с. Последствия преступления как основание для возникновения трансграничной юрисдикции
Если лицо, находящееся на территории одного государства, выстрелом из пистолета убивает человека по другую сторону государственной границы, находящегося на территории другого государства, то вполне понятно, что в этом случае второе государство должно иметь возможность судить преступника по своим законам.
В сущности, можно утверждать, что в данном случае преступление совершено на территории обоих государств, ведь важнейший его элемент — убийство потерпевшего — произошел на территории второго государства. В последнее время этот «принцип оценки последствий» [effects principle] все чаще и чаше применяется различными государствами в отношении менее значимых экономических последствий.Ограничения в отношении применения принципа оценки последствий, действующие в различных странах. Нормы международного права в отношении оценки последствий в целом достаточно либеральны. Впервые этот принцип был применен в 1927 году в решении Постоянной палаты международного правосудия по делу о французском почтовом судне «Лотос» (Франция против Турции) [ The S.iS[3386]. Lotus (France v. Turkey)']. Суть дела заключалась в следующем: в международных водах произошло столкновение французского судна с турецким, в результате которого погибли и получили ранения несколько турецких моряков; по утверждению турецкой стороны, столкновение произошло из-за халатности капитана французского судна, гражданина Франции. Турецкая сторона возбудила уголовное дело в турецком суде, эти действия были опротестованы французской стороной. Постоянная палата международного правосудия отклонила ходатайство Франции о применении принципа территориальной юрисдикции, отметив, что, согласно нормам международного права, государства не обязаны ограничивать применение своего законодательства собственной территорией. В более общем плане Палата заявила, что международное право «предоставляет [государствам] <...> достаточно широкие рамки собственного усмотрения» и что «каждое государство вправе применять те принципы, которое оно сочтет наилучшими и наиболее подходящими к обстоятельствам конкретного дела».
Многие страны, отмечается в заключении Палаты, считают, что преступление совершено на их территории, «если там имел место один из элементов преступления, особенно его последствия»[3387]. Более того, говорится в заключении, существует презумпция обоснованности притязаний государств на осуществление трансграничной юрисдикции, и бремя доказывания того, что принцип трансграничной юрисдикции не применяется, лежит на государстве, выступающем против такого утверждения[3388].Критерии оценки последствий, предусмотренные американским правом. Вопрос о применении критериев оценки последствий в американском законодательстве — один из наиболее спорных в сфере определения законодательной юрисдикции. Споры на эту тему в основном ведутся в связи с проблемами антитрестовского регулирования[3389]. В решении Апелляционного суда (по II федеральному апелляционному округу) по делу компании «Алкоа», вынесенном в 1945 году [United States v. Alumipum Co. of America (Alcoa)[3390]], был сформулирован новый принцип, известный как «принцип оценки последствий по делу “Алкоа”». В этом деле фигурировал сговор американских и зарубежных страховые компании, заключавшийся в отказе заключать договоры перестрахования, если в них отсутствуют определенные положения об ограниченной ответственности страховщиков. Согласно «принципу оценки последствий по делу “Алкоа”» антитрестовское законодательство США применяется в отношении действий иностранцев, если эти действия: (1) имеют своей целью оказание воздействия на торговую деятельность в США и (2) фактически влияют на торговую деятельность в США. Более того, если государственное обвинение докажет наличие умысла, считается доказанным и факт влияния на американскую торговлю, если только обвиняемый не докажет, что никакого влияния нет или что оно малозначительно[3391].
Критика применения американскими властями принципа учета последствий. Расширение подсудности дел о монополиях американским судам на основании принципа учета последствий вызывает серьезные возражения со стороны других стран, особенно европейских.
В теоретическом плане эти возражения сводятся к необоснованности применения критерия последствий вне сферы непосредственных, материальных, осязаемых последствий, - например, таких, как убийство человека, находящегося по другую сторону государственной границы, выстрелом из пистолета. Если распространить этот принцип на другие, менее материальные последствия, например, влияние экономической деятельности в США на другие государства, он может служить основанием для трансграничной юрисдикции по очень широкому кругу дел2.Выдвигаются возражения и практического плана. Они, заключаются в том, что привлечение к ответственности граждан того или иного государства может приводить к нарушению суверенитета этого государства. В ответ на это власти США заявляют, что компании, желающие действовать на выгодном американском рынке, должны вносить определенную «плату» — подчиняться тем же правилам, которые действуют в отношении всех участников этого рынка.
