Ь. Оценка различий фактических обстоятельств в прецедентах, устанавливаемых на основе норм общего права
Вопрос о важности фактов в судебных прецедентах, устанавливаемых на основе норм обшего права, чаше всего решается изучением «семейства» сходных дел и лежащих в их основе принципов права.
Чтобы проиллюстрировать этот процесс, мы вернемся к более ранним примерам, связанным со спором между собственниками имущества и последующими покупателями.Обоснование по аналогии в примере, основанном на нормах общего права. Представим, что суд вынес решение по Делу № 1 (хищение и последующая продажа лодки: суд удовлетворил иск собственника). Теперь суду предстоит решить Дело № 2 (приобретение лодки мошенническим образом), в котором иск подан против добросовестного приобретателя. С одной стороны, в основе Дела № 1 и аналогичных дел о зашите прав собственников имущества лежит понимание того, что право собственности на имущество — благо для общества, а усиление зашиты этого права должно способствовать тому, чтобы собственники вкладывали деньги и сохраняли свою собственность. С другой стороны, для общества не менее важным является право на свободную торговлю товарами. Можно утверждать, что было бы неразумно обременять добросовестного приобретателя дополнительным риском, связанным с возможностью появления в любой момент первоначального собственника, который даже спустя годы может потребовать возврата своего имущества. В Деле № 1 суд все же решил возложить бремя этого риска на покупателя в случае, если имеет место кража имущества, во имя зашиты права собственности на имущество и для воспрепятствования ворам[304].
Дело № 2 отличается, наверное, потому, что собственникам проще обезопасить себя от мошенничества, нежели от кражи. Собственник имущества может предотвратить обман, если будет настаивать на проверке средства платежа, тогда как кража может произойти в любой момент и, чаще всего, неожиданно. В то же время последующий покупатель в меньшей степени способен защитить себя от мошенничества, чем от кражи.
Покупатели на рынке в целом обладают ограниченной возможностью проверить утверждения о законности титула на собственность. Но покупателям еще сложнее проверить истинность права собственности в случаях, когда продавец завладел имуществом в результате мошенничества. Сделка может выглядеть как совершенно добросовестная купля-продажа даже с предъявлением квитанции, подписанной собственником. На самом же деле, если чек, который собственник получил в оплату, не оказался бы позже ничтожным, сделка соответствовала бы всем требованиям купли-продажи, включая тот факт, что собственник во время передачи имущества добровольно отказался от права владения им.Для нашего анализа представим, что суд решает Дело № 2 в пользу покупателя. Суд установил, что в отличие от кражи, когда перехода права собственности не происходит, мошенническая сделка содержит многие элементы обычной купли-продажи, включая намерение собственника передать свое право собственности; таким образом, можно сказать, что покупатель-мошенник все же получил пусть спорный, но правовой титул. Итак, собственник может обратиться в суд с требованием признать ничтожным присвоенный мошенником правовой титул, и вернуть свое имущество, но если имущество перепродано добросовестному приобретателю прежде, чем суд признал правооснование недействительным, это правооснование переходит к покупателю, и собственник уже не может истребовать имущество от этого покупателя[305].
Теперь представим, что возникает Дело № 3 о продаже приобретенной мошенническим образом картины, при этом покупатель заплатил низкую цену и слышал о сомнительном характере права собственности продавца. Дело № 3 аналогично Делу № 2, за исключением того факта, что покупатель, судя по всему, имел основания подозревать о связанных с картиной проблемах. Обсуждение обстоятельств Дела № 2 указывает на важность этой разницы в фактах, так как в основе решения по этому делу лежала обеспокоенность судей тем, что покупателям на рынке сложнее выяснить дефект права собственности в случаях мошенничества.
