2. Проблема типологии человека

Определяя "славянский тип" человека в его становлении и развитии в контексте культуры восточных славян, недостаточно было бы проследить изменения внешних параметров: природных, социальных, экономических.

Так, земледелие, которое было не таким уж и выгодным занятием для восточных славян, приносившим далеко не обильный урожай (особенно на северо-востоке), тем не менее определило и аграрную культуру восточных славян (оседлый образ жизни), и достаточно миролюбивый характер народа-пахаря, и его особую любовь и уважение к родной земле.

Равнинность, сочетание различных природных и климатических условий (степи, леса, а также холодные, длинные зимы на севере и теплый климат на юге с черноземной землей и более обильными урожаями), а также сосуществование с различными этносами на одной территории, не могли не сказаться на формировании таких свойств характера человека-славянина, как широта души (по образному определению Н.Бердяева, "Пейзаж русской души отражает пейзаж русской природы"), огромное терпение – и в то же время знаменитое русское "авось", метания духа и крайности в оценке того или иного явления, события, поступка человека; то взлеты к высотам духа (Богу), то падения в преисподнюю; то надежда на лучшее будущее, то безверие, упадок сил, пессимизм и т.д. А расположенность восточнославянского этноса на территории между Западом и Востоком, о которой было так много сказано и написано и в нашей дореволюционной философской, исторической, художественной литературе, и в современный период, несомненно повлияла на противоречивый характер народа, синтетический характер национальной, самобытной культуры, объединившей в себе, ассимилировавшей различные традиции, обычаи, мировоззренческие константы, стереотипы поведения, память многих народов в одно целое.

Таким образом, влияние внешних факторов на становление славянского типа человека (восточнославянскую культуру) следует рассматривать в диалектическом единстве с внутренним миром человека, особенностями культурно-исторического процесса. В таком случае необходимым параметром характеристики человека является его отношение к самому себе, уровень его самосознания и самопознания. При этом необходимо учитывать такую особенность собственно внутренней природы человека, как слабое индивидуальное проявление древнего человека-славянина, ибо он сам себя не выделял из природы и коллектива сородичей, следовательно, не противопоставлял себя ни внешнему – природному миру, ни внутреннему – культурному, социальному. Однако ошибочно было бы думать на основании сказанного, что древний человек был духовно беден. Без эстетизации, одухотворенности, обожествления природы и первых шагов в понимании своего внутреннего мира на долгом пути формирования "славянского типа" не было бы ни средневековой культуры Руси, ни самого христианства (православия), как единой религии восточных славян, пришедшей на смену и во многом вобравшей в себя язычество, ни последующего историко-культурного процесса на территории Руси, России. Как показывают исследования в области истории, археологии, этнолингвистики и др., у древнего человека имелась многозначная, сложная система представлений о различных предметах, явлениях природного, земного мира и потустороннего, космического; "своего", человеческого, культурного мира и “чужого”, нечеловеческого, природного, вселенского – от самых элементарных, простейших, конкретных до сложных ассоциативных образов и отвлеченных понятий о мире, о жизни, судьбе и т.д.

Характеристика человека в его отношении к самому себе, к социуму, к природе, к космосу (Богу) выводит на определенную общую типологию человека в контексте определенной типологии культурно-исторического процесса. И это самопознание человека совершается в постоянном процессе диалога, который представляет собой универсальный феномен, например, "договорная модель" отношений человека с природой, человека с социумом, как выражение культа природы и культа предков.

"Нечеловек" характеризовался такими важными свойствами, как неживой (быть мертвым) в противоположность живому (человеку), слепой, невидимый, превращенный (оборотная сторона видимого, земного мира). Поэтому "нечеловек" не принадлежал природному, земному и социальному миру и не жил повседневной жизнью, а только вторгался на время, появляясь из иного, невидимого мира. Такими "нечеловеками" могли быть: предки (умершие своей смертью сородичи), “ходячие покойники" (души людей умерших "не своей смертью"), персонажи "нечистой силы", генетически связанные с умершими (домовые, русалки) и прочие демоны (в сказках это лешие, черти, банники и т.д.). Каким образом узнавались "нечеловеки", т.е. по каким признакам, например, визуальным, можно было отличить человека (живого) от "нечеловека" (мертвого)? Такими внешними признаками были аномальные, отходящие от нормы (неопрятная одежда, косматые волосы, взгляд из-под бровей и т.д.), а также образ жизни и нормальные качества (изолированный образ жизни в лесу, необщительность, враждебность, недоброта, мстительность).

Таким образом, при определении понятий "человек" – "нечеловек" в архаическом сознании восточных славян смешивались и вполне реальные, биологические признаки ("живой" в отличие от "неживого"), так и идеальные, взятые из мифологических персонажей, различных верований в духов. Поэтому, исходя из данных посылок, характеристику "славянского типа" в контексте определенной культуры необходимо искать на пересечении реального и идеального, что особенно хорошо видно в ритуальной культуре древних славян, когда идеальное становилось реальным, например, событие рождения нового человека – и родильный ритуал, в котором сакрализировался, как бы окультуривался данный биологический, природный акт рождения, и тем признавался как реально совершившийся в реальном человеческом мире. Идеальным образцом реального мира может служить также мифологическая картина мира, созданная воображением, сознанием человека-славянина, а также языческие верования, фольклор (сказки, песни, загадки, гадания и т.д.). Реальный историко-культурный процесс реализуется в действительном этногенезе, становлении и развитии восточнославянского этноса, через механизм функционирования самой культуры, как духовного опыта, ценностей, стереотипов поведения, памяти и традиций, передаваемых из поколения в поколение в истории народа.