Горожане

Основу третьего сословия исторически составляли лично свободные люди, не владеющие земельным феодом и занимающиеся ремеслом либо торговлей. О том, какова была роль горожан в период экономического подъема в эпоху Высокого Средневековья, сказано уже немало.

Рис. 168 [Илл. – «Горожане». Доменико Гирландайо. Renaissance, стр. 76]

Структура третьего сословия в эпоху Возрождения была весьма разнообразна. В него входили, как и прежде, лично свободные горожане – ремесленники, члены цехов, подмастерья. Власть в городах осуществляли городские советы – магистраты, синьории, другие учреждения того же рода. В них заседали старшины крупных цехов, определявших экономическую политику города, либо представители крупнейших торговых домов, входивших в купеческую гильдию города. Зачастую между гильдией купцов и цехами разгоралась нешуточная борьба за власть, связанная с коммерческими приоритетами коммуны.

В конце Средневековья победа третьего сословия над феодалами в городах была очевидна. Мелкие феодалы, рыцари, низы дворянского общества, проживавшие в городе, были вынуждены принимать правила, установленные горожанами, и как-то вливаться в деловую жизнь коммуны. Часть мелкого дворянства в конце концов фактически вошла в третье сословие. Рыцари-горожане возглавляли и обучали городское ополчение, выступали на стороне городского населения и жителей окрестных деревень во время восстаний.

Рис. 169 [Илл. – Миланцы убивают тирана Галеаццо Сфорца в церкви. Гравюра 1505 г. Renaissance, стр.

Точно так же в третье сословие понемногу вливались и представители духовенства. Это могли быть священники из небольших приходов, профессора из городского университета – все те, чья жизнь экономически была тесно связана с городом, и для кого городские интересы оказались важнее сословных. «Духовенство из третьего сословия» сыграло решающую роль в движении европейской Реформации, стало ее идейным лидером.

Горожане в общественном отношении никогда не были однородной массой. В конце средних веков разрыв между зажиточными членами коммун и «тощим народом» увеличился еще больше. Цехи давно превратились в помеху на пути промышленного развития в городах, но именно цеховые старшины определяли политику городского совета. Восстания городских низов, борьба двух городских прослоек в XIV–XV вв. проходили практически повсюду в Европе. Напряженность возрастала еще и потому, что в европейской экономике наступил очередной глубокий кризис.

Развитие европейской торговли, становление банковской системы и все более широкое распространение денег стали причиной того, что в цеховых городах появились новые богачи, не связанные с традиционными ремеслами. Владельцы крупных банкирских домов, купцы, чьи корабли заходили во все крупные известные порты мира, стремились к власти в городском совете не меньше, чем старшины цехов. Строго говоря, происходила «смена приоритетов». Новые богачи вытесняли старых, как те когда-то вытесняли городской патрициат. На смену цехам приходили купцы и банкиры. Подлинной победой купечества можно назвать города Великой Ганзы, где представители цехов не имели никакой власти в городских советах, и все экономические решения принимались единственно с учетом выгоды купеческой гильдии.

В отличие от представителей цехов, купцы жили только конкуренцией. Борьба за власть была для них еще одним средством устранить конкурентов. Соответственно, менялся и характер городской власти. На смену совету во многих независимых городах приходили представители одной-двух семей, строившие богатство на политическом влиянии.

По поводу и без повода

Купцов и ростовщиков (людей, зарабатывающих на жизнь не честными ремеслами, а торговлей и обменом) в христианском мире не очень любили, хотя и признавали их необходимость. Тем не менее, об отношении большей части народа к дельцам достаточно ясно говорит городской фольклор, переработанный новеллистами Возрождения.

Одна из историй рассказывает о том, как на корабле с паломниками плыла чья-то ручная обезьяна. Когда на палубу, где резвилась обезьяна, вышел плывший на том же судне ростовщик, животное выхватило у него кошелек, влезло на мачту и принялось вытаскивать из кошелька монеты. Внимательно обнюхав каждую монету, обезьяна либо швыряла ее в море, либо складывала обратно в кошелек. Когда она вернула кошелек владельцу, оказалось, что в море были выброшены все монеты, которые он заработал на ростовщичестве. Так что в Средневековье деньги, видимо, пахли.

Придя к власти и установив достаточно прочную династическую власть, выходцы из третьего сословия очень часто стремились получить дворянский титул и как можно прочнее связать себя с наследной знатью. Буржуазия, только-только начавшая складываться в эпоху Возрождения, фактически уже являлась новой властью, хотя еще не осознавала себя ею. Почтение к достоинству знати, к королевской власти было чрезвычайно велико как у низов городского общества, так и у городской верхушки.

Перемены в обществе в эпоху Возрождения происходили значительные. Третье сословие в это время заметно расширило свои границы. Оно превращалось из сословия «по происхождению» в сословие «по состоянию», куда входили люди с общими экономическими и политическими интересами. Европейское общественное устройство Нового времени, утвердившееся в XVII–XVIII вв., возникло как раз из слияния сословий феодального общества, объединенных на основе не происхождения, а материального состояния и идеологии. О внутреннем духовном единстве каждого отдельного сословия уже не было и речи.

Рис. 170 [Илл. – Певцы и музыканты в повседневных костюмах. Фрагмент фрески. (Renaissance, стр. 11)]