Обыски «останови и обыщи», санкционированные Верховным судом в решении по делу Терри
Личный обыск «>останови и обыщи» [«stop and frisk»]. Важной для правоохранительной практики формой временного задержания лиц, допускаемой толкованиями IV поправки к Конституции, являются задержание и быстрый личный обыск человека «по правилам дела Терри» — по названию дела Terry v.
Ohio', рассмотренному Верховным судом США. Обстоятельства дела таковы. Сотрудник полиции обратил внимание на двух мужчин, прогуливавшихся туда и сюда напротив мебельного магазина, заглядывая в витрину и что-то постоянно вместе обсуждая. Опыт работы в полиции подсказывал этому сотруднику: такое поведение часто является признаком того, что грабители «делают подвод» — планируют, как им лучше ограбить магазин. Сотрудник подошел к этим людям, попросил представиться. После того, как в ответ ему пробормотали что-то нечленораздельное, он ощупал снаружи пальто одного из них и нащупал пистолет в его кармане. Верховный суд в своем решении по делу одобрил действия этого сотрудника полиции как вполне согласующиеся с требованиями IV поправки к Конституции США. Если поведение этих двух человек формально не давало «достаточных оснований» для производства полновесного «ареста» или «обыска», то оно вполне давало повод для «разумного подозрения» [reasonable suspicionl произвести личный обыск «останови и обыщи».Разумное подозрение определяется как подозрение, возникающее ввиду «конкретных и поддающихся внятному описанию» фактов, которые «свидетельствуют о необычном поведении, дающем [сотруднику полиции] основания заключить, - в свете его профессионального опыта — что, возможно, налицо какая-то преступная деятельность»[1290]. Хотя действия, которые наблюдал сотрудник полиции в деле Терри, сами по себе не были нарушением закона, и их смысл, возможно, был неясен, «решение по делу Терри признало, что сотрудники полиции могут задерживать лиц для устранения неясностей»[1291].
Если разумное подозрение такой же силы, имеющееся у сотрудника полиции, приводит его к мысли о том, «что лица, с которыми он выясняет ситуацию, могут быть вооружены и опасны в данный момент»[1292], то сотрудник вправе провести быстрый личный обыск человека [frisk]. Такой обыск, также называемый «обыск похлопыванием» [pat-down], производится похлопыванием по всей одежде человека вдоль туловища с целью нащупать предметы, спрятанные в одежде, которые могут оказаться оружием. Порядок быстрого личного обыска человека «по правилам дела Терри», как он был первоначально предписан Верховным судом, предполагал, что цель его проведения лишь в том, чтобы обыскивающий сотрудник полиции мог обнаружить оружие с тем, чтобы обеспечить собственную безопасность. В 1993 году, тем не менее, Верховный суд постановил, что сотрудник полиции при проведении надлежаще обоснованного быстрого личного обыска человека «по правилам дела Терри» вправе изъять любой предмет, который этот сотрудник мог сразу определить как предмет, запрещенный к обращению. Таким образом Верховный суд «привил» правило об изъятии доказательств, обнаруженных «простым ощупыванием», на порядок личного обыска человека «по правилам дела Терри». Это новое правило аналогично правилу об изъятии доказательств, расположенных «на виду», — и там, и там доказательства обнаруживаются простыми действиями. При этом, однако, если предмет, нащупанный через одежду, явно не оружие, а то, что это предмет, запрещенный к обороту, выясняется только после того, как сотрудник полиции сжимал его, касался вскользь или иным образом пытался установить его противозаконную природу, то его последующее изъятие считается юридически недействительным[1293].Из-за того, что понятие «разумное подозрение» не поддается точному описанию, в судебной практике возникали многочисленные дела, которыми проверялись пределы его растяжимости. В частности поднимался вопрос о статусе анонимных сообщений о преступлениях и преступниках. По одному из недавно рассмотренных дел Верховный суд четко установил, что требование о наличии «конкретных и поддающихся внятному описанию» фактов, наблюдаемых самим сотрудником полиции, исключает анонимные сообщения как единственный компонент доказательственной информации, на которую полагается следствие, поскольку в случаях поступления такого рода сообщений возникающее у сотрудника полиции подозрение основано не на личном его наблюдении, а на информации из анонимного источника[1294].
