3.8. Лексическая членимость и вариантность коммуникем
Тезис об абсолютной лексической нечленимости K, бытующий в лингвистике, носит всё же относительный характер.[212] Это подтверждается анализом K в аспекте свойства лексической вариантности.
Проблема лексической вариантности K является тем местом, где сосредоточены основные противоречия данных единиц синтаксиса: устойчивость и способность к трансформациям, взаимодействие простого и составного знака, грамматическая нечленимость, застылость ряда форм и частичное сохранение парадигматических свойств у отдельных единиц, объединение в вариантный ряд и реализация его членов.
Свойство лексической вариантности обусловлено огромной потенциальной силой, которой обладает слово[213] и которая проявляется в его влиянии на содержательные параметры даже таких языковых единиц, как лексические и синтаксические ФЕ, в том числе и K.
Существуют объяснимые и необъяснимые с исторической точки зрения модификации в составе K. Последние являются результатом утраты ситуации, породившей единицу, разрыва ассоциативных связей слов, выпадения слов из системных отношений и т.д. Диахронический аспект исследования вариантности K позволяет вскрыть механизм образования нелогичных с современных позиций, но вполне закономерных с точки зрения истории лексических и грамматических субституций. И в конечном счёте позволяет утверждать, что все преобразования обладают той или иной мотивированной соотнесённостью в развитии языка.
Вариантный ряд K Ни за какие коврижки [блага, сокровища]! (“категорическое отрицание...”) при синхронном анализе представляет асистемные связи лексических чередований. Восстановление производящей основы данной K (Маленькая девочка, как улитка, ушла в себя и начинает строить себе свой мирок, в который она ни за какие коврижки не пустит ни мамашу, ни гувернантку. (“ни при каких обстоятельствах”) /Н. Писарев. Женские типы в романах и повестях Писемского, Тургенева и Гончарова/) показало, что субституция коврижки - блага отражает ассоциативные родо-видовые связи слов.
Появление субститута сокровища объясняется синонимией. Варьирование чёрт - бес - леший в K Чёрт с ним! (“вынужденное согласие...”) возникло на основе тематических связей слов-наименований представителей “нечистой силы”.Диахронический подход к исследованию высвечивает семантические основы варьирования K и показывает системный характер взаимозамен. Лексическая смена компонентов K идёт на основе семантической организации слов в современном русском языке. Слова в языке не существуют изолированно друг от друга. Лексика языка представляет собой определённым образом организованную систему, элементы которой (слова, значения) связаны многочисленными и разнообразными отношениями. Таким образом, лексическая вариантность K в своих субституциях использует уже существующие между словами в условиях первичной номинации лексико-семантические связи.
Лексические субституции обнаруживают пословную разложимость K (т.е. определённую степень членимости, прямо пропорциональную степени лексической разложимости K), определяемую семантическими связями в системе языка лексических компонентов её производящей основы. Это свидетельствует о том, что лексическое варьирование, представляя собой изменения на словесном уровне K, в какой-то степени детерминирует её членимость и в семантическом плане.
При этом вычленение различных аспектов значения семантически и логически нечленимой K осуществляется на глубинном уровне анализа её содержания и структуры, где она равна по этим показателям членимому предложению и реализует свою первичную номинацию. Именно такой анализ объясняет наличие явления вариативности (лексической и грамматической) у данных единиц, а также дает понимание влияния лексико-морфологического наполнения и структурных особенностей производящей основы K на характер выражаемого последней значения, на способность иметь противоположные значения, на наличие различных видов асимметрии и т.д.
Говорящий стремится привести семантику K в соответствие с задачами коммуникативного акта, что вызывает варьирование её структуры и содержания.
В значении K отмечаются различные направления лексико-семантического варьирования. Данные замены могут быть построены по различным моделям языка.Наиболее распространённой из них является вариантность на основе тематического ряда[214]. Базой такой организации слов является общая предметная область, а их включение в вариантные K обусловлено присутствием в их составе родовых сем (гиперсем). Дифференцирующие семы (гипосемы), как правило, нейтрализуются при включении членов предметного ряда в вариантную K. Например: 1) - Чёрт вас знает, что у вас за голова - соломой, что ли, набита. /Д. Фурманов. Мятеж/; Ср.: - Леший вас знает! Ну как можно было не сдать экзамен!; 2) [Светловидов:] Вот так фунт! Вот так шутка. В уборной уснул! Спектакль давно уже кончился, все из театра ушли, а я преспокойнейшим манером храповицкого задаю. /А. Чехов. Лебединая песня/; Ср.: - Вот так фунт с походом! - воскликнул Ярлык, разрешая общее напряжённое молчание. - Дела наши табак! - сказал Дьякон. А адвокат мрачно подтвердил: - Последнего приюта мы лишились. /М. Горький. Бабушка Акулина/. Как видим, лексическая вариантность может строиться не только на основе субституций, но и на базе расширения, усложнения структуры K. В последнем случае это реализовано на основе подчинительного ряда: Вот так фунт + с походом.
