Нестрогая проверка «рациональности основания» регулирования экономики, предпринимательства и программ социального обеспечения
Критерий «рациональности основания» применяется ко всем видам законодательных классификаций групп лиц в сфере регулирования экономики, социального обеспечения и предпринимательства, которые не затрагивают основные права личности или не образуют классификации по вызывающим подозрение основаниям.
Как указал в 1990 году Верховный суд США, закон соответствует критерию рациональности основания, «если какие-либо фактические обстоятельства могут быть разумно сочтены его обоснованием»[1647]. Законодатель может и не учитывать такие обстоятельства при принятии закона. Рациональное основание может быть предложено позднее адвокатом в процессе оспаривания конституционности законодательства, или может быть установлено судом, проводящим проверку законодательства. По сути, классификация признается конституционной, если она не является полностью иррациональной. Суть «нестрогой проверки» сводится к представлению о том, что «Конституция предполагает, что <...> даже недальновидные решения впоследствии будут поправлены в холе политического процесса, и что судебное вмешательство в таких случаях, как правило, является недозволенным, независимо от того, как неразумно, на наш взгляд, не действовала бы ветвь политической власти»[1648]. «Нестрогая проверка» законодательства в отношении избранных законодателем «целей и средств» должна сводиться к определению правомерности избранной цели и к установлению того, что выбранные средства в понимании рационального человека должны следовать достижению этой цели.При таких условиях можно сравнительно легко предложить то или иное рациональное основание для данной классификации. Таким образом, критерий рациональности основания закрепляет изначальную презумпцию конституционности законодательства. В этом отношении он представляет собой противоположность критериям выявления классификации по вызывающим подозрение основаниям, которые презюмируют неконституционность рассматриваемого законодательства.
Поэтому, в этих двух областях спор о конституционности оспариваемой классификации большей частью прекращается, как только становится ясно, в какую категорию попадает данное законодательство.Примером применения критерия рационального основания служит решение по делу Dallas v. Stanglin[1649], в котором Верховный суд единогласно признал соответствующим Конституции США городской ордонанс, предусматривавший возможность посещения определенных танцевальных залов только подростками в возрасте от 14 до 18 лет. Сначала Верховный суд установил, что ордонанс не ограничивал какие-либо охраняемые I поправкой права на свободу объединений или клаузулу о «надлежащей правовой процедуре». Поэтому, необходимость его строгой проверки отпадала. Затем Суд применил критерий рациональности основания. Отвечая на аргумент о том, что в преследуемой городскими властями цели предотвращения вредного влияния на подростков лицами старше 18 лет и в соответствующем различении танцевальных залов и других мест собраний (такими как катки для катания на роликовых коньках) отсутствовало какое-либо рациональное основание, Суд отметил, что такое различение «может и не быть четким, но разделение не должно быть четким, чтобы выдержать проверку на рациональность своего основания»[1650].
Правило рациональности основания действительно не является строгим, и если в классификации заложена правомерная законодательная цель, трудно отстоять аргумент о том, что нельзя допустить, что она преследует ее достижение. Однако законодательная цель должна быть правомерной. В деле City of Cleburne v. Cleburne Living Center[1651] городские власти отказали выдать разрешение на использование дома в качестве места для совместного проживания группы умственно отсталых людей. Несмотря на это, такому же количеству умственно полноценных людей, не связанных друг с другом, было бы разрешено совместное проживание. Отклоняя аргумент о том, что умственно отсталые люди относились к классу, выделенному по «вызывающим подозрение основаниям», Верховный суд, тем не менее, постановил, что ордонанс нарушил конституционное положение о равной зашите законов.
Такой вывод Суд сделал потому, что единственным видимым основанием принятия ордонанса было желание городских властей держать умственно отсталых людей отдельно от других, что не являлось правомерной целью.Похожая мотивировка была приведена в решении Верховного суда США по делу Romer v. Evan?. Этим решением Суд признал недействительными результаты всеобщего референдума, проведенного в штате Колорадо, согласно которому властям штата и местным органам власти запрещалось принимать законы, предоставляющие зашиту или иное преимущество лицам на основании их сексуальной ориентации. Поскольку гомосексуалисты не образуют класс, выделенный по «вызывающим подозрение основаниям», и не существует основного права личности быть гомосексуалистом[1652], Суд мог применить только проверку рациональности основания. Тем не менее, референдум не выдержал такой проверки, так как «установление широких и недифференцированных ограничений правоспособности членов какой-либо конкретной группы» является «недействительной формой за- конодательства». «Враждебность по отношению к [этому] классу» не имеет никакого рационального отношения к правомерным интересам штата[1653].
Схожим образом Верховный суд мотивировал свои выводы в решении по делу Metropolitan Live Insurance Co. v. Ward \ которое касалось регулирования отношений в сфере предпринимательства. В этом деле закон штата применял повышенную ставку налога к страховым компаниям из других штатов, осуществлявших предпринимательскую деятельность в этом штате, по сравнению со страховыми компаниями, зарегистрированными в данном штате. Верховный суд постановил, что закон будет признан неконституционным, если единственной причиной такого различения явилось желание защитить местные коммерческие организации от конкуренции извне, так как это не являлось допустимой государственной целью. Судьи, выразившие особое мнение, утверждали, что возможной причиной оказания предпочтения местным компаниям могла быть необходимость защиты интересов потребителей. Иначе говоря, местные компании с большей вероятностью располагают представительствами в данном штате, через которые они могли бы оказывать услуги местным потребителям, нежели организации других штатов. В апелляционной инстанции представители городских властей даже не сослались на необходимость зашиты интересов потребителей. Однако Верховный суд принял ее во внимание и вернул дело в суд первой инстанции, предписывая необходимость рассмотрения данного обстоятельства, как возможного рационального основания признания закона действительным[1654].