Конституционное толкование
Способы конституционного толкования. Конституционное толкование осуществляется в различных формах[1499]. Иногда применяется текстуальный способ, схожий с подходом, который используют суды при толковании законов.
В других ситуациях Верховный суд использует «функциональный» [functional] подход, прибегая к более высокому уровню обобщения по сравнению с тем, что содержит текст, и оставляя в силе только общие функции, заложенные в конкретной норме или в системном ограничении [structural limitation]. С примером применения такого способа толкования мы уже сталкивались в главе VI, когда рассматривались споры, связанные с полномочиями органов исполнительной власти в рамках системы разделения властей[1500]. В другой категории дел применяется «структурный» [structural] способ толкования. При рассмотрении таких дел Верховный суд исходит из общей структуры и цели, заложенной в Конституции. В определенном отношении этот способ был применен Судом при вынесении решения по делу Marbury V. Madison. Отчасти применение конкретного способа толкования зависит от ясности текста Конституции: чем яснее текст, тем больше внимание к его содержанию. Однако разные судьи Верховного суда имеют разные взгляды на то, что представляет собой «четкое» текстуальное предписание.Гибкость способов толкования. Как бы ни характеризовались подходы Верховного суда к конституционному толкованию, большинство из них можно назвать гибкими[1501]. Результатом их применения является то, что значительная часть свода норм конституционного права не может быть соотнесена с текстом Конституции путем приведения в действие традиционных средств, используемых при толковании других форм нормативных актов[1502]. В большинстве случаев правильнее говорить, что закон нарушает не Конституцию, а принцип, который, как утверждают суды, закрепляет Конституция. В ходе судебного установления лежащих в основе Конституции принципов существует достаточно места для того, чтобы судьи волей или неволей применяли всевозможные политические, экономические или социальные доктрины при принятии ими конституционно значимых решений.
Это зачастую дает ученым почву для критики судов в целом и Верховного суда США, в частности, за вовлеченность в «политический активизм» вместо простого применения права.Однако как минимум две черты Конституции США способствуют подобному судебному активизму. Во-первых, основная часть текста Конституции содержит много общо сформулированных положений. Многие из таких общих терминов, как «свобода», «надлежащая правовая процедура» и «равная зашита законов», являются понятиями, определение которых заставляет обращаться к тем или иным политическим представлениям или традициям. Во-вторых, Конституции исполнилось почти 220 лет. Вопросы, которые представлялись важными отцам-осно- вателям, сегодня потеряли свое значение. Возникли новые важные проблемы, предусмотреть которые отцы-основатели никак не могли. Внесение поправок в Конституцию не может быть реалистичным способом изменения основных конституционных ценностей, учитывая то, что процесс внесения поправок непомерно труден. Поэтому, задача «обновления» Конституции досталась судам. Также можно добавить, что тенденции к подобному «обновлению» усиливаются природой работы судьи, когда он в процессе слушаний по различным делам сталкивается с конкретными примерами несправедливости отдельных нормативных актов или действий государства. Кроме того, особенно судьи судов общего права чувствуют себя вполне комфортабельно, что касается судебного нормотворчества[1503].
Тенденция гибкого и расширительного подхода к конституционному толкованию чаше всего ассоциируется с «бурным расширением прав» в 1960-е годы. Однако по большому счету она наблюдалась практически с самого начала истории конституционного надзора в США. В 1819 году в решении по делу McCulloch v. Maryland председатель Верховного суда США Джон Маршалл — дабы поддержать конституционность федерального закона — обнаружил «подразумеваемые полномочия» помимо тех полномочий, которые конкретно поименованы в Конституции. Более того, чтобы установить иммунитет федерального правительства от обременительного налогообложения штатами, он выстроил линию аргументов, исходя из обшей структуры Конституции.
В качестве оправдания своим действиям он счел достаточным высказать ныне знаменитое утверждение: «Мы никогда не должны забывать о том, что именно мы даем толкование Конституции»'. Он особо подчеркнул, что Конституция не так «многословна», как законы. Многие ее части написаны общим языком с тем, чтобы она лучше прошла бы испытания «грядущими временами».Полемика вокруг способов толкования. В последние годы обсуждается вопрос, могут ли судьи при толковании Конституции США правомерно основываться на ценностях, прямо не вытекающих из ее текста или истории. Сторонники теории следования сугубо «первоначальным намерениям» [original intent) авторов Конституции — назовем их «оригиналистами» [originalistsj — утверждают, что выходить за рамки этих «первоначальных намерений» неправомерно. На одинаковых позициях с «оригиналистами» стоят представители направления «строгого[1504] интерпре- тивизма» [strict interpretivistsj[1505]. Сторонники обоих направлений придерживаются взгляда, что ссылаться на текст Конституции и на намерения отцов-основателей является логичным, поскольку такой подход используется судами при толковании законов. Далее они указывают на то, что при отступлении от текста Конституции и «первоначальных намерений» отцов-основателей исчезает предел ценностям, которые судьи могут приписывать конституционным положениям. «Локнеровский период», то есть период деятельности Верховного суда до 1937 года, ярко иллюстрирует опасность выбора судьями «неправильных» ценностей[1506].
