§ 1. Союзы, их функции и их разные типы

С предлогами соотносительны союзы. Союзы — это частицы речи, ко­торые обозначают логико-грамматические отношения и связи не только ме­жду однородными словами и словосочетаниями в составе синтагмы или пред­ложения, но и между группами слов, между синтагмами, предложениями, фразами в структуре сложных синтаксических единств.

Союзы не переходят в «префиксы» слова, подобно предлогам. Они не имеют ничего общего с «препозиционными флексиями» имени, к которым приближаются слабые предлоги и в которые они превращаются по утрате ре­альных значений. Союзы внутри предложения или синтагмы ни в какой сте­пени не связаны и не соотносительны с грамматическими формами тех слов, которые они вдвигают в строй словосочетания, синтагмы и предложения (ср. резкую грамматическую разницу между сочетаниями вроде Полкан с Барбо­сом и Полкан и Барбос)2. Самый круг отношений, выражаемых союзами вну­три синтагм и предложений, далеко выходит за пределы отношений, обозна­чаемых предлогами, и во всяком случае только частично соприкасается с ними I Союзы, пишет Овсянико-Куликовский, «служат для создания чисто формальной (синтаксической) перспективы внутри предложений и в сочетании их, но не перспективы в самом содержании фразы, т.

Есть разница в функциях союзов, сцепляющих «предложения», и союзов, которые служат скрепами отдельных слов и однородных групп слов. Круг от­ношений, обозначаемых и выражаемых союзами при сцеплении «предложе­ний», гораздо шире и разнообразнее, чем круг отношений, выражаемых со­юзами в сочетаниях внутрифразового типа (соединительных, присоедини­тельных, разделительных, перечислительных, противительных и т. п. ). В значениях союзов, обслуживающих сцепление синтагм и предложений, мож­но даже заметить частичный логико-грамматический параллелизм с значения­ми предлогов. Некоторые из отношений, обозначаемых предлогами внутри

577

предложения, выражаются союзами в сочетании предложений. Таковы, напри­мер, отношения временные, причинные, целевые, сравнительные, количе­ственные и другие подобные. Но и этого типа союзы, в отличие от предлогов, непосредственно не влияют на форму отдельных слов, выражая смысловые взаимоотношения и соотношения словесных групп внутри сложных синтакси­ческих единств. И этого типа союзы нельзя без оговорок сравнивать с «пре­фиксами» словосочетаний (синтагм) или предложений 5, так как выражаемые ими отношения по большей части двухсторонни. (Ср. «двойные» союзы: ес­ли — то, так как — то, раз — то и т. д. ; когда — так, лишь только —как, только что — как и другие подобные; ср. сходную систему синтаксических соотноше­ний и взаимоотношений в словесных сцеплениях по схеме: не успел что-ни­будь сделать. . . , как. . . ; стоило что-нибудь сделать. . . , как. . . и другие подобные). Само собою разумеется, что степень тесноты связей и характер зависимости одного предложения от другого бываю! очень разнородны в союзных сцепле­ниях разного типа.

Традиционная аналогия между так называемыми придаточными предло­жениями и членами простого предложения, проводимая в школьных учебни­ках с неуклонной и односторонней прямолинейностью, на самом деле может иметь лишь очень ограниченное и условное значение.

Таким образом, союзы, в сущности, запредельны морфологии. «Союз,— писал А. А. Шахматов,— имеет значение не сам по себе, а как выразитель то­го или иного сочетания, как словесное обнаружение такого сочетания»6.

Развитие аналитических тенденций в строе русского литературного языка отразилось и на внешнем облике союзов. В роли союзов все чаше выступают целые фразеологические единства, или идиомы. Грамматические функции со­юзов все больше и больше связываются с их лексической («этимологической») природой.

