ПРЕЗУМПЦИЯ ПРАВОСУБЪЕКТИВНОСТИ УЧАСТНИКОВ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА КАК ГАРАНТИЯ ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ ПРИНЦИПА СОСТЯЗАТЕЛЬНОСТИ СТОРОН В СУДЕБНОМ РАЗБИРАТЕЛЬСТВЕ

Уголовно-процессуальное законодательство России, приведенное в соответствие конституционными нормами, предполагает формирование новых отношений между личностью и государством, создание приоритета прав и свобод человека и гражданина над общественными интересами, закрепление гарантий состязательного правосудия.

В уголовном судопроизводстве важное значение имеет презумпция правосубъектности участников уголовного процесса, которая исходит из факта участия в уголовном деле в качестве подозреваемого (обвиняемого), потерпевшего, гражданского истца и гражданского ответчика лиц, наделенных праводеес-пособностью. Она освобождает этих участников процесса от обязанности доказывать свою способность иметь права, нести обязанности и своими действиями осуществлять их.

От того, насколько полно права и законные интересы участников закреплены в законе, насколько гарантированы средства их обеспечения, зависит эффективность уголовного судопроизводства и выполнение его назначения, направленного на защиту лиц и организаций, потерпевших от преступления, а также личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод (ст. 6 УПК РФ).

Наличие данной презумпции позволяет участникам без ограничения пользоваться своими правами, предоставленными УПК РФ, и требовать от обязанных лиц возможности их реализации в уголовном процессе, в частности в доказывании по уголовным делам.

Доказывание, как важнейшая уголовно-процессуальная деятельность, осуществляется определенными участниками уголовного процесса, которых в теории доказывания называют субъектами доказывания. УПК РФ внес существенные новшества как в содержание понятия субъекта доказывания, так и в те признаки (свойства), которыми такой субъект должен обладать.

Введение в уголовный процесс принципа состязательности (ст.

Сторона обвинения представлена прокурором, следователем, начальником следственного отдела, дознавателем, частным обвинителем, потерпевшим, его законным представителем либо представителем, гражданским истцом и его представителем (п. 47ст. 5 УПК РФ). Эти участники процесса, выптол-няя функцию обвинения, осуществляют уголовное преследование лица, совершившего преступление. Как субъекты доказывания, они (в идеале) собирают, проверяют и оценивают доказательства, которые соответствуют их процессуальному интересу — обвинению. К стороне защиты относятся: обвиняемый (подозреваемый), а также его законный представитель, защитник, гражданский ответчик, его законный представитель (п. 46ст. 5 УПКРФ).

В теории состязательного уголовного процесса сторона определяется как «участник судопроизводства, который отстаивает перед судом определенный охраняемый законом интерес и пользуется для этого теми же правами, которыми обладает участник судопроизводства, отстаивающий противоположный интерес»1. Признак процессуально-правовой заинтересованности должен обязательно характеризовать участника уголовного процесса — субъекта доказьлвания. Такая правовая заинтересованность (интерес) основывается на потребности, то есть внутреннем стремлении субъекта к чему либо, его желании достичь определенного результата. Потребность вызывает активность субъекта и направляет ее на достижение конкретной цели, выступая тем самым как программа деятельности (в данном случае — доказывания).

Отсутствием правового интереса в доказывании характеризуются только те лица, которые привлекаются к участию в уголовном судопроизводстве для выполнения вспомогательных задач.

Одной из форм собирания доказательств будет их представление подозреваемым, обвиняемым, потерпевшим, гражданским истцом, гражданским ответчиком, их представителями, а также защитником суду, прокурору, следователю, дознавателю для приобщения к уголовному делу в качестве доказательств. Но до настоящего времени проблема законодательной урегулированности процессуального порядка представления доказательств остается полностью нерешенной. Это порождает и будет порождать разногласия теоретического и прикладного характера. Следует согласиться с Д.И. Бедняковым в том, что представление доказательств участниками процесса «носит в определенной степени стихийный характер и несколько видоизменяет обыганый процесс формирования доказательств»2.

В свое время А.М. Ларин высказал мнение, что следует различать процессуальный порядок принятия представляемых доказательств в зависимости от того, что представляется: вещественное доказательство или документ. В случае представления объекта, предположительно оцениваемого следователем как вещественное доказательство, для подтверждения достоверности фиксации его признаков, свойств, состояний необходимо участие понятык. Если представляется документ, то в материалах дела достаточно отметки в виде справки или надписи3.

Такая позиция не бесспорна. Представление доказательств, способ их собирания осуществляются в рамках уголовно-процессуальной деятельности в целях формирования доказательств, отвечающих определенным требованиям. Одно из них — допустимость, которая предполагает возможность проверки представленного с помощью других следственных действий. Это в одинаковой мере относится как к вещественному доказательству, так и к документу.

