5.3.2. Понятие «крылатизмов». Крылатые выражения, их типология и особенности функционирования в речи

Выражение «крылатые слова» восходит к Гомеру, в поэмах которого («Илиада» и «Одиссея») оно встречается не один раз (“Он крылатое слово промолвил”, “Между собой обменялись словами крылатыми тихо”).

Гомеровское выражение стало лингвистическим термином благодаря немецкому ученому Георгу Бюхману (1822–1884), который в 1864 г. выпустил сборник крылатых слов, часто встречающихся в немецкой литературной речи. С тех пор им обозначают вошедшие в речь из литературных источников и кинолент краткие цитаты, образные выражения, изречения выдающихся представителей той или иной эпохи, имена мифологических и литературных персонажей, ставшие нарицательными (Геркулес, Тартюф, Хлестаков), образные сжатые характеристики исторических лиц (отец русской авиации, солнце русской поэзии).

Нередко термин «крылатые слова» толкуется в более широком смысле: им обозначают пословицы и поговорки, народные присловья, всевозможные образные выражения, возникшие не только из литературных источников, но и из бытовой сферы, народных обычаев и верований, терминологии различных ремесел, старинного судопроизводства и т.д. Такое расширительное значение термину «крылатые слова» было дано беллетристом-этнографом С.В. Максимовым (1831–1901) в изданной им в 1891 г. книге «Крылатые слова».

Для обозначения “литературных цитат”[276] (крылатых слов и выражений) используют и другие термины: афоризмы, образные выражения, идиомы, крылатые обороты, крылатые фразы, реминисценции, аллюзии, инотекстовые вкрапления, чужое слово, скрытая цитата, фразеологическая цитата[277] и др. Под литературной цитатой В.В. Виноградов понимал индивидуальное словесное образование (словосочетание типа премудрый пескарь или предложение типа не ндравится мне это), получившее широкое распространение в повседневной практике общения, и относил ее к фразеологическим единствам: “Литературная цитата часто бывает внушительна и выразительна не меткостью, афористичностью, а характерностью – на фоне представления того целого, из которого она извлечена.

Существуют разные мнения относительно принадлежности к фразеологии крылатых слов и выражений. Так, некоторые ученые (А.И. Молотков[279], А.И. Федоров и др.) не включают эти выражения в разряд ФЕ, в то время как большинство лингвистов относят их к фразеологии (В.В. Виноградов, Н.М. Шанский, А.В. Кунин, А.Е. Ефимов, Д.Э. Розенталь, А.М. Бабкин и др.): “Крылатые выражения – один из самых богатых и выразительных пластов национальной фразеологии”[280]. При этом “…афоризмы, литературные цитаты, пословицы и поговорки представляют собой особую фразеологическую категорию…”[281]. Однако определение их языкового статуса представляет собой достаточно сложную проблему. Крылатизмы включают в свой состав признаки различных языковых уровней, поэтому скорее занимают промежуточное положение, безусловно, тяготея к фразеологии языка.

Интересное решение этого вопроса предложил С.И. Ожегов в статье «О структуре фразеологии»[282]. Принимая во внимание то обстоятельство, что крылатизмы резко отличаются от остальных фразеологических единиц по своей семантической и синтаксической структуре (они обычно имеют структуру предложения и не являются семантическим эквивалентом отдельного слова), С.И. Ожегов предлагает различать фразеологию в узком смысле, куда входят “устойчивые словесные сочетания” и “фразеологические единицы языка”, являющиеся наряду с отдельными словами, средством построения предложений и фразеологию в широком смысле, куда войдут различные “творческие произведения”: пословицы, поговорки, крылатые выражения (представляющие собой, по определению С.И. Ожегова, любые отрезки текста с законченным смыслом, употребляющиеся в речи как цитаты), сказочные формулы, афоризмы и выражения. При этом он отмечает также возможность перехода некоторых выражений, относящихся к фразеологии в широком смысле, в разряд собственно фразеологии или фразеологии в узком смысле. Такой переход происходит в тех случаях, когда в процессе употребления крылатизм отрывается от авторского контекста и определенной эпохи и становится системным явлением языка.