Цель варьирования лексического наполнения K на основе тематического ряда заключается в обновлении её семантической структуры, придании ей свежести, в привлечении внимания к ней за счёт повышения экспрессивности и интенсивности выражаемого значения, вызванными трансформацией традиционной структуры K. Пример интенсификации значения: - Принеси мне книгу! - Бегу [лечу] и падаю! (“отрицание...”). Использование слова лечу вместо бегу несколько увеличивает степень категоричности и ироничности высказывания за счёт формального увеличения скорости движения говорящего, якобы стремящегося исполнить просьбу собеседника.
Этот эффект может достигаться не только благодаря замене одного из компонентов K, но и при помощи варьирования самой её структуры: - Ты пойдешь с нами? - Само собой разумеется! / Самой собой!, Разумеется! (“утверждение...”); Ср.: - А там поблагодарят?..
- Само собой... И награда, и всё такое. /А. Толстой. Пётр Первый/; - Разве бывают такие люди? - спросил Нежданов. - Разумеется! но редко, - отвечал Паклин. /И. Тургенев. Новь/. Данные части K семантически равны, т.к. являются компонентами одного производящего предложения (Это само собой разумеется!), выражающими сходное значение. Их совместное употребление в составе одной K удваивает значение “утверждения, подтверждения”, что придаёт высказыванию большую категоричность. То же самое отмечается и в другой K: На-ка выкуси (На-ка!; Выкуси!).Широко распространено варьирование на основе синонимической субституции, например, бог – господь – создатель – творец: Ленский входит и с ним Онегин. - Ах, творец! - Кричит хозяйка: - наконец! /А. Пушкин. Евгений Онегин/; Ср.: [Анна Андреевна:] Ах, боже мой, какие ты, Антоша, слова произносишь. [Городничий (с неудовольствием):] А, не до слов теперь! /Н. Гоголь. Ревизор/. Использование устаревшего варианта боже преследует стилистические цели: приведение высказывания в соответствие с требованиями стилевой характеристики ситуации общения, а именно придание речи сниженного, разговорного характера. Включение в вариантный ряд синонима господь старославянского происхождения “повышает” стилистическую окраску K и текста в целом: - Он опять опоздал. - Бог [господь] его знает! У меня уже нет на него сил!
Другой пример: - ...Ведь так, Петр Иванович? - Какой разговор! Можно и так, отчего же, - отвечал Гордон. (разг.) /А. Толстой. Пётр Первый/ и - Ты придёшь? - Какой базар! (грубо-прост.); - Что?.. - не помня себя от радости, крикнул Коротков. - Кальсонера выкинули? - Точно так-с. День всего успел поуправлять - и вышибли. (разг.) /М. Булгаков. Дьяволиада/ и - С фронта? - спросил Григорий. - Так точно, в отпуск еду из-под Новохопёрска. (офиц.) /М. Шолохов. Тихий Дон/. В первом высказывании выбор осуществляется между разговорным и грубо-просторечным стилем речи; во втором - между разговорным и официально-деловым. Чаще всего отмечается стилевое варьирование в рамках разговорного стиля, т.к.
большинство K принадлежит именно к этому пласту языковых единиц.Стилистическая синонимия может быть связана с варьированием частицы, например, Поди-ка(-кось, -тка, -тко, -ткось)!, На-ка(-ко, -кось...): [Феона:] А он, на-ко-поди, ровно молоденький. /А. Островский. Не всё коту масленица/; Ср.: - А он, поди-тко, даже не поздоровался. /Из разг. речи/.
Синонимическому варьированию могут подвергаться и предлоги: - Да не плачь же ты, в самом деле! - в сердцах сказала Уля. /А. Фадеев. Молодая гвардия/; Ср.: - Ты что, на самом-то деле, не мог предупредить, что опоздаешь! /Из разг. речи/. Различные по лексическому значению предлоги, встречаясь в составе K в одинаковой позиции, утрачивают свои дифференциальные признаки. Процесс нейтрализации, имеющий место в данном случае, обусловлен нечленимым характером K и является закономерным, вытекающим из природы этой единицы языка. Взаимозаменяемость в составе K предлогов в и на обусловлена их одинаковыми синтагматическими свойствами: способностью сочетаться с именем существительным в винительном или предложном падеже.
В максимальной степени изменения в содержании K при варьировании её лексических компонентов проявляются в тех случаях, когда такие варианты обладают разнотипной эмоциональной окрашенностью.
