Общая характеристика судебного надзора
Конституционный надзор как побочный продукт частных судебных тяжб. Основная идея, заложенная в решении по делу Marbury v. Madison, заключается в том, что судебный конституционный надзор за конституционностью законов не является чем-то экстраординарным.
Как было установлено Верховным судом США, первейшим «правом и обязанностью» всех судов при рассмотрении любых дел является определение того, «что есть право». «Право» включает в себя Конституцию США и, в частности, ее «клаузулу о верховенстве» [supremacy clause!, которой закрепляется иерархия нормативных актов. Следовательно, если суд обнаруживает нарушение Конституции каким-либо законом, он просто «выбирает норму права», применяя Конституцию и игнорируя закон.Такое понимание судебного надзора соотносится с тремя способами его осуществления. Во-первых, в отличие от некоторых государств в США нет специального конституционного суда, реализующего полномочия по конституционному судебному надзору и существующего отдельно от остальных судов. Суды любого уровня, начиная с самого низшего звена судов муниципального уровня и заканчивая Верховным судом США, могут и даже обязаны осуществлять конституционный судебный надзор. Поэтому судебный надзор в Соединенных Штатах осуществляется в рамках депентра- лизованной, а не централизованной системы конституционного надзора[1490].
Во-вторых, суды рассматривают конституционные вопросы, если они возникают при рассмотрении обычных дел. Любой человек может оспорить конституционность любого неблагоприятного для него правового акта или иного действия государства. В отличие от других стран это право не является исключительной прерогативой отдельных чиновников или организаций[1491]. Кроме того, федеральные суды могут рассматривать конституционные вопросы, по крайней мере, только если они возникают в реальном «деле или споре»[1492]. Федеральные суды и суды во многих штатах не вправе давать консультативные заключения [advisory opinions] вне конкретного дела[1493].
Наконец, предполагается, что судебный надзор должен быть судебным втом смысле, что при разрешении конституционного вопроса суд должен делать юридические, а не политические выводы. Он делает это путем осуществления обычных присущих судам функций — путем толкования действующих норм права. При этом существует доктрина «политического вопроса» [political question), которая воспрещает судам выходить за рамки юридических выводов[1494].
Судебный надзор как особый публичный и политический процесс. Несмотря на вышесказанное, можно привести доказательства, обратные каждому из трех вышеперечисленных утверждений. Невзирая на то, что судебный надзор децентрализован и поэтому доступен в каждом суде, и что Верховный суд США представляет собой попросту очередной «обычный» суд, юристы и судьи нижестоящих судов с почтением относятся даже к obiter dictum', излагаемой в его решениях по конституционным вопросам. Такое отношение закрепляет за решениями Верховного суда статус не просто «последнего слова», а «единственного слова» по вопросу толкования Конституции. Представляется, что вопрос конституционного права не остается окончательно разрешенным до тех пор, пока Верховный суд не рассмотрит его. Решения нижестоящих федеральных судов и судов штатов (не говоря о позициях законодательных органов или представителей исполнительной власти) признаются лишь «наилучшими предположениями» [best guesses] относительно значения тех или иных норм Конституции.
Верховный суд не препятствовал формированию такого представления. Так, в решении 1992 года по делу об абортах суд подтвердил высказанную им в 1973 году позицию по данному вопросу и отнес дела об абортах к той категории дел, которые порождают «подобие сильно разделяющих общество противоречий», «масштабность которых несравнима с масштабностью проблем, возникающих при разрешении обычных дел». Подобная «редкая прецедентная сила» судебного решения возникает в том случае, когда «толкование Верховным судом Конституции призывает противоборствующие стороны во внутринациональном конфликте прекратить противостояние путем восприятия всеобщего предписания, коренящегося в Конституции».
Что бы ни значило данное утверждение, оно свидетельствует о большем, чем об обычной предупредительной и прецедентной силе судебного решения по обычному делу, не связанному с конституционными вопросами[1495].Во-вторых, любые попытки отнесения судебного надзора к побочным продуктам обычного рассмотрения дел судами не учитывают процессы по рассмотрению так называемых пробных дел [«test case» litigation], которые в настоящее время часто возбуждаются в Верховном суде и нижестоящих федеральных судах. Много таких дел непосредственно относятся к «публичноправовым спорам» и выходят за рамки интересов частных сторон[1496]. В ходе их судебного рассмотрения акцент ставится практически только на поставленных перед судом вопросах и на их общественной значимости. Примером здесь может служить дело по групповому иску, при разбирательстве которого первоначальный истец и его проблемы могут быть едва ли не забыты, а рассмотрение дела продолжится от имени неопределенной группы лиц, требования которых совпадают'.
Наконец, как будет показано в следующей части данной главы и проиллюстрировано на примере реальных дел, толкование конституционных норм существенно отличается от осуществляемого судами «обычного» толкования правовых норм. Существует мнение, что конституционный судебный надзор в Соединенных Штатах вовсе не является «судебным». Правильнее было бы его назвать политической функцией, «тщательно маскируемой» с помощью «фикции» о том, что суды определяют право[1497]. Мы уже познакомились с мнением о том, что «судебная философия» может играть важную роль в процессе принятия судебных решений. То, что многие элементы «судебной философии» затрагивают основные политические ценности, является очевидным. За доказательствами можно далеко не ходить. Этому свидетельствует процедура избрания судей, в частности, на уровне Верховного суда США, которая практически также политизирована и ожесточена, как и избирательная кампания в пользу какого-то одного кандидата[1498].
После изучения остального материала данной главы именно читателю надлежит определить, какая из конкурирующих теорий конституционного судебного надзора является верной. По обе стороны вопроса в изобилии имеются доказательства своего соответствия действительности.