Нормы, установленные Верховным судом США относительно признания вины
Требование добровольности признания. Клаузула из V поправки к Конституции США, касающаяся самоинкриминируюших показаний, гласит: «никто не должен принуждаться в уголовном деле быть свидетелем против самого себя».
Как минимум эта клаузула в увязке с клаузулой о надлежащей правовой процедуре из XIV поправки к Конституции запрещают недобровольные признания вины[1310]. Добровольный или недобровольный характер сделанного признания вины должен оцениваться судами на основании «совокупности всех сопутствующих признанию обстоятельств — включая и характеристики личности обвиняемого и подробности проведения его допроса»[1311]. В целом признание вины считается добровольным, если оно — результат сугубо свободного и ничем не ограниченного выбора человека, заявляющего такое признание. Подобные обстоятельства включают принуждение со стороны полиции, характеристики и статус человека, делающего признание. Акты физической жестокости, такие как избиения или лишение пищи, воды или сна, либо угрозы применить насилие могут считаться принуждением со стороны полиции безотносительно характеристик обвиняемого[1312]. Длительные допросы человека в условиях incommunicado1 также могут считаться актом принуждения. Признание вины может быть лишено юридической силы ввиду обещаний снисхождения, равно как и ввиду некоторых форм обмана со стороны полицейских — обычно это неправильное изложение норм права обвиняемому. Суды, например, терпят такие формы обмана, как сообщение полицейским подозреваемому, что его отпечатки пальцев найдены на месте совершения преступления, или что сообщник подозреваемого уже во всем сознался и дал против этого подозреваемого показания. Но заявлять подозреваемому, что его признание вины не может быть использовано против него в суде, недопустимо.Уведомление подозреваемого о его правах по правилам, установленным Верховным судом США в решении по делу Миранды.
В своем решении по делу Miranda V. Arizona[1313] Верховный суд США пришел к выводу, что критерий добровольности признания вины не является надежной гарантией против полицейских злоупотреблений при допросах подозреваемых и полицейского принуждения к недобровольным признаниям вины. Суд постановил, что показания подозреваемого, полученные во время допроса, проводимого в условиях содержания допрашиваемого под стражей, не могут быть использованы против него во время суда, если только полиция сначала не создаст такие процессуальные условия допроса, которые гарантировали бы, что привилегия против самообвинения не будет нарушена. В соответствии с правилами, установленными Верховным судом по делу Миранды, от полицейских требуется, чтобы они — при аресте подозреваемого и прежде чем подвергнуть его допросу — сообщили бы арестовываемому лицу об определенных правах, которыми тот наделен, или, как это в популярной форме выглядит в полицейских фильмах по телевидению, — «зачитали бы ему его права». Полицейские должны сообщить подозреваемому следующее: «Вы имеете право хранить молчание. Всё, что Вы сообщите, может быть и будет использовано против Вас в суде. Вы имеете право советоваться с адвокатом, и он вправе присутствовать вместе с Вами на допросах. Если Вы не можете позволить себе нанять адвоката, он будет предоставлен Вам по назначению».Как это вытекает из уведомлений по правилам дела Миранды, подозреваемый может отказаться от своего права хранить молчание, равно как и от права на присутствие своего адвоката при допросе, но таковой отказ должен быть осмысленным и добровольным[1314]. Исследования практики задержаний показывают, что большинство подозреваемых предпочитают давать показания сразу. Однако добровольный отказ от реализации своего права хранить молчание - это такой, который заявляется человеком в отсутствие угроз, уловок или введения в заблуждение со стороны полицейских. «Длительный допрос или содержание под стражей incommunicado, имевшие место до того, как подозреваемый заявил об отказе от своих прав, является серьезным свидетельством» недобровольного характера такого отказа.
Осмысленный и добровольный отказ может быть заявлен, только если подозреваемый был уведомлен о своих правах по правилам дела Миранды. Представление косвенных доказательств того, что подозреваемый знал о своих правах, недостаточно для признания юридической силы отказа[1315].Подозреваемому необязательно заявлять об отказе от своих прав, перечисленных в уведомлении по правилам дела Миранды, четко и недвусмысленно. Когда сотрудник полиции зачитывает подозреваемому уведомление о его правах по правилам дела Миранды, предполагается, что подозреваемый, несомненно, понимает это уведомление, и когда после этого он дает какие-то инкриминирующие показания, то подразумевается, что он автоматически отказался от своих прав[1316]. Однако, если подозреваемый «в любой момент производства по делу до проведения допроса или в ходе его каким-либо манером указывает, что он желает хранить молчание, допрос должен быть прекращен»[1317]. Если подозреваемый указывает, что ему необходимо переговорить с адвокатом, то в этом случае допрос прерывается, пока подозреваемому не будет выделен адвокат, если только подозреваемый по собственной инициативе не возобновит дальнейшее общение с полицейскими[1318]. Этот запрет включает и допрос о преступлении, ином чем то, по поводу которого проводился первоначальный допрос[1319]. После того, как подозреваемый проконсультировался с адвокатом, допрос не может быть возобновлен в отсутствие адвоката[1320].
