§ 26. Адвербиализация имен существительных и гибридные наречно-субстангивные типы форм
Процессы превращения падежных форм имен существительных в наречия протекают в современном языке очень активно. Разные именные формы, вступившие на путь адвербиализации, находятся на разных этапах этого пути.
По отношению ко многим словам трудно решить вопрос, осуществят ли они с течением времени весь путь адвербиализации или же сразу перейдут в предлоги, минуя наречия. Например, бывшее слово ведомо в выражениях без ведома, с ведома не имеет форм ни числа, ни склонения, ни даже рода в собственном смысле, хотя оно явно не женского рода (ср. : с моего ведома, без нашего ведома). Но признать выражения без ведома, с ведома наречиями невозможно. Этому противоречит их способность иметь при себе в качестве определения местоименное прилагательное и возможность отделения от них предлога посредством вставки определяющего слова (ср. с их ведома). Так как выражения с ведома и без ведома сочетаются только с родительным падежом (с ведома начальства, без ведома родителей) и согласуемые формы родительного падежа местоименных прилагательных здесь равносильны родительному определительному падежу имен существительных (ср. с моего ведома, но с его ведома), то, по-видимому, перед нами — обороты, застывшие на промежуточной стадии между именем существительным и предлогом*.Необходимо отказаться от распространенного предрассудка, будто имена существительные и прилагательные на пути к деноминализации и к превращению в связочные слова непременно проезжают через станцию наречий (ср. постепенный, но непосредственный переход в предлоги таких сочетаний: ввиду чего-нибудь, вроде чего-нибудь, по случаю чего-нибудь, по части чего-нибудь, по линии чего-нибудь и т. п. ; но ср. гибридный тип наречий-предлогов: впредь до чего-нибудь, кругом чего-нибудь и многие другие). То же пришлось бы повторить и о деепричастно-предложных сочетаниях (например: невзирая на что-нибудь, несмотря на что-нибудь, смотря по чему-нибудь, глядя по чему-нибудь и т.
п. ; ср. на ночь глядя и т. п. ). Эти сложные предлоги в отдельных случаях соприкасались с наречиями; но многие из этих слов и идиоматических выражений прошли, не задерживаясь в категории наречия и даже минуя ее, к предложным словам.И все же больше всего и прежде всего процессы исторических изменений и распада системы форм имени существительного (и отчасти имени прилагательного) обогащают категорию наречий. Ср. образование таких наречий, как поделом, на сносях, вкратце, на лету и т. п.
Синтаксическое ограничение области употребления того или иного существительного или отдельной его падежной формы выражается в сужении круга согласующихся с ним определений. Полная утрата способности определяться именем прилагательным означает переход формы существительного в наречие. Резкое понижение этой способности является симптомом переходного состояния. Ср. : во всеуслышание, до востребования, во всеоружии, со всячинкой, на ощупь, ощупью и т. п.
Уже А. А. Потебня указывал, что все вообще формы творительного падежа имени существительного в функции сравнения и образа действия находятся на полпути к адвербиализации (ср. , например, нестись стрелой). Еще ближе к наречию формы творительного времени. Но и здесь двойственность очевидна. Например: рано утром
* Ср. замечания об истории этой формы у Потебни: « . . ведомо, синонимичное по отношению к известно, будучи формой явно причастной, по направлению к наречности переходило через субстанциальность, заметную в без ведома ( = без вести); «а тогды на них (переветников) не было ведома никакого» (Пек, т. 1, с. 233), что предполагает «какое ведомо». . . »51 (т. е. имя существительное среднего рода).
и ранним летом; поздно вечером и румяным вечером; ночью и темной ночью и т. п.
Полунаречные формы предложного-местного падежа единственного числа мужского склонения на -у с предлогами в к на (типа на носу, на корню, в ладу) находятся на разных стадиях адвербиализации.