Стремление внести негативный эмоциональный компонент в оценку предмета речи послужило причиной замены слова бог на слово чёрт в K Бог его знает!: - Одно худо: говорят, её муж - чёрт знает, язык не поворачивается на это слово, - говорят, Инсаров кровью кашляет. /И. Тургенев. Накануне/. Появление вариантов Пёс [леший, хрен] знает! обусловлено необходимостью сохранить за K негативную аффективность и в то же время соблюсти запрет на слово чёрт в определенных ситуациях и социальных коллективах: - По уставу, видно, по-ихнему так требуется, а, впрочем, леший их знает, прости господи. /А. Мельников-Печерский. На горах/.
Такие K, как правило, предполагают очень широкие потенции в плане лексической вариативности, что проявляется в наличии большого количества окказиональных вариантов.
Данный факт объясняется существованием в недавнем прошлом табу на слова бог, чёрт, что подталкивало носителей языка к индивидуальному творчеству в поиске наиболее выразительных замен. С этим связано появление синонимической субституции эвфемистического характера, например, Бог [чёрт, лихо, родимец, мать, чума, фиг, ...] его знает!: - Выстраивается такая цепочка, - Коля оглядел всех. - Родькин, Соловьёв, Седой. И ведёт эта цепочка к Слайковскому. Только, сдаётся мне, есть у н её лишние звенья. - Фиг его знает, - сказал Травкин. /А. Нагорный, Г. Рябов. Повесть об уголовном розыске/; Ср.: Успехи действительно у нас громадны. Чёрт его знает, если по-человечески сказать, так хочется жить и жить. На самом деле, посмотри, что делается. Это же факты! /Киров. Статьи и речи 1934/; Ср.: И та выходит, и ... враг её знает, что она умела глазами делать: взглянула, как заразу какую в очи пустила, а сама говорит: - Не обидь: погости у нас на этом месте. /Н. Лесков. Очарованный странник/.Другой пример: - Ёлки-палки! Что ты опять выдумал? /Д. Незнанский. Девочка для шпиона/; Ср.: - Ну что ты хвалишься, ёлки-моталки, слушать тошно! /Винниченко/. Причиной широкой вариативности K типа Ёлки-палки [-моталки, -мочалки]!, их высокой степени “отзывчивости” на требования ситуации является утрата ими внутренней формы. Такие единицы можно назвать идиомами, в отличие от других K, которые являются потенциально членимыми благодаря возможности их соотнесения с производящей основой, которая, как правило, членима или которая, в свою очередь, обладает членимой производящей основой.
Таким образом, можно сделать вывод о том, что внутренняя форма K выступает в качестве стабилизирующего, консервативного фактора, жёстко обусловливающего содержание, форму и функционирование K как языковых единиц. Свойство лексической вариантности K, с одной стороны, обусловлено наличием у K внутренней формы, с другой - эта внутренняя форма чётко регламентирует характер и объём такого вариантного ряда. Нерегламентируемость вариантного ряда K свидетельствует об отсутствии у неё внутренней формы или о наличии других факторов, стимулирующих его развитие. Существование ограничений на лексическое варьирование многих K ещё раз подтверждает тезис о том, что большинство из них обладает конкретной этимологией, являются производными от других единиц языка.
Варьирование антонимического характера менее распространено среди K. Такая лексическая антонимия в основном представлена контекстуальными антонимами: - Поезд опаздывает. - Это бог [чёрт] знает что такое! В данном случае антонимичные лексемы способствуют реализации различной стилевой и экспрессивной характеристики речи говорящего, а также дополнительных оттенков значения.
Другой пример: - А другого нашла, чёрт с ней: девок мало ли? Она мне и то постыла. (“согласие, примирение + злость, досада... ”) /Л. Толстой. Казаки/; Ср.: - Да не нужен мне жеребец, бог с ним! (“согласие, примирение...”) /Н. Гоголь. Мёртвые души/. Как видим, первый вариант более экспрессивный, эмоциональный и выражает, кроме “согласия”, еще и негативное отношение к предмету речи. Второй представляет собой “вынужденное, смягченное согласие”, связанное с безразличием к факту, о котором идёт речь.
Встречаются и примеры лексической субституции на основе паронимического ряда: - Батюшки мои! - изумилась Ольга... - Царица небесная! /А. Чехов. Мужики/; Ср.: - Царица немецкая! Да ведь мы опоздали! /Из разг. речи/. Такие замены широко распространены в разговорной речи. Они призваны “оживить” внутреннюю форму K путём необычной субституции одного из лексических компонентов. Подобная K привлекает внимание своей нестандартностью, что повышает её эмоциональность и экспрессию, а отсюда и воздействующую силу.
