Право на неприкосновенность частной жизни

Предупреждение беременности и аборты. Первый шаг в развитии права на неприкосновенность частной жизни [right to privacy] подчеркнуто уходил от применения доктрины материальной надлежащей правовой процедуры.

В совпадающем мнении одного судьи была отмечена оговорка IX поправки о неопределенном наборе «других прав, сохраняемых народом». Совпадающие мнения двух других судей основывались на идее материальной надлежащей правовой процедуре. Но, несмотря на заявленный Судом отказ следовать решению по делу Lochner V. New York, мнение большинства ссылалось на два решения Верховного суда по делам «локнеровского периода»: Meyer v. Nebraska[1693] и Pierce v. Society of Sisters[1694]. Решением по делу Meyer v. Nebraska Верховный суд отменил закон Небраски, который запрещал обучать детей любому языку, кроме английского, в любой государственной или частной школе. Верховный суд постановил, что понятие «свобода» из клаузулы о «надлежащей правовой процедуре» включает «определенные основные права, которые должны соблюдаться». При принятии решения по делу Pierce V.

При вынесении решения по делу Roe V. Wade', в котором рассматривался вопрос о праве на аборт, большинство судей Верховного суда напрямую обосновали свои позиции, исходя из доктрины материальной надлежащей правовой процедуры. Видимо для подтверждения выбора «правильной» группы ценностей, которые наполняют понятие «свобода», судья Г. Блэкман в своем мнении произвел исчерпывающее исследование истории права об абортах, начиная с древнегреческого периода, и рассмотрел все медицинские, философские и религиозные составляющие затронутых вопросов. Он установил, что право на неприкосновенность частной жизни включало право на производство аборта, но при этом признал, что в противовес этому праву существует два государственных интереса: интерес в сохранении здоровья матери и интерес в сохранении «потенциальной человеческой жизни». Основываясь на этом и на медицинских знаниях о развитии эмбриона, Верховный суд разделил период беременности на три триместра[1695]. Поскольку рождение ребенка в первом триместре представляет бульшую угрозу для здоровья матери, чем аборт, и плод нежизнеспособен вне тела матери, ни один из двух государственных интересов не превалирует. Аборты в последнем триместре в конце периода беременности представляют собой значительную угрозу для здоровья матери, и уничтожают плод, который способен выжить вне материнского тела. Поэтому, интерес государства в регулировании абортов в последний период беременности становится «главенствующим», и оно может совсем запретить аборты за исключением случаев, когда необходимо спасти жизнь матери. Во время среднего триместра интерес государства в сохранении здоровья матери сильнее, чем во время первого периода, и оно может предусматривать необходимые для обеспечения этого интереса меры, такие как установление требования о том, чтобы процедура выполнялась в соответствующем медицинском учреждении, например, в больнице или клинике.

После разрешения дела Roe v. Wade начались бесконечные тяжбы по проблемам, которые были им подняты. Было отменено несколько актов штатов, которые делали аборты более дорогими и требовали, чтобы они проводились в больницах[1696]. Верховный суд отменил закон (на основании его неопределенности), который обязывал врача устанавливать жизнеспособность плода перед совершением аборта[1697], но позднее признал конституционным более конкретное требование о проверке жизнеспособности плода, применяемое к абортам при сроке беременности более двадцати недель[1698]. В других делах он отменил требование о получении согласия отца на аборт, либо согласия родителей матери в случае ее несовершеннолетия[1699], однако позднее оставил в силе закон, требующий, чтобы несовершеннолетняя мама либо уведомляла обоих родителей, либо получала разрешение суда перед совершением аборта[1700]. Верховный суд также не признал обоснованными доводы против федеральных законов и законов штатов о социальном обеспечении, которыми запрещалось выделение бюджетных средств на производство абортов нуждающимся женщинам. С другой стороны он управомочил бюджетное финансирование деторождения. В одном из своих решений Верховный суд постановил, что государство не может создавать препятствия на пути женщины, которая хочет сделать аборт, но не обязано предоставлять средства для реализации ее права[1701]. В конце концов, спустя почти 20-летний период применения решения по делу Roe V. Wade и при все возрастающем по всей стране числе граждан, протестующих против абортов, Верховный суд согласился в 1992 году рассмотреть вопрос об отмене правила из решения по делу Roe у. Wade в решении по делу Planned Parenthood of Southeastern Pennsylvania v. Casey*.

В решении Верховного суда США по делу Planned Parenthood of Southeastern Pennsylvania v. Casey несколько судей в совместном мнении признали конституционными два ограничения на право производить аборт, которые содержались в законе Пенсильвании. Одним из таких ограничений, конституционность которого была признана решениями Верховного суда по ранее рассмотренным, являлось требование в отношении несовершеннолетних о получении согласия родителей или судебного разрешения на аборт.

Однако при незначительном перевесе большинства Верховный суд не отменил решение по делу Roe у. Wade. При принятии такого решения Верховный суд жестко придерживался доктрины stare decisis. Во мнении судьи Сандры О’Коннор, представляющем мнение большинства, было отмечено, что «[ц)елое поколение выросло на беспрепятственном восприятии роли концепции свободы, связываемой с делом Roe V. Wade, в определении правоспособности женшин в обществе», и что доктринальные основания решения по делу Roe v. Wade «не противоречат другому прецеденту, устанавливающему критерии анализа границ личной свободы». Следовательно, «аргумент в пользу подтверждения действительности главного вывода по делу Roe V. Wade сильнее, как бы каждый из нас этому лично не противился...». Верховный суд также упомянул о публичных протестах против его решения по делу Roe V. Wade, которые выражались в обществе в последние годы. Однако он не просто не придал им значения, а наоборот, счел их причиной не отменять решение по делу Roe v. Wade. Видимость того, что Верховный суд Соединенных Штатов «поддался политическому давлению» нанесла бы ушерб его моральному авторитету и престижу[1703].

Отвергая нападки на решение по делу Roe v. Wade, Верховный суд отметил основные, в его понимании, черты права на производство аборта, избегая использованного при вынесении решения по делу Roe V. Wade строгого анализа с разделением на три триместра. Он постановил, что до момента появления у плода жизнеспособности, женщина имеет право прервать беременность, и закон штата является неконституционным, если он устанавливает «чрезмерные обременения» в отношении решения женщины, то есть если он нацелен на создание или приводит к созданию существенного препятствия к производству аборта. После того, как плод становится жизнеспособным, государство, в целях обеспечения интереса сохранения потенциальной человеческой жизни, может регулировать и даже запрещать аборты, кроме случаев, когда «на основании надлежащего медицинского заключения необходимо сохранить жизнь или здоровье матери»[1704].

Самым последним решением по вопросу об абортах Верховный суд США снова при перевесе пяти членов суда против четырех отменил установленный в Небраске уголовно-правовой запрет на производство так называемых абортов «с частичным рождением» [partial birth]. В обоснование решения он привел два довода. Во-первых, закон устанавливал исключение только для случаев, когда такая процедура была необходима для спасения жизни матери, а не для сохранения ее здоровья. Во-вторых, законодательное определение запрещенной процедуры было таким широким, что охватывало многие возможности совершения аборта с начала периода жизнеспособности плода, широко применяющиеся и четко охраняющиеся прецедентом по делу Roe V. Wade[1705].