3.5. Смысловое наполнение коммуникем и их семантическая классификация

Одним из наиболее сложных вопросов, связанных с феноменом K, является проблема её содержания. Морфологическая и синтаксическая нечленимость K очевидна, но она характеризует её только со стороны формы, не раскрывая особенностей смыслового наполнения.

Все коммуникативные единицы обладают значением, иначе они не могли бы быть использованы в целях общения. Но значение одних из них складывается из номинативных значений слов (они составляют основу коммуникативных средств языка), а значение других, например K, связано с экспрессивно-эмоциональной сферой поведения человека, непосредственным выразителем которой они являются. Последние выражают определённое отношение к объективной действительности, часто без его строгой дифференциации. Значение таких единиц не вытекает из номинативных значений единиц языка, входящих в их структуру.

K является знаком отношений и чувствований, а не представлений. Человеческие переживания, выражаемые в форме различного рода отношений - такой же объективный факт действительности, как и понятие о предмете, процессе и т.п., а непосредственная объективно-субъективная вербализация его при помощи K свидетельствует не только о наличии значения у последней, но и о необычайном его богатстве. Поэтому утверждения о том, что, например, в K Нет “...кроме чистого отрицания (Нет) не выражено ничего”[189] и что K не связаны непосредственно с явлениями объективной действительности, не свободны от односторонности.

Значение K не грамматикализовано внутренними средствами знака, что создаёт ложное впечатление о внеграмматичности K вообще. Однако, необходимо помнить, что K выражают нерасчленённый акт мысли, равный по значению целому утвердительному, оценочному и т.п. предложению, и в качестве такового проявляют тенденцию к обособлению в самостоятельную интонационно завершённую синтагму-предложение, которая находится в соответствующих отношениях с контекстом на уровне сочетаемости предложений.

Все K, по справедливому замечанию А.И. Смирницкого, объединяются в один класс языковых единиц “не столько по характеру их содержания, сколько по тому, как это содержание осознается: оно не осмысляется, не анализируется, но непосредственно выражается, не будучи, так сказать, пропущенным через мышление. Что касается самого характера содержания, то здесь существенно только то, чтобы это было какое-то переживание”[190]. Обобщение значения здесь происходит путём установления говорящим непосредственной социально осмысленной связи между внутренними переживаниями фактов объективной действительности как предметов обозначения и определёнными языковыми знаками: - Надо доски собрать, что с крыши сорвало.., - говорил Трифон. - И то правда. (“согласие...”) /Ф. Решетников. Свой хлеб/. Такое значение называется непонятийным, неноминативным (в отличие от понятийного, номинативного).

О наличии значения у K свидетельствует ряд фактов: влияние (частичное) в этимологическом аспекте лексического наполнения K на характер её содержания, широкий спектр оттенков значения, который может выражать K, способность K сочетаться на семантическом уровне с другими смысловыми единицами языка в рамках текста и одного предложения и т.п.

Формирование значения K происходит путём установления субъектом речи непосредственной социально осмысленной связи внутренних переживаний внешних условий речевого акта как предметов обозначения с определёнными звуковыми либо графическими комплексами. Значение K и её предметная соотнесённость в данном случае логически не расчленены (здесь отсутствует сигнификат). Но тем не менее это языковая единица, обладающая вполне конкретным содержанием, и по наличию социально закреплённой связи между значением K и её формой, и по характеру её семантики: она выражает отношение субъекта к фактам объективной действительности.

То, что в членимом, предложении составляет лишь сторону значения, связанную с отношением к предмету обозначения, в K выступает в качестве логически и лингвистически самостоятельного предметного значения, однако, не освобождённого от непосредственной связи с обозначаемым явлением: “… чувство, по мнению А.Н.

При этом, несмотря на то, что значение K не может измеряться понятием (суждением), т.к. основано на непосредственном выражении явлений, оно в такой же мере предметно, как и значение любого другого слова либо членимого предложения. Разница заключается лишь в характере этой предметности: в членимом предложении - это абстрагированная от всего эмпирически данного сущность предмета (и предметов этого класса), в роли которого выступает конкретная ситуация, отрезок объективной действительности, в K - эмпирически данная предметность во всём богатстве объективного и субъективного, логически нерасчленённого и не получившего морфологической отмеченности.

Кроме того, является неточным определение K как единицы, “... содержательная сторона которой относительна, понятна лишь в определённой ситуации или в определённом контексте”[192]; У таких единиц “предмет речи (мысли) обычно раскрывается в контексте: в диалоге, в речевой ситуации и т.д.”[193]. K обладает вполне определённым, конкретным содержанием (предметом речи), которое оформлено в чёткую структуру значений. K способна иметь первичное значение, понятное и вне контекста.

Проведённый анализ семантической структуры отдельного значения K различных семантических групп показал, что оно может включать в свой состав следующие семы: 1) ядерную (категориально-типологическую): а) сему по признаку утверждение/отрицание - “утвердительную” или “отрицательную”; б) сему оценки - “положительную” или “негативную”; в) сему волеизъявления - “побудительную” или “запретительную” и т.п.;[194] 2) сему, определяемую по характеру коммуникативной целеустановки - “утверждение”, “побуждение”, “вопрос”, “восклицание” и т.п.; 3) сему разной степени уверенности говорящего в достоверности формирующегося у него представления о действительности (интенсема); 4) отношение говорящего к предмету и объекту речи; 5) сему “реакции” на какой-либо стимул или сему “стимулирования” какой-л.