С точки зрения этого фактора, покупатель в Деле № 3 отличается от покупателя в Деле № 2: низкая цена и слухи должны были подсказать ему о необходимости проведения дополнительной проверки. Более тонкое основание для решения Дела № 3 не в пользу покупателя, которое можно составить исходя из прежних дел, касается предосудительности поведения сторон. В Деле № 1 суд частично обосновал свое решение желанием воспрепятствовать ворам. В Деле № 2 суд не оспаривал возможности собственника истребовать имущество из владения злоумышленника, совершившего обман. Тот, кто воспользовался совершенным мошенничеством, как это сделал покупатель в Деле № 3, немногим лучше вора или мошенника и не должен извлекать выгоду из своего поведения.«Призрачные» прецеденты. Приведенная аналогия свидетельствует о том, что «прецедентов» может быть больше, чем решенных дел. Например, в Деле № 2 утверждалось не только, что ситуация с мошеннической передачей правового титула ошичалась от ситуации с кражей в Деле № 1, но и что мошенническая передача была сходна с подлинной кушей-продажей. Решьного дела по поводу подлинной купли-продажи не было. Но мы можем гипотетически предположить, что суд не примет претензии собственника, получившего запрошенную им цену и совершившего продажу, а потом, передумав, решившего истребовать вещь у покупателя. Аналогичный гипотетический «прецедент» использовался и для дополнительного обоснования решения по Делу № 3. Суд в Деле № 3 непременно должен был предположить, что собственник выиграет свой спор с мошенником. Он затем использовал этот «призрачный» прецедент в качестве одного из мотивов решения отказать покупателю, который воспользовался совершенным мошенничеством, в праве истребовать свое имущество из чужого владения.
Переработка прецедента. Аргументация, приведенная в Деле № 2 и в Деле № 3, указывает также на то, что суд, полагающийся на прецеденты, не связан полностью логикой ранее вынесенных решений. Так, решение суда по Делу № 1 частично основывалось на довольно формальной теории о том, что правовой титул к вору не перешел.
Прецедент был переработан в свете решений по более поздним делам, чтобы он более точно соответствовал общей теории о необходимости зашиты собственности и возможности покупателей обезопасить себя на рынке[306].с. Выбор между дедукцией и аналогией в правовом обосновании: простые и сложные дела
Обсудив методы дедуктивного обоснования и обоснования по аналогии в сфере прецедентного нормотворчества, было бы уместно поговорить о том, в каких ситуациях судьи или адвокаты отдают предпочтение тому или иному подходу. В некоторых случаях судебные мнения или аргументы адвокатов полностью построены на сравнительном анализе фактических различий между рассматриваемым делом и существующими прецедентами. В других ситуациях суд синтезирует норму на основе действующих прецедентов и применяет ее дедуктивно, как норму статутного права. Выбор подхода зависит от ряда факторов, включая личный стиль самого судьи в процессе принятия им решений по делу.
Использование дедуктивного обоснования решения, исходя из общих норм, установленных прецедентами, особенно удачно при разрешении простых дел или простых частей дел. Возвращаясь к примеру с гипотетическим имуществом, представим, что после вынесения решения по Делу № 3 возникает Даю № 4, в котором покупатель краденого имущества реально способствовал совершению кражи. Суд может решить это дело, сославшись на установленную ранее норму общего права, на «серию» дел с № 1 по № 3, а также другие наиболее заметные дела в конкретном «семействе» дел[307]. Так как исследуемый вопрос совершенно ясен, суду не нужно устанавливать степень аналогии фактов по этим делам[308].
На самом деле дедуктивное обоснование решений на основе формулировок резолютивных обобщений или норм прежних дел пригодно только для решения ясных или «простых» дел. Аргументация в более сложных делах может начинаться с дедуктивного обоснования, но затем возникают противоречия относительно того, какая именно синтезированная норма применима к рассматриваемому судом делу и есть ли такая «норма» вообще. Когда такое происходит, суд немедленно обращается к обоснованию доводов по аналогии с фактами предыдущих дел, пытаясь применить их или убедиться в их неприменимости к фактам рассматриваемого деда.