Потребность в процессуально пассивном субъекте принятия решений
Одним из фундаментальных принципов состязательной системы является непременное условие — активная функция расследования и собирания доказательств по делу и более пассивная функция исследования собранных доказательств и разрешения дела должны быть отделены друг от друга.
Необходимость такого разделения функций обосновывается мыслью о том, что при соединении этих функций в одном субъекте принятия решений исполнение первой из них неизбежно сказывается на исполнении второй — субъекты принятия решений в процессе, которые при этом собирают еше и доказательства по делу, утрачивают свою беспристрастность ввиду своей активной следственной роли.Как говорится в часто цитируемом докладе по вопросам состязательного судопроизводства, подготовленном комитетом Американской ассоциации юристов (далее — ААЮ), корень данной проблемы заключается в «естественной человеческой склонности судить слишком быстро о том, что до конца не понятно, на основании знакомых образцов»[329]. Мы все сталкиваемся с естественным человеческим стремлением навести порядок в хаосе путем оценки и структурирования информации так, как мы ее воспринимаем. Однако субъекты принятия решений находятся под особым давлением обстоятельств, заставляющих их поступать именно так, поскольку на них лежит задача разрешения дела. В результате субъект принятия решений уже на ранних стадиях — пока еще идет сбор информации - склонен начать выстраивать свои теории по поводу значения доказательств. Даже процессуально пассивный субъект принятия решений может удариться в преждевременное теоретизирование. Тем более те субъекты, которые принимают решения и при этом сами активно ведут расследование, не могут избежать соблазна такого теоретизирования. Сама природа работы субъекта расследования такова, что он попросту не в состоянии наметить для себя, какие вопросы задавать фигурантам следствия или в каком направлении вести расследование, не дав, прежде всего, оценку значению ставшей известной ему информации[330].
Основная опасность преждевременного теоретизирования состоит в том, что теории обретают застывшие формы, становятся безапелляционными задолго до того, как им надлежит стать таковыми. Как поясняется в указанном докладе комитета Американской ассоциации юристов, «то, что начинается как предварительная диагностика для выработки основных направлений расследования, быстро и незаметно превращается в непреложное умозаключение, поскольку вся информация, поддерживающая это умозаключение, накладывает сильный отпечаток на сознание. В то время как всё, что идет вразрез с данным умозаключением, воспринимается с меньшим вниманием». Преждевременное теоретизирование усиливает эффект предвзятости в условиях, когда вопрос о том, какие дополнительные доказательства должны быть исследованы, находится под контролем субъекта расследования. Так будет в случае, если функция субъекта расследования совмещается с функцией судьи. Привнесение своего «я» в черновую теорию обуславливает сильную подсознательную мотивацию направить расследование в русле той информации, которая подтверждает такую теорию, и в обратном направлении от информации, этой теории противоречащей[331].