На наш взгляд, представление как вещественного доказательства (ст.

Поэтому ст. 86 УПК РФ целесообразно дополнить ч. 4 следующего содержания: «При представлении документов и предметов для приобщения их к уголовному делу в качестве доказательств составляется протокол в соответствии с требованиями ст. 166 настоящего Кодекса». Такое дополнение согласуется с ч. 2 ст. 84 УПК РФ, где сказано, что документы должны быть представлены в порядке, установленном ст. 86 УПК РФ.

Презумпция невиновности, существующая в российском уголовном судопроизводстве, освобождает подозреваемого и обвиняемого от обязанности доказывать свою невиновность, и бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых ими в свою защиту, лежит на стороне обвинения (ч. 2 ст. 14 УПК РФ). Но как сторона в уголовном процессе обвиняемый (подозреваемый) имеет право участвовать в доказывании по уголовному делу и этим реализовать свой процессуальный интерес — защититься от предъявленного обвинения. В связи с этим он наделен соответствующими процессуальными правами (ч. 4 ст. 47 УПК РФ), одно из которых — иметь защитника. Как правильно указывается в литературе, осуществление права на защиту есть проявление демократических основ общественного строя, необходимое условие осуществления истинного правосудия, строжайшего соблюдения законности и пра-вопорядка4.

Перенесение обязанности доказывания на обвиняемого, даже в ее малом объеме, несовместимо с презумпцией невиновности и приведет к презумпции виновности.

Анализ ряда статей УПК РФ показывает, что в отношении доказывания, например алиби, законодатель нарушает названную презумпцию и переносит бремя доказывания обстоятельств алиби на подозреваемого (обвиняемого).

Реализуя свое законное право в стадии предварительного расследования отказаться от объяснений и показаний, подозреваемый (обвиняемый) тем самым, лишается возможности защиты при производстве в суде первой инстанции. По тексту приведенной статьи усматривается, что доказывать свое алиби этим участникам необходимо самим, то есть на них перекладывается бремя его доказывания, поскольку они должны во время проведения предварительного расследования или непосредственно после его проведения, но до предварительного слушания по делу найти свидетеля их нахождения в другом месте в момент совершения преступления. Понятно, с другой стороны, чем руководствовался законодатель, прописывая данную норму — исключить случаи, когда заявление об алиби переносится лицом в судебную инстанцию, так как стадия предварительного расследования обладает большими возможностями его проверки и назначение уголовного судопроизводства (п. 2 ч. 1 ст. 6 УПК РФ) достигается быстрее. Но это не оправдывает нарушения презумпции невиновности обвиняемого, и в частности обязанности по доказыванию вины лица, которая лежит на органах, осуществляющих привлечение к уголовной ответственности.

Гражданский ответчик как участник уголовного процесса со стороны защиты — физическое или юридическое лицо, которое в соответствии с ГК РФ несет ответственность за вред, причиненный преступлением (ч.

Ряд процессуалистов положение гражданского ответчика в уголовном процессе рассматривают по аналогии с обвиняе-мым5. На наш взгляд, аналогия при этом вряд ли уместна, так как к этим участникам, прежде всего, предъявляются требования, имеющие разную правовую природу: обвиняемый привлекается к уголовной ответственности; гражданский ответчик — к гражданской ответственности. В связи с этим, указанные участники наделены неодинаковыми правами в процессе доказывания: обвиняемый — в полном объеме, а гражданский ответчик — по существу предъявленного гражданского иска.

Говоря о презумпции правосубъектности подозреваемого (обвиняемого), потерпевшего, гражданского истца и гражданского ответчика, необходимо рассмотреть вопрос о праве этих участников уголовного процесса оценивать доказательства в ходе уголовно-процессуального доказывания. В литературе по этому вопросу высказаны разноречивые суждения. Одни процессуалисты считают, что обвиняемый, его защитник, потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители не имеют права на оценку доказательств в процессе доказывания, что оценка доказательств есть мыслительная деятельность суда, прокурора, следователя, лица, производящего дознание 6. В защиту данной научной позиции В.В. Соловьев, Н.А. Громов, В.В. Николайченко указывают на то, что при оценке доказательств следователь и суд должны руководствоваться законом и правосознанием, а последнее у правоприменителя должно быть профессиональным, то есть основанным на специальном юридическом образовании, профессиональном опыте применения права, его постоянном осмыслении и совершенствовании7. В коллективном труде «Теория доказательств в советском уголовном процессе» утверждается, что оценка доказательств осуществляется также и участниками процесса. Однако при этом подчеркивается, что если оценка доказательств следователем, прокурором и судом влечет определенные правовые последствия, то оценка доказательств участниками процесса, отстаивающими свои интересы, имеет целью убедить следователя, прокурора или суд в правильности выводов соответствующего участника процесса. Лишь в этом смысле оценка доказательств участниками уголовного процесса может повлиять на его исход, а поэтому нельзя смешивать мыслительную деятельность по оценке доказательств и процессуальное значение ее резуль-татов8. М.М. Михеенко считает, что оценка доказательств обязательна только для следственных органов, прокурора и суда, а для обвиняемого, потерпевшего и других участников процесса она носит рекомендательный характер. По его мнению, нельзя рассматривать как противоречащую закону такую позицию участников процесса, когда они обращают внимание органов расследования и суда только на те доказательства, которые подтверждают их процессуальные интересы, а не оценивают всесторонне и полно всю совокупность доказательств 9.