Некоторые страны не ограничились дипломатическими протестами и приняли так называемые «блокирующие законы» [blocking statutes]. Например, в Великобритании был принят Закон о защите национальных торговых интересов [Protection of Trading Interests Act][3392], запрещающий исполнение судебных и арбитражных решений о «взыскании ущерба в многократном размере», — явно в ответ на положения антитрестовских законов о взыскании денежных санкций, размер которых втрое превышает реально понесенный ущерб. Кроме того, закон предоставляет представителям органов исполнительной власти Великобритании право не допускать исполнения судебных распоряжений о предоставлении доказательств по делу. Наконец, закон содержит положение «о возврате возмещенного ущерба», позволяющий британским компаниям, возместившим ущерб по решению американского суда, добиваться через английский суд взыскания с истца двух третей уплаченной ему суммы.
Как заметил недавно руководитель американского ведомства по исполнению антитрестовского законодательства, «вплоть до 1990-х годов в ответ на проведение «в США расследований по антитрестовским делам» правительства иностранных государств нередко бросались на защиту своих компаний, обвиняли США в «стремлении применять американское право вне своей территории», угрожали применением блокирующих законов и выражали изумление по поводу того, что какой-то стране зачем-то нужно принимать законы в зашиту конкуренции, и тем более добиваться их исполнения[3393].
В последние годы напряженность, вызванная применением американского антитрестовского законодательства, несколько снизилась благодаря воздействию двух факторов.
Первый фактор — это конвергенция антитрестовских норм и проведение энергичного курса исполнения этих норм; другие страны вводят требования, аналогичные американским, сознавая опасности, которые могут представлять картельные соглашения. Особенно жесткие требования введены в Европейском Сообществе для защиты собственного рынка от недобросовестной конкуренции, и Суд Европейских Сообществ активно обеспечивает исполнение этих норм на основе принципа учета последствий[3394].
Второй фактор заключается в том, что принимаются меры по обеспечению единообразия подходов к исполнению соответствующих норм и требований и недопущению международной напряженности; такие меры принимаются и под эги- интересам государства, как их понимает суд, не дело судов. Это — функция политическая»[3395].
Критерий разумности в американском законодательстве. В результате возражений со стороны иностранных государств Верховный суд США и американские власти стали проявлять бблыпую осторожность в отношении потенциальных коллизий, связанных с нормами права иностранных государств и их суверенитетом. Появились заявления о том, что решения о подсудности того или иного дела американским судам должны приниматься с учетом общих норм о «международной вежливости», аналогичных критериям «разумности», предусмотренным статьей 403 Сборника правовых норм США в области внешних сношений в обновленной редакции, — заявление на этот счет содержится даже в одном из решений Верховного суда[3396].
Однако при анализе конкретных оснований применения принципа трансграничной законодательной юрисдикции Верховный суд почти не рассматривает и не учитывает баланс интересов[3397]. При рассмотрении иска компании «Хартфорд иншурэнс» к властям штата Калифорния [Hartford Insurance Co. v. California[3398]], касавшегося применения антитрестовских законов, Верховный суд просто исходил из того (без вынесения соответствующего решения), что в отношении подсудности антитрестовских дел действуют нормы «международной вежливости».
Однако, в конце концов, Верховный суд сформулировал следующую норму: трансграничное применение антитрестовского законодательства может быть оспорено только в случае возникновения противоречий между американским правом и правом соответствующего иностранного государства. Отказавшись принять к производству иск британских страховых компаний, поддержанный правительством Великобритании в качестве amicus curiae[3399], Верховный суд указал: претензии этих компаний сводились к тому, что рассматриваемая деятельность является предметом регулирования со стороны британского парламента, и опротестованные действия ни в коей мере не противоречат британским законам и практике. Поскольку в данном случае не ставился вопрос о невозможности одновременного соблюдения правовых норм обоих государств, Верховный суд не усмотрел коллизии британского права с американским правом и, следовательно, оснований для ограничения сферы действия последнего[3400].Регулирование сделок с ценными бумагами и других видов деятельности. Американские законы против мошенничества при публикации предложений о продаже ценных бумаг и при их продаже применяются в других странах практически на тех же основаниях, что и антитрестовское законодательство. Однако зачастую мошеннические операции с ценными бумагами и другими товарами совершаются на одной из американских бирж, и, таким образом, связь подобных деяний с территорией США носит более конкретный характер, чем их возможные последствия[3401]. Кроме того, в данной области едва ли возможны коллизии с интересами иностранных государств: немногие страны мира поощряют публикацию ложных сведений и сделки с использованием конфиденциальной служебной информации. Закон Лэнхэма о защите товарных знаков [the Lanham Trade-Mark Act], предусматривающий защиту зарегистрированных в США товарных знаков, также применяется на территории других стран[3402].