Лексическая вариантность может иметь и более сложный характер: - Иди, служивый... Едрёна-матрёна. /М. Шолохов. Тихий Дон/; Ср.: - Вы, едрёна-зелёна, и сами в колхоз должны идти и тянуть за собой качающуюся фигуру середняка. /М. Шолохов. Поднятая целина/. Замена компонента матрёна на зелёна обусловлена, во-первых, структурно-ассоциативными связями K Едрёна-матрёна! с K Ёлки-зелёные!, во-вторых, грамматическим сходством варьируемых элементов (матрёна, зелёна - ж. р., ед. ч., им. пад.), и в-третьих, совпадением конечной части заменяемых лексем (-ёна), что позволяет сохранить общую зарифмованность данной K, ее “поэтику”.
Существуют примеры субституций, которые носят нечеткий характер: [Мирон:] Ох! Догулялся! Вот так раз! Вот и похмелье соскочило. /А. Островский. Невольницы/; Ср.: [Шура:] Яков, скажи честно: что такое Тятин? [Лаптев:] Вот те раз! Ты же почти полгода ежедневно видишь его. /М. Горький. Егор Булычёв/. В этом примере местоимение тебе (просторечный вариант - те) указывает на контактно расположенного собеседника, прямую обращённость говорящего к нему и неофициальный характер их отношений, т.е. вызвана необходимостью более точного указания на объект речи. Модель варьирования носит слабо выраженный паронимический характер.
В ряде случаев лексическое варьирование строится на основе нейтрализации значений противопоставляемых членов оппозиции: - А где же пленный? - Как где?.. - Дурачье! Сюда тащить надо было. Списать всегда успеете. - Чего таскать? И так всё вымотали. Первый дроздовский полк. Семьсот штук кадетов и пушка одна. - Загвоздочка... ёлки-палки! С пушкой, сволочи! /Б. Лавренёв. Ветер/; Ср.: - Ну что ты хвалишься, ёлки-моталки, слушать тошно! /Винниченко/. Слова палки и моталки в составе данной K не выражают каких-либо оттенков смысла в связи с близостью их прямого значения и выступают в качестве ее равноценных компонентов.
В языке существует большое количество примеров как лексической нейтрализующей вариантности, так и вариантности дифференцирующего характера. Это является результатом острой борьбы различно направленных тенденций, действующих в сфере данных единиц языка. Так, с одной стороны, в связи с нечленимым характером K лексическая вариантность на основе нейтрализации членов вариантного ряда является более логичной и естественной, максимально отражающей специфику K как языковой единицы. С другой стороны, данная тенденция противоречит принципу экономии, создавая несколько наименований для обозначения одних и тех же “предметов”.
Стремление к экономии в сфере лексической вариантности оценочных K берёт верх, в связи с чем в большей степени получает развитие вариантность лексического ряда на основе дифференциации его членов, которая стремится снять данное противоречие. Результаты борьбы этих тенденций, однако, оказываются неоднозначными, т.к. заметное развитие получает и второй вид лексической вариантности – нейтрализующая.
Итак, лексическое варьирование K может иметь различный характер: как дифференцирующий, так и нейтрализующий. Вариантность K вскрывает различные семантические процессы, происходящие на глубинном уровне их организации. Она обусловлена различными факторами – языковыми, экстралингвистическими, психологическими – отражает постоянное столкновение между попытками K, с одной стороны, передать все многообразие своего смыслового наполнения, детализировать, уточнить передаваемый K смысл, связанный с различиями в условиях протекания речевого акта, с другой - нейтрализовать всякие семантические различия.
Общим основанием вариантности является снятие смыслоразличительных признаков между членами вариантного ряда. Отсюда, все варианты K идентичны по своему категориальному содержанию. Добавочные семантические компоненты (эмоциональные, стилистические и др.) входят в состав этого значения, но представляют собой лишь дополнительные наслоения на ядро. Тождество значения при этом не нарушается, т.к. семные периферийные новообразования не выходят за рамки основного значения. Но эти наслоения как раз и составляют внутренние различия, которые имеют место в каждом конкретном тождестве. Они не разрушают этого тождества, а показывают лишь конкретные, отдельные проявления этого тождества в вариантах, тем самым подчеркивая диалектическую взаимосвязь двух категорий - тождества и различия.
Несмотря на нечленимость K, грамматические, семантические, синтагматические и парадигматические свойства их лексических компонентов (устанавливаемые при изолированном рассмотрении, т.е. в прямом значении) всё же оказывают заметное влияние на характер содержания и функционирования K. Свойство лексической вариантности K при этом строго детерминировано характером их внутренней формы. При утрате K связи со своей производящей основой её вариантный ряд может стать нерегламентируемым и потенциально бесконечным.
В целом лексическая вариантность K выступает в качестве позитивного факта языка, позволяющего максимально точно реализовать K в семантическом, прагматическом, функциональном и стилистическом аспектах.