Другой поднимавшийся вопрос - значение для дела места наблюдаемых сотрудником полиции действий: то ли это «хороший» район, то ли это криминогенный район, а также роль реакций объекта подозрения при появлении полицейских. Оба вопроса фигурировали при недавнем рассмотрении Верховным судом дела Illinois v. Wardlow, решение по которому было так же неоднозначно, как и те действия, которые лежали в основе дела[1295].Сотрудники полиции, следуя в колонне полицейских автомобилей, прибыли в район, славящийся тем, что там вовсю идет торговля наркотиками. Сотрудники заметили Уордлоу стоящим возле одного из зданий с непрозрачным пластиковым пакетом в руках. Когда Уордлоу заметил колонну полицейских автомобилей, то он немедленно бросился бежать. Двое полицейских пустились в погоню за ним. Когда сотрудники нагнали Уордлоу, то быстро обыскали его — поскольку опыт работы в полиции подсказывал, что наркоторговцы часто вооружены — и обнаружили пистолет. Поскольку обнаружение пистолета на ощупь явно создало достаточные основания для проведения полновесного обыска Уордлоу и изъятия пистолета и ареста самого Уордлоу, при рассмотрении дела в суде встал вопрос об обоснованности первоначально проведенного уличного задержания и обыска «по правилам дела Терри».
Верховный суд отказался утвердить правило, что бегство от полиции per se всегда должно считаться разумным подозрением как основанием для задержания и обыска человека. Суд вновь подтвердил силу ранее сформулированных положений о том, что «в случаях, когда сотрудник полиции, не имея ни разумного подозрения, ни достаточных оснований, подходит к человеку на улице и требует объяснений, то человек вправе проигнорировать такого сотрудника и свободно отправляться дальше по своим делам»[1296], а «простой отказ сотрудничать [с полицией] не дает даже минимальных объективных оснований, необходимых для производства задержания или ареста»[1297]. Однако «стремительно убежать» от полиции — это отнюдь не отправиться дальше по своим делам.
Стремительный побег «еще не обязательно свидетельствует о том, что человек совершил что-то противозаконное, но несомненно наводит на это мысль». Верховный суд также вновь подтвердил, что «присутствие человека в районе преступной активности само по себе еще не является достаточным фактом, чтобы стать основанием для разумного, конкретизированного подозрения в том, что этот человек совершает преступление». Тем не менее Верховный суд постановил, что сотрудникам полиции все-таки «не следует игнорировать соответствующие характеристики места происшествия». Затем Суд заключил, что сочетание характеристик района и реакции Уордлоу на прибытие полицейских оправдывали проведение его задержания и обыска. Четыре судьи Верховного суда составили особое мнение по данному делу.Одним из вопросов, поднимаемых в связи с практикой проведения задержаний и обысков «по правилам дела Терри», является использование в оперативной работе «психологических профилей наркокурьеров» [drug courier profiles]. В одном деле нервничающий молодой человек приобрел за наличные авиабилет на рейс из Майами в Нью-Йорк под вымышленным именем. При нем был тяжелый багаж. Его задержали и подвергли обыску чемоданы. Суд исключил доказательства, полученные полицией, и постановил, что полицейские могли остановить обвиняемого для дачи объяснений, и у них были основания для временного задержания этого человека и его багажа, пока они пытались подтвердить или рассеять свои сомнения относительно того, что был задержан именно наркокурьер. Однако полицейские вышли за рамки условий необходимой остановки человека для дачи объяснений, когда они предложили ему проследовать в комнату полиции в аэропорту, взяли себе его билет и водительские права и всем своим видом показывали, что ни под каким предлогом он не мог свободно покинуть комнату[1298]. По одному из дел, рассмотренных позже, Верховный суд отказался исключить из материалов дела доказательства в виде наркотиков, которые были обнаружены в ходе обыска, аналогичного тому, который был описан выше. В данном деле обвиняемый заплатил 2 100 долларов (двадцатидолларовыми купюрами) за два авиабилета «туда и обратно» для перелетов между Гонолулу и Майами. Последний город считается рассадником незаконного оборота наркотиков. Обвиняемый регистрировался на рейсы под именем, которое не совпадало с именем, под которым значился его абонентский номер телефона. Он находился в Майами только 48 часов, хотя перелет в оба конца из Гонолулу и Майами занимает 20 часов. Во время перелетов он вел себя нервно и не сдавал багаж в грузовое отделение самолета. Полицейские, остановив обвиняемого для объяснений, дав служебной собаке возможность обнюхать кладь и заручившись ордером, обнаружили в одной из его сумок доказательства участия этого человека в торговле наркотиками, что позволило им провести обыск и других сумок[1299].