Нам представляется, что с учетом принципа состязательности сторон такие высказывания являются не бесспорными. В соответствии со ст. 244 УПК РФ обвинитель, подсудимый, защитник, а также потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители в судебном разбирательстве пользуются равными правами по представлению доказательств, участию в исследовании доказательств и заявлению ходатайств. Такое положение закона позволяет сделать вывод, что в стадии судебного разбирательства в уголовно-процессуальном доказывании принимают участие все его участники, как сторона обвинения (государственный обвинитель, потерпевший, представитель потерпевшего, гражданский истец, представитель гражданского истца), так и сторона защиты (обвиняемый, законный представитель обвиняемого, гражданский ответчик, представитель гражданского ответчика). Тем не менее анализ статей 246—250 УПК РФ, содержащих специальные нормы, регулирующие участие в судебном разбирательстве отдельных участников, показывает, что закон регламентирует различный объем их прав, в том числе и на оценку доказательств по делу. Обвинитель и защитник имеют право участвовать в их исследовании, излагать суду свое мнение по существу обвинения и др. Кроме того, защитник может изложить мнение о доказанности обвинения. В отношении подсудимого, потерпевшего, гражданского истца и гражданского ответчика УПК РФ таких прав не предоставляет, чем, на наш взгляд, нарушается принцип состязательности сторон.

Оценка доказательств участниками процесса осуществляется в своих процессуальных интересах обвинения и защиты. Это вполне оправдано, как уже указывалось, в этом суть состязательности. Игнорировать мнение других участников, кроме органов и должностных лиц, осуществляющих уголовный процесс по вопросам доказанности или недоказанности обстоятельств, подлежащих установлению по уголовному делу, уголовное судопроизводство не может. Например, А.П. Гуляев предлагал в новом УПК РФ предусмотреть участие прокурора в судебном разбирательстве только по делам о преступлениях с наказанием свыше 10 лет лишения свободы и по ряду других дел, перечень которых должен быть установлен в законе. По другим делам, где имеющаяся совокупность доказательств виновности не требует реальной состязательности в суде, она может реализоваться в других формах, в том числе в виде обеспечения участия таких представителей стороны обвинения, как потерпевший или гражданский истец, соответствующего порядка ведения судебного заседания, равенства прав сторон10. Такая позиция также противоречит принципу состязательности сторон, который должен осуществляться по всем уголовным делам, а не выборочно. По существу, предлагалось делить состязательность на реальную и декларированную, при этом обеспечивать разные ее виды разными способами. Тем не менее особый порядок принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением и есть то противоречие принципу состязательности, которое имеется в УПК РФ. Опыт зарубежных государств показывает, что применение этого порядка в уголовном процессе приводит к негативным последствиям, выражающимся в применении угроз и насилия в отношении обвиняемого для получения желаемого признания вины11. «Сделки на случай признания вины» между прокурором и обвиняемым — вот реальность, которая в ближайшем будущем ждет уголовный процесс России.

В УПК РФ (ст. 20—22, 246) по делам публичного и частно-публичного обвинения государственный обвинитель имеет право отказаться от обвинения. В этом случае в соответствии сп. 2 ст. 254 УПК РФ дело прекращается в судебном заседании. Однако иногда позиция потерпевшего не сходится с позицией государственного обвинителя и поэтому непонятно, почему потерпевший лишен права самостоятельно поддерживать обвинение по таким делам. Состязательность должна допускать спор потерпевшего не только с защитой или подсудимым, но и с прокурором. В противном случае право потерпевшего на судебную защиту по данной категории дел ставится в зависимость от усмотрения государственного обвинителя (прокурора).