Эти строгие «акцентированные» правила, касающиеся возобновления допросов, представлялись Верховному суду чрезвычайно важными для того, чтобы пресекать такие возможные отказы подозреваемых от своих прав, к заявлению которых вынуждает полиция[1321].
От полиции требуется делать подозреваемому уведомление о его правах по правилам дела Миранды только в случае допроса в условиях содержания подозреваемого под стражей [custodial interrogation!. Такой допрос определяется как «допрос, проводимый по инициативе сотрудников правоохранительных ведомств после того, как лицо было заключено под стражу или иным образом лишено свободы действий каким-либо значительным образом»[1322].
Условие о том, что подозреваемый должен находиться под стражей, чтобы ему обязательно сделали уведомление по правилам дела Миранды, означает, что заявления граждан, которые они могут сделать полицейским при случайном контакте с ними, или заявление, которое человек по своей доброй воле может сделать полицейскому на улице, не являются предметом регламентации правила по делу Миранды. Не нужно делать уведомление по правилам дела Миранды также и перед начатом допроса подозреваемого у него дома, если тот не арестован, а свободен и вправе предтожить полицейским покинуть дом[1323]. Понятие «допрос» включает прямую постановку вопросов либо ее «функциональный эквивалент», то есть «любые слова или действия сотрудников полиции (иные, чем те, которые обычно используются при аресте и заключении под стражу), которые — как должно быть в разумной степени известно полицейским — могут вызвать инкриминирующий ответ подозреваемого»[1324].Исключения из правил, установленных Верховным судом США в решении по делу Миранды. В последние годы Верховный суд США сформулировал ряд исключений из требования о том, что лицу должно быть сделано уведомление по правилам дела Миранды, прежде чем его показания могут быть использованы против него на суде. В решении по делу New York v. Quarles' Верховный суд установил исключение из этого правила, диктуемое интересами «общественной безопасности» [«public safety exception»]. В этом деле в полицию пришло сообщение о том, что в круглосуточно работающий бакалейный магазин вошел насильник, имевший при себе оружие. Когда полицейские обнаружили его в магазине, то обыскали и нашли лишь пустую кобуру от пистолета. Предварительно не зачитав ему уведомление о правах по правилам дела Миранды, сотрудник полиции спросил о местонахождении оружия. Обвиняемый указал, где находится пистолет. Ввиду того, что данный «допрос в условиях взятия подозреваемого под стражу» имел место в обстоятельствах, представляющих собой угрозу «общественной безопасности» Верховный суд США отменил постановления нижестоящих судов об исключении из материалов дела заявления обвиняемого относительно местонахождения оружия.
Верховный суд мотивировал это тем, что интересы охраны общественной безопасности важнее права обвиняемого на получение уведомления по правилам дела Миранды.Другое исключение из правил по делу Миранды, установленное Верховным судом в решении по делу Illinois V. Perkins[1325], применяется при проведении оперативных разработок объектов расследования в условиях их содержания под стражей I«covert custodial interrogation»]. В этом решении Суд указал, что «нет необходимости делать уведомление о правах по правилам дела Миранды, когда подозреваемый не осознаёт, что беседует с сотрудником правоохранительного ведомства и делает добровольное заявление». В этом деле оперативный сотрудник полиции, снабженный легендой, был подсажен в тюремную камеру к обвиняемому и втянул его в разговор, во время которого обвиняемый сообщил самоинкриминирующие факты. Логическое обоснование этому исключению следующее: цель правил, установленных в решении Верховного суда по делу Миранды состоит в том, чтобы оградить подозреваемого от принуждения, которое присуще «взаимосвязи взятия человека под стражу в полиции и проведения допроса полицейскими». Когда же подозреваемый не осознаёт, что беседует с сотрудником полиции, то и нет такой взаимосвязи, а потому нет и принуждения.
По рассмотренному в 1990 году делу «мнением относительного большинства»[1326] судей Верховного суда было также установлено исключение, касающееся «обычной процедуры регистрации» [«routine booking exception»] подозреваемого в полицейском участке. Такая регистрация представляет собой процедуру, во время которой фиксируются личные данные арестованного лица, подозреваемого в совершении преступления, у него берут отпечатки пальцев и фотографируют. Согласно этому исключению нет необходимости делать уведомление о правах по правилам дела Миранды перед тем, как ставить вопросы, касающиеся «биографических данных человека, необходимых для регистрации в полицейском участке или в ведомстве досудебных служб». Таким образом, инкриминирующие человека заявления, данные в ответ на такие вопросы, допустимы в качестве доказательств обвинения, если только вопросы при процедуре регистрации не были сформулированы так, чтобы добиться получения инкриминирующей информации[1327].
Сразу же после принятия Верховным судом решения по делу Миранды развернулись ожесточенные споры по вопросу: не сказалось ли установленное правило на эффективности правоохранительной деятельности и не следует ли его отменить[1328]. Несмотря на все длящийся ажиотаж по этому поводу, Верховный суд США недавно вновь подтвердил правило, установленное им в решении по делу Миранды[1329].