Структура значения K, относящихся к различным семантическим группам, в основном совпадает. Различие заключается в категориальном характере семантики: они могут выражать значение “утверждения”, “оценки” и т.п.

Первые два компонента значения относятся к категории объективной модальности; вторые два - составляют содержание категории субъективной модальности; последний представляет собой сему, определяющую функциональный характер K. Например: K Разве что выражает “неуверенное согласие”, То-то - “удовлетворенное согласие”, Что ж - “вынужденное согласие”, Ещё бы - “уверенное согласие”. На основное значение “утверждения” или “отрицания” наслаиваются дополнительные смысловые оттенки, связанные с влиянием внутренней формы и контекста.

Таким образом, значение K формируется на базе объективного и субъективного аспектов категории модальности, т.е. они всегда выражают субъективно-объективное отношение говорящего к предметам и явлениям реальной действительности. Отсюда, категориальным значением K является значение “отношения”: отношение содержания реплики-стимула либо сочетающегося с K высказывания к действительности, отношение говорящего к сообщаемому либо к одному из участников акта коммуникации. Причём все эти виды отношений часто совмещаются в значении одной K: [Степанида Трофимовна:] А ты, матушка, молчи лучше. [Матрена Савишна:] Как же! Стану я молчать. Я, слава богу, купчиха первой гильдии: никому не уступлю (“несогласие...”) /А. Островский. Семейная картина/. K Как же! квалифицирует выраженное в реплике-стимуле “предложение” как нереальное, отрицает возможность реализации подобной линии поведения и усиливает экспрессивно-иронический характер последующего экспрессивно-иронического высказывания.

Модальность является содержательным центром предложения. K обладает категорией модальности, следовательно без всякого сомнения должна быть отнесена к синтаксическому уровню языка.

При анализе К со значением “оценки”, необходимо иметь в виду существующее различение интеллектуальной и эмоциональной оценки,[195] хотя в исследованиях психологов отмечается взаимосвязь эмоций и оценки.

Значение K оформлено в виде пропозиции. Пропозицией в лингвистике называется семантический инвариант предложения, общий для всех его реализаций в речи.[197]

Известно, что пропозиция может быть выражена как предикативной, так и непредикативной конструкцией, а семантика высказывания (или пропозиция) делится на диктум и модус. Под диктумом понимается та часть содержания высказывания, которая отображает факты объективной реальности (основное сообщение), под модусом – психические переживания, связанные с выражением эмоционально-оценочного отношения к содержанию диктума (дополнительное сообщение).[198] Модусное событие может существовать самостоятельно, вне отношения к диктумному.[199]

K обладает непредикативной модусной пропозицией, содержание которой соответствует категории “отношения”. K представляет собой простое моно- (элементарное) или полипропозитивное предложение, передающее одну или несколько пропозиций в форме отношения. Одну пропозицию передает K, содержащая лишь значение “утверждения” или “отрицания”, н-р: Да. Две - K, выражающая ещё и дополнительное субъективно-модальное значение (“иронии, негативной оценки, возмущения” и т.п.), н-р: Как же!, Как бы не так! и т.д.

K противопоставлены членимым предложениям, обладающим номинативным значением, и приближаются по своим содержательным характеристикам к служебным словам, которые “... лишены номинативных значений, присущих знаменательным словам, т.е.

Вопрос о семантической структуре отдельного значения K неразрывно связан с проблемой её внутренней формы. На важность учёта данной содержательной категории языка указывал А.А. Потебня: “язык есть не только материал поэзии как мрамор - ваяния, но сама поэзия, а между тем поэзия в нём невозможна, если забыто наглядное значение слова”[201]; “Какой бы отвлечённости глубины ни достигла наша мысль, она не отделяется от необходимости возвращаться, как бы для освежения, к своей исходной точке, представлению”[202].

Под “внутренней формой” понимается то значение и та структура, которые легли в основу наименования. Внутренняя форма составляет глубинную структуру языковой единицы. На глубинном её уровне заложена информация, дающая знания о происхождении единицы, её структурных и семантических потенциях, а также информация, поясняющая её коммуникативный смысл. Это наиболее удачное определение данной категории, т.к. оно подчеркивает диалектическую взаимосвязь субъективного и объективного в акте номинации, поскольку при определении признака, который кладётся в основу наименования объекта, существенное значение имеет характер отношения субъекта речи к её объекту. Отсюда, выделяемый признак может быть установлен только на фоне той материальной и духовной культуры, той системы языка, в контексте которой возникло или преобразовалось данное слово или сочетание слов[203].

Большинство K обладает внутренней формой. По законам семиотики внутренняя форма проявляется лишь в сопоставлении (или противопоставлении) с внешней формой. Значение и функция многих K реализуется благодаря наличию исходного значения, принадлежащего их производящей основе: значение последней мотивирует значение K.

По характеру выражаемого значения K делятся на следующие семантические подгруппы: 1) утверждения/отрицания (Ещё бы!, Как бы не так! и др.); 2) эмоционально-оценочные (Вот это да!, Однако же! и др.); 3) волеизъявления (Давай!, Валяй!, Айда!, Ша!, Ну! и др.); 4) контактоустанавливающие (Алло!, Внимание!, Послушай! и др.); 5) вопросительные (Как?, Что?, А?, Аюшки?, Да? и др.); 6) этикетные (Благодарю!, На здоровье!, Простите!, Добрый день!, Всего! и др.); 7) текстообразующие, “...которые членят речь на относительно завершенные части, выполняют композиционно-организующую роль, сообщают о намерении говорящего продолжить или завершить высказывание”[204] (Так, Наконец, Теперь, Вот, Ну и др.).