннаина.

Лаурита медленно проговорила:

- И хотела бы я тебя утешить, да нечем. Тяжелые времена наступают, ты сам это понимаешь. Грядут войны, голод, несчастья. В такие годы народ принимается истреблять инакомыслящих, обвиняя их во всех бедах. И я не хочу, чтобы этими гонимыми стали мы. Именно потому и подписала прошение.

- Но как можно! - возмутился отец Дарсан. - Мы - жрецы богов, почитаемых в народе!

- Вспомните историю, друг мой, - кротко возразила Лаурита, - такое уже было однажды, не правда ли?

- Единобожие?! Падерик не посмеет!

- Ну, почему же? Настал удобный момент, а Великий отец спит и видит себя единственным властителем народных умов.

- Но наши прихожане никогда не позволят…

- Наши прихожане, - перебила его Лаурита, - пойдут за тем, кто сумеет их убедить в своей правоте. А его высокопреосвященство - отличный оратор. К тому же вхож к Ридригу и главе Совета.

- Что же нам делать?

- Пока подождем. Но только пока, - нехорошо усмехнулась жрица. - Думаю, в случае чего у нас найдется, что противопоставить Великому отцу.

- Война жрецов? - деловито спросила мать Варелия.

- Почему бы и нет? - безмятежно улыбнулась Лаурита.

Его высокопреосвященство в бешенстве мерил шагами свой кабинет. Вот, значит, как! Мало того, что они не поддержали его в стремлении избавиться от всех ненавистных магов, а лишь кинули, как жалкому псу, свое полусогласие на преследование темных. Мало того, что шлюха разговаривала с ним, как с ровней. Так жрецы за его спиной еще и замышляют заговор! Разумеется, Падерик третий всячески провозглашал и декларировал свободу своего дома и Главного храма от магических штучек. Но каждый уголок этих зданий был просто напичкан подслушивающими артефактами. Знал об этом очень ограниченный круг людей: сам Великий отец, парочка приближенных жриц, да еще темный маг, который, собственно, эти артефакты и устанавливал. Но конечно, осторожные жрецы никогда не позволили бы себе вести такую беседу в зданиях. А вот о том, что артефакты заложены и под плиты двора, они и помыслить не могли. Такое обустройство обошлось храму дорого, очень дорого. Но… Его высокопреосвященство любил быть в курсе всего происходящего в его владениях. А теперь магические устройства сослужили ему неплохую службу.

- Что ж, они свое получат… - прошипел Падерик и, взяв со стола крохотный серебряный колокольчик, яростно его встряхнул.

- Подготовьте карету, - бросил он молодому жрецу, явившемуся на звон. - Я еду в императорский дворец.

Аудиенция у Ридрига второго должна была состояться через час. От Главного храма до императорского дворца было не более пяти минут ходьбы. Но Верховный жрец собирался приехать загодя и смиренно ожидать в малой приемной, дабы выразить таким образом свои верноподданнические чувства. Он позвал Иллану, чтобы та помогла облачиться в самое роскошное одеяние, которое Падерик приберегал для таких вот, особых случаев. Но, полюбовавшись на себя в зеркало, Великий отец вдруг приказал девушке:

- Достань там, в гардеробной, старую черную рясу.

Жрица взглянула удивленно, но перечить не посмела и в груде пестрых нарядов откопала чуть ли не нищенское рубище - темное, потертое, из грубой ткани, с капюшоном, закрывающим лицо. Эту длинную рубаху Падерик надевал лишь в День покаяния, для ритуала признания грехов, который проводился раз в год, в праздник рождения Луга милосердного. В этот день все верующие публично каялись в неблаговидных поступках и недобрых мыслях, посыпая головы пеплом. А некоторые, особо яростные поборники нравственности, даже хлестали себя плетьми, таким образом испрашивая у бога прощения. Натянув рясу, Великий отец горестно вздохнул: теперь подобное тряпье станет его повседневной одеждой. Ибо воин благочестия не должен выглядеть как разряженный придворный щеголь. Придав своему лицу скорбно-просветленное выражение, Падерик немного потренировался перед зеркалом, дабы не растерять фанатичного сияния глаз. Оставшись доволен, захватил свиток с прошением и двинулся к выходу.

В карете Великий отец еще раз просмотрел бумагу: изложено высоким стилем, под путаницей витиеватых слов и изящных формулировок как-то терялся смысл просьбы. Все как нужно…

- Надеюсь, его величество благосклонно отнесется к покорнейшей мольбе его верного слуги, - ядовито пробормотал он. - Лишь бы Вериллий не помешал…

В малой приемной Падерик уселся в угол и, смиренно опустив глаза, перебирал в мыслях слова, которые собирался сказать императору. Долго ждать не пришлось: точно в назначенный час в дверях показался церемониймейстер и проводил Верховного жреца в кабинет Ридрига второго. Император полностью оправдывал поговорку: "если монарх точен - он вежлив". Его величество сидел за длинным столом из черного дерева и вертел в пальцах какую-то безделушку из пушистого меха - то ли талисман, то ли просто забавный сувенир. Он рассеянно взглянул на жреца и поощрительно кивнул, приглашая изложить причину визита. К бесконечной досаде Падерика, за креслом императора обнаружился Вериллий Фламиер собственной персоной. Маг устремил на Великого отца приветливый и доброжелательный взор, губы изогнулись в радушной улыбке. Жрец передернулся, воистину говорят: "Мягко стелет - да убьет в постели". Это именно о главе Совета. Падерик произнес заранее приготовленную прочувствованную речь, завершив ее словами:

- Так прикройте же народ своей монаршей дланью, ваше императорское величество! И позвольте жрецам вступить на путь сражения с грехом и покарать адептов темной волшбы!