Между старыми простыми, или «первообразными», союзами и сложными союзами позднейшей формации наблюдается резкая разница в морфологиче­ском составе (ср. , например, простые союзы а, но, и, ли, или, что и т. п. , с одной стороны, и сложные — с другой: тем не менее, даром что, подобно тому как, потому что, затем чтобы, с тех пор как, между тем как, несмо­тря на то что, вследствие того что, в силу того что и другие подобные). В этом отношении замечается явный параллелизм грамматического развития между союзами и предлогами (а также частицами).

Кроме того, в русском языке все расширяются и умножаются разряды гибридных или переходных слов и выражений, совмещающих значения со­юзов со значениями других грамматических категорий.

1. Таковы, например, группы, промежуточные между союзами и мо­ дальными словами (а иногда и наречиями): итак, напротив, наконец, все-таки, тем не менее, вместе с тем, при всем том, к тому же, все же, правда, будто, будто бы (не в изъяснительном значении), точно, ровно (просторечное) и т. п.

2. Таковы слова и частицы, подводимые одновременно под категории со­ юзов и наречий: потом, зато, покамест, пока и др.

3. Еще больше слов, образующих переходный тип от простых союзов к разного рода частицам, например: ведь, вот, тоже, также, и то, лишь, только и другие подобные.

Внутри самой категории союзов сталкиваются три морфологически неод­нородных типа слов-частиц:

1. Простые, морфологически неделимые частицы-союзы. Их морфоло­ гическая простота и неразложимость обратно пропорциональны семантиче­ ской сложности и многообразию их синтаксических функций (ср.

2. Составные союзы, нередко имеющие облик фразеологических

т

единств и идиоматизмов. Морфологический анализ обнаруживает в составе многих из этих союзов следы и живые формы разных других частей речи (ср. , например: после того как, прежде чем, лишь только и др. ). Этимологическая подкладка таких союзов как бы виднеется из-под их современного употребле­ния. Все большее осложнение синтаксических отношений между элементами речи, увеличивающееся разнообразие композиционных приемов речевого по­строения проступают наружу даже в морфологической «внешности» этих со­ставных союзов.

Лексическая определенность состава этих союзов ограничивает круг их значений строго очерченной сферой логико-синтаксических отношений. Мор­фологическая мотивированность их значений (ср. , например: вследствие того что, с тех пор как и т. п. ) замыкает их употребление в тесные пределы одно­го семантического круга отношений.

3. Гибридные союзы, совмещающие значения союзов со значениями других, очень разнообразных категорий. Эта типологическая классификация союзов, конечно, ни в малейшей степени не совпадает с синтаксическим деле­нием их по функциям.

Еще менее связано с морфологическими различиями союзов укрепившее­ся в грамматической традиции деление их на сочинительные и под­чинительные7. Обычно говорится, что подчинительные союзы более тес­но слиты с подчиняемыми предложениями, образуя с ними «одну цельную смысловую массу» и тем самым несколько приближаясь к роли синтакси­ческих префиксов. Иногда прибавляется, что при помощи подчинительных со­юзов одно предложение определяет другое. Напротив, сочинительные союзы характеризуются тем, что они «не только физически, но и по значению стоят между соединяемыми величинами, не сливаясь нимало ни с одной из них»8. Более тесная связь подчинительного союза с подчиняемым предложением не­редко иллюстрируется искусственными логическими аналогиями между «под­чинением» предложений и «подчинением» членов внутри предложения.

Однако с морфологической точки зрения грань между сочинительными и подчинительными союзами очень скользка и неопределенна4. Было бы осторожнее вместо сочинения и подчинения предложений говорить (как это предлагал акад. А. А. Шахматов) о разных видах сцепления предло­жений и о разных степенях их зависимости, выражаемых союзами и другими грамматическим средствами: формами наклонения, формами относительных нремен, порядком слов, местоименными словами, интонацией и т. п.

Сингаксическая зависимость нагляднее всего обозначается союзом чтобы с сослагательным наклонением (чтобы —л, -ла, -ло, -ли), особенно после гла­голов с отрицанием. Менее определенно, но более разнообразно выражена она в формах изъяснительной (посредством союзов что и чтобы), относи­тельной и условной связи.

