Е. Критика состязательной системы судопроизводства
До сих пор продолжаются дискуссии в отношении тех постулатов, которые лежат в основе состязательной системы судопроизводства. И поддержка, и критика принципов состязательной системы во многом основываются на непроверенных опытом предположениях о поведенческой модели действий человека и доказательствах из сферы судебных баек.
К тому же, предложения о радикальных изменениях состязательной системы судопроизводства несколько бессмысленны, поскольку, по крайней мере, несколько аспектов состязательного правосудия запечатлены в Конституции США[447]. Тем не менее мы должны рассмотреть некоторые из основных направлений критики состязательной системы, в русле которых шло ее обсуждение[448].1. Вопрос о злоупотреблении контролем над процессом, осуществляемом сторонами по делу
Подготовка свидетеля к выступлению в суде и злоупотребления контролем над процессом, осуществляемом сторонами по делу. Критики указывают на то, что существуют все возможности для злоупотреблений, когда стороны контролируют расследование дела и сами излагают его суду. Одним из объектов критики является принятая практика адвокатов готовить «своего» свидетеля к даче показаний в суде. Существуют, конечно, преимущества надлежащей подготовки свидетеля: такая подготовка свидетеля к выступлению в суде делает его показания более четкими. Но многие утверждают, что подготовка свидетелей открывает адвокатам возможности подсказать свидетелю дать показания о таких вещах, которые не соответствуют истине. И критики при этом отмечают, что перекрестный допрос другой стороной не представляет сложностей для хорошо подготовленного свидетеля. В результате, как говорят критики, вероятно, что другая сторона почувствует необходимость любым способом атаковать свидетеля и подорвать доверие к нему, превращая допрос в «заклание репутации» свидетеля. Причем суды не в состоянии обуздать в этом случае «затравливание» свидетелей адвокатами, которые «забывают, что они прежде всего слуги правосудия»[449].
Сторонники состязательной системы судопроизводства отмечают, что адвокатам запрещено как нормами профессиональной этики адвоката, так и нормами уголовного права склонять свидетеля к лжесвидетельствованию или иным образом вводить суд в заблуждение. Но идея предполагаемой несокрушимости позиции подготовленного адвокатом свидетеля не учитывает объем и силу перекрестного допроса; к тому же противная сторона для обнаружения обмана прибегает и к сведениям, почерпнутым при выявлении доказательств до суда. Кроме того, присяжные особенно склонны быть подозрительными в отношении «слишком причесанных» свидетельских показаний. На самом деле многие адвокаты по этой причине стараются не «переусердствовать с подготовкой» свидетеля. К тому же на перекрестном допросе противная сторона может подробно расспросить о том, насколько интенсивно готовили свидетеля к даче показаний в суде. Что же касается грубой тактики ведения перекрестного допроса, то адвокатам, которые позволяют себе придерживаться такой тактики, хороший судья, председательствующий на процессе, всегда сделает замечание. Но наиболее эффективным сдерживающим фактором для адвоката является то, что на самом деле использование подобной тактики перед наблюдающими ее присяжными приводит к обратным результатам: присяжные, скорее всего, будут солидаризироваться с бедолагой-свидетелем, чем с ополчившимся на него адвокатом.
Преимущества контроля над процессом, осуществляемого сторонами по делу. Сторонники состязательного правосудия подчеркивают, что, даже если состязательная система судопроизводства, при которой контроль над процессом осуществляется сторонами по делу, несет в себе риск неправомерных действий сторон, то у этой системы все-таки имеются важные преимущества. Когда стороны имеют возможности внести свой обширный и непосредственный вклад в процесс, посредством которого решается их дело, более вероятно, что они будут чувствовать, что их точка зрения была полностью озвучена и понята, насколько это возможно, — даже если она была полностью отклонена. Таким образом, контроль над процессом, осуществляемый сторонами, решает две задачи.
Во-первых, он способствует утверждению легитимности судебных решений, что, прежде всего, зависит от свободного восприятия обществом этих решений как легитимных, и только во вторую очередь — от правового принуждения государства. Во-вторых, система, которая предоставляет людям прямой доступ к правосудию и дает возможность контролировать судебный процесс, которым затрагиваются их жизни, утверждает человеческое достоинство и человеческие ценности. Если даже человек проигрывает дело, его активное участие в разбирательстве дела «символизирует простую мысль, что он личность, с которой, по крайней мере, советуются по вопросам, касающимся ее судьбы, а не вещь»[450]. Чем больше возможностей у человека быть полностью выслушанным таким образом, как он того сам желает, тем больше утверждается уважения к достоинству и ценности личности. Сторонники контроля над процессом, осуществляемого сторонами, говорят, что в наши дни гораздо больше, чем ранее, чувствуется потребность в укреплении институтов, поддерживающих права личности, в условиях, когда разрастающаяся вдасть государства и требования «эффективности» организации современного общества образуют угрозу отдельному бытию[451].Государство как заинтересованная тяжущаяся сторона. Когда государство вовлечено в дело в качестве стороны, то в механизме состязательного судопроизводства могут возникать сложности особого свойства. Во многих странах прокурор - это квазисудебное должностное лицо, которое стоит над схваткой сторон и «спит безмятежно даже после оправдания обвиняемого»[452]. Прокурор в Соединенных Штатах может считаться исключением из общего правила о пристрастном представительстве интересов сторон по делу в том, что прокурор должен «стремиться к утверждению справедливости, а не просто к принятию обвинительного приговора»[453]. Но реалистичный взгляд на вещи состоит в том, что, как только дело переходит в стадию судебного разбирательства, прокуроры в США видят себя адвокатами, сугубо приверженными интересам своего клиента; и по простому совпадению это «клиент» - могущественное государство.
Таким образом, по подавляющему большинству дел прокуроры делают все, что в их власти, дабы выиграть дело для своего клиента, то есть настаивают на осуждении обвиняемого по самому тяжкому обвинению. В последние годы в США были отдельные примеры чрезмерно рьяного уголовного преследования, когда прокуроры свою роль в процессе обосновывали формулой «выиграть дело любой ценой».Примерные правила ААЮ, относящиеся к профессиональному поведению адвокатов [ABA Model Rules of Professional Conduct), которые были приняты в трех четвертях американских штатов, затрагивают данный вопрос, но их формулировки уклончивы. Так, правило 3.8 устанавливает, что прокурор должен воздерживаться от поддержания в суде необоснованных обвинений, должен обеспечить, чтобы обвиняемому разъяснили его право на помощь адвоката, не должен извлекать выгоду из того обстоятельства, что обвиняемый не представлен на суде адвокатом, и должен предъявлять обвиняемым до суда имеющиеся у него оправдательные доказательства для ознакомления. В официальном «комментарии» к этому правилу в общих чертах поясняется, что на «прокуроре лежат обязанности слуги правосудия, а не просто адвоката стороны. Эти обязанности включают конкретное обязательство следить за тем, чтобы обвиняемому был предоставлены гарантии процессуальной справедливости и чтобы вопрос о его виновности решался бы на основе достаточных доказательств». Однако вывод из этого правила делается никчемный: «вопрос о том, насколько далеко прокурор должен идти в этом направлении, является предметом дебатов, и подходы к его решению различны в разных юрисдикциях»[454].