Некоторые формы на -у, сочетаясь с именами прилагательными, заменяют окончание -у обычным окончанием предложного падежа -е и приобретают иную семантическую окраску (например, на свету, но на ярком свете; в роду, но во всем роде Пушкиных и некоторые другие)*. Другие формы на -у вообще, не допускают вставки определяющего слова между предлогом и именем, решительно примыкая, таким образом, к наречиям (например: на корню, на виду, на весу; на дому, ср. иной смысл: на доме; на носу — близко, но ср. : на носе; не в ладу, в ладу, но также: в полном ладу; в цвету, яблони в цвету; во хмелю и другие подобные).Не лишено значения обилие промежуточных застывших выражений полуидиоматического типа, например: на хорошем, на плохом счету** (ср. каждая копейка на счету), на каждом шагу, на своем веку (но ср. у Никитина: «Много видел он кручины на веку своем»), в соку, в полном соку и т. п. У ряда слов смешанное употребление формы, совмещающей значения имени существительного и наречия, ведет к тонким и изменчивым смысловым нюансам. Происходит своеобразное колебание формы между функциями имени существительного и наречия. Например, на ходу: «На скором ходу мы сбросили телегу и не слыхали толчка» (Л. Толстой); «Он на ходу шатался от изнеможения» (Тургенев), но: «Бросил несколько слов на ходу» (т. е. мельком, торопливо) и т. п. ; на бегу: «И свист саней на всем бегу» (А. Толстой); «Алешка, щелкая на бегу подсолнухи, скрылся за воротами» (Чехов, «Бабы»). Ср. : «Успел на бегу перекусить и ушел на вечернюю работу»; «перекинуться словами на бегу» и т. п. Ср. на лету.
Показательно также, что формы родительного падежа с предлогом с и флексией -у от имен существительных мужского рода, вроде с голоду, с испугу, со смеху, со страху, с холоду и др. , при сочетании с именем прилагательным заменяются конструкцией с предлогом от и родительным падежом на -а. Ср. , например: «Вся семья валялась со смеху» (Аксаков, «Семейная хроника»); «Фадеев так с радости и покатился со смеху» (Гончаров, «Фрегат Паллада»).
Но невозможно сказать: от гомерического смеху (или даже с гомерического смеха) вместо от гомерического смеха он так и повалился. Или: «Куры бездомные с голоду ежатся» (Некрасов, «Пожарище»); но: «От сильного голода сосало под ложечкой»; «Со страху сам себя не помнит» (Л. Толстой, «Охота пуще неволи»); но от неожиданно охватившего страха и т. п.Степень близости именной формы к наречию определяется степенью ее изоляции, характером ее обособления от живой системы падежей и функций соответствующего имени существительного ***. Ср. : навытяжку (ср. вытяжка), всласть (ср. сласть) и т. д.
Кроме того, степень лексической употребительности отдельных падежных форм имени существительного не одинакова. Поэтому какое-нибудь слово может вымереть, исчезнуть, а те или иные формы его в определенных сочетаниях продолжают жить. Понятно, что случаи предложного употребления таких форм — при наличии подходящих условий — превращаются в наречия. Именно таким образом складываются продуктивные морфологические типы образования наречий. Например, наречие вприпрыжку, относящееся к продуктивному типу наречных образований из предлогов в к на с винительным образа действия, представляет собой остаток имени существительного припрыжка. Ср. у Пушкина в «Евгении Онегине»:
* Ср. : «Лес только был да съежившийся на ветру грач» (И. Шмелев), но: «Отворяешь двери, садишься на сквозном ветре — ничего не помогает» (Гончаров, «Фрегат Паллада»). ** Ср. у Тургенева: «Была на виду и на хорошем счету» («Новь»),
*** Еще в 20-х годах XIX в. П. И. Шаликов напечатал свои «Замечания о наречии», в которых жаловался на грамматическую неразграниченность наречий и некоторых предложно-па-дежных форм имени существительного. По его словам, многие авторы тогда писали сложные с предлогами наречия (например: вслух, вмиг, втайне, наконец, подконец, вконец, навек, подчас, кстати, поутру и т. п. ) не вместе, а раздельно, превращая, таким образом, несклоняемое наречие в имя существительное с предлогом.
«В таком случае по одному только смыслу можно знать, та ли должна быть часть речи, или другая». В то же время Шаликов указывает на акцентологические различия между формами имени существительного и однородными наречиями, на-чйс 52.
«Ж
Но в городах, по деревням Еще мазурка сохранила Первоначальные красы: Припрыжки, каблуки, усы Все те же. . .