Особенно свободны и разнообразны сцепления, выражаемые временны­ми, сравнительными и причинными союзами.

Но и зги формы зависимости легко подвергаются синтаксическому пре­образованию, особенно в устной речи. В стилях разговорной речи распростра­нен прием модальной нейтрализации зависимых синтаксических отношении, прием приведения конструкций, традиционно признаваемых за подчини­тельные, к «знаменателю сочинения». Многие союзы, выражающие синтакси­ческую зависимость, легко превращаются в модальные слова (ср. : будто, буд­то бы, не то чтобы и т. п. ). Кроме того, в бытовом диалоге вообще слабо развила система сложных предложений с разными степенями союзных

* Ср. замечания Н. М. Карийского о почти полном отсутствии подчиняющих союзов в ячыке менее культурных групп крестьянства10.

. 529,

Упбтреблёние ШЪгШ Союзов характеризуется резкими колебаниями в степени тесноты и зависимости выражаемых ими синтаксических связей.

Особенно велика амплитуда этих колебаний у союзов уступительных, вре­менных и сравнительных. Недаром даже традиционные грамматики (под влиянием проф. Д. Н. Овсянико-Куликовского) относили такие уступительные союзы, как хотя (хоть), к сочинительным11.

Здесь хоть и хотя очень близки по значениям к союзам а и но. Ср. сбли­жение хоть и хотя с союзом впрочем: «Одета она была в опрятное, хотя и полинялое ситцевое платье» (Тургенев); «Сравнение, употребленное Павли­ком, хотя и верное и меткое, не вызвало улыбки ни на чьем лице» (Тургенев).

В употреблении сравнительных союзов характерна широкая семантиче­ская растяжимость выражаемых ими синтаксических отношений. Во многих случаях присоединение синтагм или предложений сравнения имеет характер свободного ассоциативного сцепления, осуществляемого без прямой грамма­тической зависимости от основной синтаксической группы. Поэтому обе части сравнительного сочетания легко разъединяются и могут существовать как смежные, раздельные синтаксические единства. Например: «Рука Эллис вне­запно надвинулась на мои глаза, словно белый туман из сырой долины обнял меня» (Тургенев, «Призраки»); «Меня тотчас охватила неприятная, неподвиж­ная сырость, точно я вошел в погреб» (Тургенев); «Вчерашнее волнение исчез­ло. Оно заменилось тяжелым недоумением и какою-то, еще небывалою, грустью — точно во мне что-то умерло» (Тургенев, «Первая любовь»); «Я лю­блю, ко1да вы говорите. Точно ручеек журчит» (Тургенев, «Отцы и дети»). Но ср. : «Из всех пар, заполняющих рощу, эта всего тревожнее отнеслась к насту­плению ночи и бросилась уходить от нее так, точно та гналась за ними по пя­там» (Пастернак).

Нерасчлененность логико-синтаксических отношений, присущая строю раз1 оворной речи, отражается и в постоянном смешении особенностей косвен­ной речи с прямой при передаче чужих мыслей. Непрестанные скачки из син­таксиса косвенной речи в прямую или несобственно-прямую речь — характер­ная черта русской народно-разговорной речи. Формы прямой драматической передачи часто врываются в косвенную речь и делают ее строй прерывистым и смешанным (например: «Вы-де с барином, говорит, мошенники, и барин твой —плуг. Мы-де, говорил, этаких шаромыжников и подлецов видали» — Гоголь, «Ревизор»).

А. М. Пешковский усиленно доказывал, что «у нас не выработаны формы косвенной речи. . . Косвенная передача речи русскому (разговорному. — В. В. ) языку не свойственна. Вот почему мы и соскакиваем постоянно с косвенной речи на привычную нам прямую. . . Раз! раничение прямой и косвенной речи находи гея у нас на самой ранней стадии развития» 12.