Конституционные ограничения в отношении трансграничного действия американского права. В главе VII рассматривались конституционные ограничения, обусловленные нормами надлежащей правовой процедуры и связанные с трансграничной законодательной юрисдикцией американских штатов в отношении других американских штатов[3403].
Эти ограничения относятся также и к трансграничной юрисдикции отдельных американских штатов в отношении деяний, совершаемых на территории иностранных государств. Однако ограничения, связанные с соблюдением принципов надлежащей правовой процедуры, достаточно либеральны, и проблемы с ними возникают нечасто[3404].Материалы дел последних лет свидетельствуют о том, что ограничения, связанные с соблюдением принципов надлежащей правовой процедуры, в целом соответствуют ограничениям, предусмотренным международно-правовыми нормами; в них отмечается, что «принципы международного права вполне подходят в качестве примерных критериев при решении проблем с учетом требования о соблюдении требований надлежащей правовой процедуры»[3405].
е. Применение принципа законодательной юрисдикции с согласия иностранного государства
Правовой статус американских военных баз за рубежом. Наиболее характерными примерами применения принципа трансграничной законодательной юрисдикции являются договоры о статусе вооруженных сил, на основании которых создаются американские военные базы за рубежом[3406]. Эти договоры и заключаемые на их основе исполнительные соглашения, как правило, предусматривают, что суды США рассматривают дела о правонарушениях, связанных с военной службой (под ними понимаются «правонарушения, возникшие в результате любых действий или упущений военнослужащего при исполнении служебных обязанностей»), а также правонарушениях, связанных с государственным имуществом или военнослужащими США; дела обо всех прочих правонарушениях рассматривают суды страны пребывания[3407]. Некоторые договоры о статусе вооруженных сил содержат более жесткие ограничения. Правонарушения, совершенные американскими гражданами, в большинстве случаев подпадают под действие Единообразного кодекса военной юстиции США [Uniform Code of Military Justice][3408].
Напряженность возникает в случаях совершения военнослужащими при исполнении служебных обязанностей преступлений, повлекших за собой тяжкие последствия по отношению к гражданам стран пребывания. Так, в 1998 году самолет морской пехоты США, вылетевший с базы в г. Авиано (Италия), следуя на малой высоте, порвал кабель подвесной канатной дороги в районе г. Кава- лезе; в результате аварии вагон подвесной дороги сорвался вниз, погибли 20 человек. Учитывая, что трагедия имела отношение к военной службе, итальянский суд определил, что дело американских летчиков относится к ведению вооруженных сил США. Летчики предстали перед военным судом, им было предъявлено обвинение в непредумышленном убийстве, но — к ужасу родственников погибших - суд признал их невиновными. В 2001 году сержант ВВС США, проходивший службу на Окинаве, был обвинен в изнасиловании местной жительницы. Дело было передано на рассмотрение властям Японии, так как преступление не имело отношения к военной службе. Кроме того, американские власти могут добровольно отказаться от возможности рассмотреть дело в американских судах и передать лицо, совершившее правонарушение, властям страны пребывания[3409].
Статус дипломатических учреждений. Помещения зарубежных дипломатических и консульских учреждений — поскольку они принадлежат другому государству и с согласия властей страны пребывания контролируются этим государством — казалось бы, должны иметь такой же статус, как и военные базы. Однако, как отмечается в Сборнике правовых норм США в области внешних сношений в обновленной редакции, хотя «эти помещения пользуются неприкосновенностью» со стороны властей страны пребывания и защищены положениями соответствующих международных договоров и нормами международного обычного права, это «не означает, что к ним применяется принцип экстерриториальности. Деяния, совершенные на территории дипломатических и консульских миссий, подлежат территориальной юрисдикции принимающего государства...»[3410]. «Помещения дипломатических учреждений и их имущество подлежат юрисдикции страны пребывания, которая вправе устанавливать правовые нормы, разрешать споры и добиваться принудительного исполнения законов, за исключением случаев и обстоятельств, когда осуществление юрисдикции приведет к нарушению неприкосновенности помещений и к невозможности их использования в предусмотренных целях»[3411].