Эти простейшие грамматические случаи, позволяющие проследить весь ход адвербиальной изоляции именной формы, конечно, не уясняют происхождения разнообразных типов наречия. Но общие закономерности, которые вытекают отсюда, помогают раскрыть образование и других видов наречия. Так, например, понятно, что распад системы именного склонения прилагательного не мог не оставить следов и отложений в категории наречия. Предложные и беспредложные формы кратких прилагательных (спроста, ср. : с проста ума; смолоду, ср. : молодо-зелено; на босу ногу; средь а&ш дня и т. п. ) застревают здесь как остатки старой системы. Таким образом, наряду с выпадением формы какого-нибудь падежа из системы склонения (например: со смеху, па дому), наряду с обособлением какой-нибудь функции падежа (например, творительного образа действия), образованию наречий содействует разрушение всей системы склонения какого-нибудь именного типа (пример — именное склонение кратких прилагательных). Можно наметить и еще целый ряд причин чисто грамматического характера, способствующих превращению отдельных именных форм в наречия. Так, адвербиализация существительных тесно связана с изменениями значений предложных конструкций, со смысловой изоляцией отдельных предложных форм (ср. , например, через си. /у, в котором предлог через имеет нелитературное значение «сверх»). В связи с предложным употреблением имени существительного иногда возникают акцентологические дублеты, устанавливаются акцентологические различия именных и наречных форм. Двойственность ударений, связанных с одной формой, содействует дифференциации имени существительного и наречия.
Например: с утра, поутру (но ср. : радоваться утру; «в утра час златой» и т. д. ), вовремя, насмех, накрест, насмерть, наверх, отроду и т. п. Вообще же у наречий, производных от имен существительных, намечается тяготение к наконечной акцентовке (ср. : верхом и верхом, бегом и бегом; ср. : зачастую, вплотную, напропалую), в то время как у наречий качественных на -о, местоименных на -ому, -ему с предлогом по и в отдеепричастных на -а, -я наблюдается противоположное стремление к различительному переносу ударения с конечного слога (ср. : молча, нехотя, мало, по-моему и т. п. ).Принцип грамматической дифференциации играет существенную роль в адвербиальной изоляции формы. Слабые грамматические дублеты легче всего переходят, в категорию наречия (ср. прост, на дню, ср. на корню).
Кроме того, адвербиальная изоляция именных форм может быть результатом действия сложных и многообразных синтаксико-фразеологических факторов. Так, разные конструкции с плеонастическим или тавтологическим повторением основ имен существительных и прилагательных (вроде творительного усиления), как уже было отмечено А. А. Потебнейзз, обычно ведут к образованию наречий. В них реальное значение слова поглощается функцией эмоционального усиления. Например: давным-давно, полным-полно, слыхом не слыхать, видом не видать и т. п. ; ср. : болван болваном, дурак дураком и т. п. Уже из этих примеров ясно, что идиоматичность оборота очень часто бывает связана с разными синтаксическими формами лексических повторов. На этой почве возникают многочисленные типы наречных идиоматизмов. В качестве иллюстрации можно привести наречную фразеологию, связанную со словом день: день ото дня, изо дня в день, со дня на день (Они медали приезда сына со дня на день), день в день, день за день; ср. : из года в год, год от году; время от времени, от времени до времени; с часу на час, час от часу и другие подобные. В образовании и судьбе наречных идиоматизмов очень ясно видно взаимодействие грамматических явлений с лексическими. Это естественно. Грамматический строй наречий, как и всех других категорий, складывается и изменяется в тесной связи с социальной историей словаря, со сменой семантических систем. Так, уже процесс вымирания какого-нибудь существительного, сопровождающийся консервированием отдельных его форм в определенных фразеологических контекстах или синтаксических конструкциях, ведет к адвербиальному переосмыслению остатков (дотла, пойти прахом, на попятный, «стать на дыбы, с норовом, под мухой и т. п. )*.
* Ср. современную наречную форму исподтишка и такие выражения в литературном языке
317
Сохранение тех или иных слов и выражений только в некоторых конструкциях и адвербиализация этих недостаточных форм не могут быть уяснены без изучения их семантических возможностей, без анализа их лексического употребления (ср. , например: на карачки — па карачках; на четвереньки — на четвереньках; на цыпочки — на цыпочках и другие подобные).
