4.1. Понятие фразеосинтаксической схемы

Более последовательное рассмотрение в отечественной лингвистике получили НП с понятийным содержанием, которым всегда приписывался синтаксический статус: – Пашка! Пашка-а... – Тихон погладил скулу.

Фразеосинтаксическая схема - это коммуникативная предикативная единица синтаксиса, представляющая собой определяемую и воспроизводимую несвободную синтаксическую схему, характеризующаяся наличием диктумной или/и модусной пропозиции, выражающая членимое понятийное смысловое содержание (т.е. равное суждению), обладающая грамматической и лексической частичной членимостью, проницаемостью, распространяемостью, сочетающаяся с другими высказываниями в тексте по традиционным правилам и выполняющая в речи эстетическую функцию.

Такие высказывания “...обладают фиксированной и неизменной схемой построения, включая сюда обязательный порядок слов и наличие строго определённых, сильно ограниченных в варьировании грамматических форм, а иногда и определённых служебных слов. В то время как лексические фразеологизмы индивидуальны в лексической сфере, индивидуальность фразеологических конструкций проявляется в сфере синтаксиса, т.е. в пределах заданной схемы допускается в той или иной мере свободное лексическое наполнение.”[245] Несмотря на свою нечленимость, “эти предложения чётко структурированы как по форме, так и по смыслу”[246]. (Ср.: Фразеосхемы “...строятся по определённой фразеологической схеме”[247]). Например: «Как не + V inf»: - Слушайте, - говорит, - есть дело. Можно обоим заработать тысячу. Хотите? - Ну как не хотеть? (“конечно, хотим...”) /А.

Синтаксическая схема таких построений включает в свой состав элементы двух уровней: обязательные (опорные) и факультативные (переменные). Таким образом, они всегда неоднокомпонентны. Опорные компоненты представляют собой переосмысленные слова или сочетания слов (н-р, что за в конструкции «Что за + N1»), что обусловливает частичную грамматическую и лексико-семантическую нечленимость, идиоматичность и целостность таких высказываний, а также морфологические формы (н-р, N1 - имя сущ. в им. пад.), более или менее широко лексически варьируемые и заполняемые семантически актуальными словами, что позволяет говорить о частичной лексико-грамматической членимости этих построений.

Наличие этих двух компонентов в структуре фразеосхемы позволяет квалифицировать ее значение как “синтаксическое”, а сами модели – как “лексико-синтаксические”[248].

В подобных конструкциях свободно варьируемые лексические компоненты могут употребляться как в прямом, так и в переносном значении: Голубушка, как хороша! Ну что за шейка, что за глазки! (что за - вопросит. местоим. в роли составной частицы: способствует выражению знач. оценки (положительной или негативной); шейка – в прям. знач.) /И. Крылов. Ворона и лиса/. “Такие конструкции неразрывно связаны с определёнными интонациями (а в письменной передаче - с контекстом); в них становится ограниченной или невозможной синонимическая замена опорных слов”.[249]

Строго определённая позиция опорных компонентов в составе таких фразеологизированных структур обусловливает закрепление за ними и за подобными моделями предложений обобщённого значения “утверждения”, “отрицания” и т.п. Например, возможно лишь самое общее определение семантического наполнения таких сочетаний, как что бы / нет бы во фразеосинтаксической схеме «Что бы [нет бы] + V inf [Adj (сравн. степ.)]», ну не в - «Ну не + N1» и др.

Как справедливо отмечает Н.Ю. Шведова, “во многих случаях частица и соединяющиеся с ней формы знаменательных слов образуют особую структуру – синтаксически неразложимое единство”[251], что делает невозможным их синтаксическое членение (Ср.: “Строение этих конструкций, равным образом как и ряда синтаксически «связанных» конструкций (например, Разговоры разговорами, а дело делом и т.п.), не поддаётся традиционному анализу «по членам предложения».”[252]). Но элементы синтаксической членимости здесь всё же могут присутствовать: «Где [куда, откуда, какое] + V»: - А что, он лечит, точно? - Какое лечит!.. Ну, где ему! /И. Тургенев. Касьян с Красивой Мечи/. Формальные характеристики коммуникативного смысла данного предложения (“не лечит...”) подтверждают предположение о сказуемостном статусе глагольной лексемы лечит в нечленимом высказывании. Однако этим синтаксический анализ и ограничивается, т.к. синтаксическую функцию слова какой определить невозможно.

Подобные высказывания, как правило, являются производными, а потому мотивированными. Однако формирование их смыслового содержания происходит на основе не метафорического переосмысления: за ними может закрепляться какое-либо определённое значение (“утвердительное”, “отрицательное” или “оценочное”), а также происходить переосмысление значения производящей конструкции на противоположное (конвертация), что обусловливает отсутствие у них образности: «А то + N1 + + V finit»: [Сын:] Значит я должен тебя изучить: характер твой, повадки, походку...

Незначительная часть подобных построений относится к разряду непроизводных в связи с невозможностью установить точно их производящую основу: - То ли дело у нас: только поступи в училище, а там уж сам поедешь... /В. Гаршин. Денщик и офицер/.

Фразеосхемы способны выражать предметное (диктумное) и оценочное (модусное) значение: 1) [Колька:] “Четвертной - как псу под хвост сунул. Свернул трубочкой и сунул”. Но вспомнил, что он на ямах теперь будет зарабатывать по двести-двести пятьдесят рублей... И успокоился. [...] “Жалеть ещё...” (“не буду / не стоит жалеть...”) /В. Шукшин. Ноль-ноль целых/; 2) - Но как он тогда это сказал? Со злорадством, с пренебрежением ко всему колхозному: ну и хозяева, ну и работники! (“плохие хозяева, плохие работники...”) /Жестев. Земли живая душа/.

Фразеосхемы в полной мере обладают категорией предикативности, которая у них, как правило, выражена эксплицитно (явно): [Аполлинария:] Ах, что это был за ребёнок! Это был воск! (“это был прекрасный ребёнок...” – изъявит. накл., пр. вр., 3 л.) /А. Островский. Красавец-мужчина/; Ср.: - Ах, что это за ребёнок! (“это прекрасный ребёнок...”). Грамматическая парадигма фразеосхем чаще полная.