Факторы, обусловившие отношение системы общего права к статутам
Отношение обшего права к праву статутному несколько иронично притом, что суды обшего права в мотивировании своих решений регулярно прибегают к аналогии, обращаясь к предшествующим прецедентам и формулируя конкретные нормы права, исходя из основных принципов обшего права, как следует из дальнейшего повествования[217].
Похоже, что не существует никакого логического объяснения, почему для создания производных конкретных норм права нельзя также использовать и принципы, формулируемые в законодательстве[218]. В тех случаях, когда судьи объясняют свой узкий подход к законам, они ссылаются на верховенство законодательной власти — дескать, любая попытка суда выйти за рамки строгого прочтения условий действия статута вносит в него некоторые дополнения, которые, совершенно очевидно, не предусматривал законодатель. Если законодатель желал бы урегулировать законом какие-то иные отношения, он включил бы эту норму права в текст соответствующего закона. Поэтому суд, который в процессе создания нормы права на основе отношений, уже являющихся предметом регулирования определенного статута, выходит за рамки содержания правила, однозначно выраженного в тексте этого статута, и вторгается в сферу компетенции законодателя. С другой стороны, столь же логично предположить, что законодатель может быть заинтересован в восполнении непредвиденных пробелов в сфере правоприменения путем применения анапогии[219].Многих удивляет существующее отношение системы обшего права к статутам как результат необычно неконструктивной позиции судей в этом вопросе. Впрочем, причины, обусловившие подобное отношение, вполне ясны. Это и отсутствие необходимости переменить отношение к статутам, и наличие обшей концепции взаимодействия норм статутного и обшего права, и историческая неприязнь судей к статутам.
Отсутствие необходимости в расширительном толковании норм статутного права.
Ранее уже говорилось о том, что система обшего права, формируемого судьями, сформировалась относительно быстро, в течение каких-то 100 лет[220]. Поскольку система общего права считалась вместилищем всех «общих и всеобъемлющих принципов», существующих в праве[221], отсутствовала необходимость установления в статутах долговременных неизменных принципов права. Вместо этого статуты принимались на разовой основе, когда возникала необходимость в правовом урегулировании конкретной проблемы, не охваченной в полной мере нормами общего права. Судьи, осуществляющие правосудие на основе норм общего права, таким образом, даже не пытались искать в статутах общие принципы правового регулирования, да и законодатели не считали нужным включать такие принципы в принимаемые ими законы.Взаимодействие статутов и общего права. Поскольку в первую очередь сформировалось общее право, а статуты регулировали относительно узкий круг правоотношений, среди юристов общего права укоренилось представление о статутах как нормативных актах, принимаемых на всеобъемлющем фоне общего права. Поэтому и нет необходимости восполнять пробелы в статутном праве путем расширения предметного охвата статута, поскольку все возможные пробелы уже заполнены нормами общего права. Принятие статута в системе общего права можно сравнить с камнем, брошенным в кадку с водой: камень вытесняет воду до максимально возможного предела, но вода немедленно заполняет все незанятое камнем пространство. Вынося решение по делу, на обстоятельства которого не распространяется статут, судья просто обращается к нормам общего права. Поэтому судьям в системе общего права не нужно прибегать ни к гибкому толкованию текста статута для «проращивания» новой нормы права на почве содержащихся в нем общих принципов, ни к мотивированию решения путем аналогии на основе содержащейся в нем нормы.
Исторически враждебное отношение судей к статутам. Нормы общего права развивались и безраздельно господствовали в течение многих веков, а сколько- нибудь значимые законодательные установления появились намного позже.
Судьи системы общего права имели огромную власть и с негодованием относились к вторжениям статутного права в их вотчины. По их скромному разумению статуты были совершенно не нужны, так как система общего права имела ответ на любой важный вопрос правового регулирования. Отдельные вылазки Парламента в сферу нормотворчества расценивались ими как ошибочные и непрофессиональные, и, следовательно, подлежащие «строгому» (буквальному) толкованию. Фредерик Поллок[222]* замечал, что «Парламент в большинстве случаев изменяет право в худшую сторону, поэтому <...> задача судьи состоит в том, чтобы удерживать пагубное влияние такого вмешательства в как можно более узких границах»[223]. В результате подобного отношения появилась максима: «статут, противоречащий общему праву, подлежит строгому толкованию»[224]. В ответ на судебную практику «строгого» и скупого толкования статутов Парламент стал исчерпывающе описывать свои пели и намерения при формулировании законов. Под воздействием этих факторов со временем сформировался сложный и специализированный продукт законотворческой деятельности, который оказался неприемлемым для расширительного толкования[225].Общее и статутное право в Соединенных Штатах. В предыдущем параграфе был описан опыт Англии. А в США с самого начала отношение к статутному праву было менее враждебным. Штаты формально «реципировали» английское обшее право на основе соответствующих конституционных или законодательных установлений, но немедленно приступили к его изменению посредством принятия статутов, часто действуя в пику Англии[226]. Тем не менее политика однозначного толкования положений законодательного акта, входящих в противоречие с нормами общего права, получила в США неожиданное развитие, когда в начале XX века придерживающиеся консервативных политических взглядов судьи стали «строго» толковать прогрессивное социальное законодательство штатов. Американские законодательные собрания отреагировали так же, как и английский Парламент, детально изложив свою волю в положениях законодательства[227].
Суды Англии и США уже давно перестали враждебно относиться к статутному праву. Однако в США продолжает преобладать мнение о том, что «право» представляет собой «обшее право с несколькими дополняющими его статутами». Возвращаясь к сравнению закона с «камнем», брошенным в кадку с «водой» обшего права, следует констатировать, что и сегодня, в «век статутов», когда в ведре камней уже больше, чем воды, основополагающая концепция остается неизменной.