Вериллий слегка поморщился: по его мнению, Великий отец отчаянно пережимал с патетикой. Но Ридриг, казалось, не обратил на пламенный призыв жреца ни малейшего внимания. Он продолжал поглаживать пушистую игрушку, по всей видимости, мыслями витая далеко от кабинета. Падерик немного постоял в растерянности, затем, согнувшись в почтительном поклоне, поднес к столу императора свиток с прошением. Монарх даже не заглянул в бумагу. Заболел? Обуреваем более важными заботами? Его высокопреосвященство никогда не видел Ридрига Второго таким странным. Более того, император всегда был набожен и проявлял рвение в молитвах. А сейчас… Великий отец не знал, что и думать. Молчание затягивалось, и жрец уже начал прикидывать, как лучше откланяться, когда монарх, будто очнувшись, обратился к Вериллию:

- А вы что скажете, друг мой?

Верховный маг снова поморщился: объявление войны темным магам означало, что имперские псы и большинство чиновников лишатся хорошей кормушки. Ни для кого не было секретом, что в Галатоне давно уже никто не заботился об отлове адептов мрака. Вернее, не так: их отлавливали, а потом выпускали за хорошую взятку. И освобожденные "по причине недостаточно веских доказательств" продолжали свою незаконную деятельность. С другой стороны, признаться в этом перед императором - значило расписаться в собственной нечестности. И потом… Вериллий задумался. Использование темного источника несло в себе опасность: незарегистрированные волшебники, не имеющие лицензии, получали в руки мощное оружие. И кто знает: против кого они могли его обернуть? Глава совета неустанно заботился о том, чтобы каждое новое поколение имперских магов было чуть слабее предыдущего. Ведь слабыми легче управлять. Ему не нужны были сильные соперники, с которыми пришлось бы делиться властью. Конечно, в Совете имелось несколько очень могущественных чародеев, но все они находились под контролем Вериллия. Да в университете преподавали многомудрые ученые, но те были безобидны: кроме своей науки ничего вокруг не замечали. А вот те, кто становился на путь мрака… Да, решил Верховный маг, почему бы и не истребить часть темных, к тому же еще и чужими руками? Надо будет только переговорить с толстяком наедине и намекнуть, кому жрец обязан выполнением своей просьбы. Еще раз прикинув наскоро все варианты, Вериллий пришел к выводу, что таким образом убьет, как говорится, сразу нескольких гоблинов. Жрец будет доволен, почувствует себя обязанным Совету. Сам Верховный маг докажет свою лояльность лугианскому учению и заодно уничтожит тех, кто в будущем может представлять опасность для его власти. Имперские псы и чиновники… а что, собственно, они? Не восстанут, побоятся за тепленькие местечки, к тому же кто мешает им и дальше брать взятки? Разумеется, не привлекая ненужного внимания. А ведь еще под этим соусом можно избавляться от неугодных людей. И самое главное - грядут тяжелые времена. Нет никаких сомнений: империю ждут войны, бунты, голод. Народу нужно представить виновных. Неважно, кого, лишь бы это не была правящая верхушка. Адепты мрака вполне годились на эту роль.

- Ваше величество, - вкрадчиво произнес Вериллий, - его высокопреосвященство прав: необходимо решительно вытравить темную заразу с благословенной земли Галатона.

На губах императора то и дело появлялась блаженная улыбка. Похоже, он только и ждал конца аудиенции.

- В самом деле? - переспросил он. - Что ж, подготовьте указ. А теперь, господа, я устал.

Оба Верховных, пятясь, вышли из кабинета. В приемной, не имея больше причин сдерживаться, они обменялись полными неприязни взглядами. Но дело прежде всего: следовало закрепить достигнутое соглашение. Уже понимая, кто теперь играет первую скрипку, Падерик сладко улыбнулся:

- Могу ли я узнать, когда будет готов указ?

"Мерзкий двуличный колдунишка", - мысленно добавил он.

- Завтра, ваше высокопреосвященство, - елейно ответствовал Вериллий.

"Жирная вонючая свинья", - подумал он при этом.

- Кому же вы полагаете поручить отслеживание и отлов темных? - "Знаю я тебя, небось устроишь пустую профанацию. Вы, чародеи, своих не выдаете".

- Несомненно, будет нужно создать Храмовую стражу, - "Стану я руки марать, да и псам не позволю".

От неожиданности Великий отец выпучил заплывшие жиром глазки. Глава совета сейчас предлагал ему возродить самую страшную силу в истории Галатона. Жрец прищурился: не может быть, чтобы Вериллий добровольно согласился разделить власть. Где же кроется подвох?

- Разумеется, я буду негласно курировать их работу, - тут же добавил глава Совета. - И может статься, что сам иногда укажу на безбожников.

"Ах, вот оно что! Хочешь на чужом горбу въехать в Счастливые долины? Что ж, небольшая плата. А я подожду: сейчас темных магов уничтожу, потом, глядишь, и до тебя дойду. А там и до Единобожия недалеко…"

- Вы согласны, Великий отец? - переспросил Вериллий. "Соглашайся, вонючий кусок жира. А когда выполнишь за меня грязную работу, я найду способ от тебя избавиться".

Приятно улыбаясь, два великих человека пожали друг другу руки.