Однако данные взгляды спорны. С теорией следования «первоначальным намерениям» связывается единственная трудность — «первоначальные намерения» отцов-основателей невозможно установить. Не существует официальной истории вопросов, которые обсуждались отцами-основателями во время Конституционного конвента 1787 года, а неофициальные источники — главным образом заметки Джеймса Мэдисона - охватывают только около 10 процентов событий, происхо- ливших во время конвента. При этом нет гарантии, что пояснения Мэдисона достоверны или взвешены.
Мэдисон имел сильные убеждения по многим вопросам, но его взгляды часто не превалировали. Его взгляды и участие в дискуссии вполне могли внести предвзятость в его отчет[1507]. Более того, заметки Мэдисона показывают, что отцы-основатели часто обменивались большим количеством противоположных взглядов и лишь затем утверждали компромиссный текст, оставляя нас в раздумьях по поводу того, каким именно «первоначальным намерениям» отцов- основателей надлежит следовать. Прагматичным аргументом было бы признание «оригинализма» и строгого текстуального «интерпретивизма» Конституции негодными к употреблению. Применение таких способов толкования может оставить неразрешенными на уровне Конституции многие вопросы, не предусмотренные отцами-основателями, но являющиеся настолько же важными, как и любые другие проблемы, которые отцы-основатели в их дни отнесли бы к вопросам, заслуживающим конституционного определения. Конституция будет редко востребоваться при разрешении проблем современного общества, если для признания недействительности тех или иных законодательных предписаний или действий правительства к ней можно было бы обращаться только тогда, когда представлены очевидные доказательства их противоречивости ее тексту и «первоначальным намерениям» отцов-основателей.На другом конце спектра, противоположном сторонникам оригинализма и строгого интерпретивизма, стоят представители «нон-интерпретивизма» [non-in- terpretivists] или направления «основных прав» [fundamental rightists!. «Нон-интер- претивисты» полагают, что судьи могут «находить» в общих положениях Конституции «основные права», к которым государство должно относиться с уважением, а также использовать современные понятия справедливости и права при определении данных основных ценностей. «Нон-интерпретивисты» указывают на тот факт, что отцы-основатели заложили в Конституцию несколько «открытых» положений (клаузула «о надлежащей правовой процедуре» является только одним из них), применение которых предполагалось бы не иначе, как только в отношении современной системы.
Это, согласно их доводам, подтверждается IX поправкой к Конституции США, которая провозглашает, что «перечисление в Конституции определенных прав не должно толковаться как отрицание или умаление других прав, сохраняемых народом». В данном отношении «нон-интерпретивисты», по сути, придерживаются как «оригинализма», так и «строгого интерпретивизма». Они утверждают, что как текст Конституции, так и «первоначальное понимание» вопросов отцами-основателями показывают необходимость наделения конституционным статусом неписаных фундаментальных принципов2.Юридический спор между представителями «оригинализма» и «строгого ин- терпретивизма», с одной стороны, и сторонниками направления «основных прав» и «нон-интерпретивизма», с другой стороны, часто затмевается их политическими взглядами. Неудивительно, что многие сторонники «оригинализма» и «строгого интерпретивизма» — консерваторы, верящие в то, что суды должны подчиняться юле политического большинства, представленного законодательными органами. Поэтому утверждается, что «оригинализм» является попросту маской для консервативной политической программы. С другой стороны, сторонники «оригинализма» и «строгого интерпретивизма» порицают открытый «нон-интерпретивизм» (по крайней мере, в той форме, в какой он практиковался в 1960-е и 1970-е годы) за то, что он не менее «ориентирован на получение результата» и используется для продвижения «левых» политических взглядов. Интересно также отметить и то, что в «Локнеровский период» деятельности Верховного суда данные политические позиции были обратными: политические консерваторы того времени поддерживали отмену Верховным судом «левых» законов Конгресса и легислатур штатов в области регулирования предпринимательства, которыми защищались интересы рабочих, в то время как «прогрессивные» силы этого периода осуждали консервативный «активизм» «девяти старцев» в Верховном суде.
По мере рассмотрения конкретных дел в данной главе мы увидим, что Верховный суд США использовал в своих решениях по различным делам как все вышеупомянутые способы толкования, так и некоторые смежные способы. Кроме того, и Суд, и теоретики имеют на вооружении несколько других способов принятия конституционных решений, которые можно отнести к гибридам способов, рассмотренных выше.