Метафорическое переосмысление одной падежной формы слова, связанное с определенным фразеологическим контекстом, превращает эту форму в отдельное слово, если новое значение не распространяется на все прочие формы слова. Так, под влиянием шутливо-метафорического применения военной терминологии и фразеологии к выпивке (ср. : на втором взводе, зарядиться и т. п. ) слово залпом тесно связывается с глаголом выпить. По-видимому, это сближение первоначально наметилось в жаргонах военной среды. Форма залпом в функции приглагольного обозначения образа действия приобретает значение: сразу, разом, без передышки. Это переносное значение отрывает форму залпом от слова залп и превращает ее в отдельное наречие. Ср. «Она залпом хватила стакан водки» (Писемский, «Тысяча душ»).
Изоляции формы, превращению ее в наречие содействуют и социально-диалектные странствования слова. Особенно богат последствиями переход слова или формы из одной социальной среды в другую. Нередко за пределы своего прямого профессионального употребления выходит не все слово, а лишь отдельные его формы, которые в новой языковой обстановке становятся самостоятельными словами, если их не ассимилирует себе какая-нибудь семантически или фонетически родственная группа слов. Например, прост, силом по своему происхождению — творительный падеж профессионально-диалектного слова сило — силок для ловки птиц. Ср. : «силом женить велят» (Л. Толстой, «Власть тьмы»). Ср. наречие на племя, в котором Ф. И. Буслаев и Р. Ф. Брандт54 видели областную крестьянскую форму винительного падежа множественного числа от слова племя.
Но еще рельефнее выступает процесс семантической изоляции именной формы и ее адвербиализации при фразеологическом сращении ее с другим словом или со строго замкнутой группой слов. В таких закрытых фразеологических сочетаниях и фразеологических единствах слова приобретают новые смысловые оттенки (например: вверх ногами, вверх дном; ср. вверх тормашками и т. п. ). При таких условиях падежные формы, сочетающиеся с определяемым словом по принципу примыкания или при посредстве предлогов, обычно переходят в наречия и превращаются в отдельные слова и выражения. Например: под градусом (навеселе); в корне (в корне неправильная точка зрения); ни в жизнь; не на живот, а на смерть; заглаза; с глазу на глаз; на скорую руку; назубок и т. п.
Фразеологические сочетания обычно не уничтожают раздельности компонентов, и наречие может вырваться из плена одной фразы или серии фраз, отделиться от своего тесного фразеологического окружения и стать самостоятельной свободной или фразеологически связанной лексемой с новым значением. (Ср. , например, просторечное выражение до чертиков в значении усилительного наречия — очень, в высшей степени (устал до чертиков), оторвавшееся от фразы напиться до чертиков. ) Кроме того, необходимо помнить, что множество наречий является продуктом тех семантических изменений, которым подверглись слово или группа слов в процессе калькирования или перевода чужеязычной, преимущественно западноевропейской лексики и фразеологии. Таковы, например: разбить наголову, на дружеской ноге, раз навсегда, подшофе и т. п.
Итак, в разных явлениях адвербиализации имен наблюдается столкновение диаметрально противоположных тенденций. С одной стороны, наречие выступает как грамматическая категория, притягивающая к себе остатки и вымирающие, слабые типы именных форм и конструкций и на их основе воздвигающая свою собственную систему грамматических форм и функций. Но, с другой стороны, и некоторые продуктивные категории имен существительных (например, творительный образа действия или конструкции с местным-предложным падежом и предлогами в и на для обозначе-
XVIII и первой половины XIX в. , как под тишком. Например в «Душеньке» Богдановича: Но только по утру приметили амуры, Что нимфы меж собой смеялись под тишком. Ср. также: «Во храм вошла тишком. . . »
318
ния состояния, назначения и т. п. ) оказываются свежими грамматическими резервуарами, из которых льется широкий поток форм в класс наречий*. Кроме того, категория наречий широко пополняется идиоматизмами и фразовыми сочетаниями. А навстречу этому течению снова движется живая струя лексических неологизмов и заимствований в форме наречий, несущихся в литературную речь из разных социальных диалектов или чужих национальных языков.