Состязательный уголовный процесс в его классическом понимании предполагает такое его построение, при котором производство по делу заключается в борьбе, состязании двух равноправных сторон, а конечный итог такой борьбы определяется независимым и беспристрастным судом, основной и единственной целью которого и является разрешение спора в пользу одной из сторон.

В таких условиях суд уже не является органом уголовного преследования, поэтому активную роль в доказывании должны прежде всего проявлять стороны обвинения и защиты, участвующие в судебномразбирательстве. Исходя из этого, в судебном заседании: 1) первой представляет суду для исследования доказательства сторона обвинения, второй — сторона защиты (ч. 2 ст. 274 УПК); 2) при согласии подсудимого дать показания первыми его допрашивают защитник и участники судебного разбирательства со стороны защиты, затем — государственный обвинитель и участники судебного разбирательства со стороны обвинения (ч. 1 ст. 275 УПК); 3) при допросе свидетеля первой задает вопросы та сторона, по ходатайству которой он вызван в судебное заседание (ч. 3 ст. 278 УПК); 4) оглашение показаний потерпевшего и свидетеля, ранее данных при производстве предварительного расследования или судебного разбирательства, а также демонстрация фотографических негативов и снимков, диапозитивов, сделанных в ходе допросов, воспроизведение аудио- и (или) видеозаписи, киносъемки допросов допускаются с согласия сторон в случае неявки потерпевшего или свидетеля, за исключением заявленного в суде отказа потерпевшего или свидетеля от дачи показаний (ч. 1 ст. 281 УЖ); 5) во всех судебный действиях обязательно участвуют стороны обвинения и защиты и др. Таким образом, активность суда по доказыванию в судебном разбирательстве ограничена. Критерием ограничения является выполнение процессуальных функций, которые осуществляют стороны обвинения и защиты.

Презумпция правосубъектности как одна из основных общеправовых презумпций должна строго соблюдаться в уголовном судопроизводстве. Вместе с другими уголовно-процессуальными презумпциями, воздействуя на процесс доказывания по уголовному делу, она, в конечном итоге, влияет на оценку доказательств, упорядочивает процесс познания имеющих значение для дела обстоятельств, содействует установлению истины по делу.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Савицкий В.М. Государственное обвинение в суде. М., 1971.

С. 96.

2 Бедняков Д.И. О принятии предметов и документов, представленных в порядке ч. 2 ст. 70 УПК РСФСР // Процессуальные вопросы предварительного расследования на современном этапе. Волгоград, 1988. С. 67.

3 Ларин А.М. Истребование и представление документов в стадии расследования // Актуальные проблемы совершенствования след-ственныхдействий. Ташкент, 1982. С. 67.

4 Леви А.В., Игнатьева М.В., Капица Е.И. Особенности предварительного расследования преступлений, осуществляемого с участием адвоката. М., 2003. С. 4.

5 См.: напр. Понарин В.Я. Защита имущественных прав личности в уголовном процессе России. Воронеж, 1994. С. 138; Шадрин В.С. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. М., 2000. С. 215.

6 Мухин И.И. Важнейшие проблемы оценки судебных доказа-тельстввуголовномигражданскомсудопроизводстве. Л., 1974. С. 3, 5;

Резник Г.М. Внутреннее судейское убеждение и преюдиция // Советская юстиция. 1971. №7. С. 3; Курс советского уголовного процесса. Общаячасть / Авт. кол.: В.Б.Алексеев, Л.Б.Алексеева, В.П.Божьев и др.; Подред. А.Д. Бойкова, И.И. Карпеца. М., 1989. С. 614—615 и др.

7 Соловьев В.В., Громов Н.А., Николайченко В.В. Доказывание, доказательства и их источники в уголовном процессе. Саратов, 1995. С. 117.

8 Теория доказательств в советском уголовном процессе / Отв. ред. Н.В. Жогин. М., 1973. С. 428; Аналогичной точки зрения придерживается Ц.М. Каз (см.: Каз Ц.М. Субъекты доказывания в советском уголовном процессе: Государственные органы / Под ред. Р.Ф. Носковой. Саратов, 1968. С. 13—14).

9 Михеенко М.М. К вопросу о правовой регламентации оценки доказательств и их источников в советском уголовном процессе // Актуальные проблемы доказывания в советском уголовном процессе. М., 1981. С. 20.

10 Гуляев А.П. Принципы уголовного процесса — найдут ли они отражение в законе? // Журнал российского права. 1997. № 3. С. 108.

11 См.: Гуценко К.Ф., Головко Л.В., Филимонов Б.А. Уголов- ныйпроцесс западных государств. М., 2001. С. 205—206.

А.П. Кругликов И.А. Бирюкова