Существует большое количество толкований термина “крылатых слов”. Так, по определению С.И. Ожегова, крылатые слова – образные, меткие выражения, изречения, вошедшие в общее употребление[283].

В словаре под редакцией О.С. Ахмановой выделяются следующие их категориальные признаки: экспрессивность, устойчивость, наличие определенного источника происхождения. «Крылатые слова (крылатые выражения, летучие слова) англ. winged words, нем. ge Alügelte worte. 1. Слова, получившие широкое распространение и отличающиеся значительной экспрессией. 2. Устойчивые словосочетания, подобные пословицам и поговоркам, но про­исходящие из определенного литературного или исторического источника»[284].

Мокиенко В.М. несколько расширяет набор категориальных признаков крылатых слов: “это сочетание слов, обладающее относительной устойчивостью, воспроизводимостью в готовом виде, экспрессивностью и целостным значением”[285].

Наиболее полным является определение крылатизмов в ЛЭС: “крылатые слова – устойчивые, афористические обычно образные выражения, вошедшие в речевое употребление из определенного, фольклорного, литературного, публицистического или научного источника, а также изречения выдающихся исторических деятелей, получившие широкое распространение. Они употребляются в переносно-расширительном смысле и выступают как стилистическое средство усиления выразительности текста.

Крылатые слова устойчивы и воспроизводимы (с возможными модификациями, незначительными усечениями, но при сохранении общего смысла), вследствие чего их относят к фразеологизмам, хотя осознание индивидуально-авторского происхождения обусловливает их особое положение среди речевых средств”[286].

Каждое из приведенных выше определений отмечает лишь часть категориальных признаков крылатизмов, не давая полного представления об этом языковом феномене и не учитывая его структурно-семантического разнообразия.

Крылатизмы различны прежде всего по своей структуре. Существуют крылатые слова, сочетания слов (свободные и идиоматические), выражения (высказывания) и сверхфразовые построения (ССЦ, ДЕ и др.). Так, крылатые слова представляют собой имена собственные, употребляемые в значении нарицательных: Василий Алибабаевич, Золушка, Остап Бендер, Буба Касторский, Аниськин, Анка-пулеметчица, Шариков, Манкурт. Они, с одной стороны, состоят из одного слова или сочетания слов, с другой – обладают устойчивостью и воспроизводимостью. Подобные крылатизмы могут быть отнесены к фразеологии лишь условно.

Свободные сочетания слов подпольный миллионер, стройная креолка цвета шоколада, тарелочка с голубой каемочкой, сын лейтенанта Шмидта и другие также характеризуются устойчивостью и воспроизводимостью, поэтому тяготеют к фразеологическому уровню языка. Например: Сдружившиеся дети лейтенанта Шмидта вышли из-за угла и подступили к окну председательского кабинета; И лишь один рынок особой категории жуликов, именующих себя детьми лейтенанта Шмидта, находился в хаотическом состоянии.

Выражения типа дорога к Храму, с корабля на бал, разбитое корыто и др. являются фразеологическими. В силу характера выполняемой функции (номинативная) они относятся к лексическому уровню фразеологии.

Крылатые слова и сочетания слов относятся к лексической фразеологии, поэтому здесь не рассматриваются. Объектом анализа синтаксической фразеологии являются крылатые выражения и сверхфразовые построения. Для упрощения обозначения данного языкового материала термин “крылатые выражения” применяется и к предложенческим (выражения) и к сверхпредложенческим (сверхфразовые единицы) построениям. Термин «крылатизмы» используется по отношению ко всем крылатым единицам языка, располагающимся на различных его уровнях: лексическом и синтаксическом.

Крылатые выражения (далее – КВ) – это высказывание или сочетание высказываний (сверхфразовое построение), обладающее устойчивостью (постоянством структуры и семантики), воспроизводимостью, целостностью (структурной цельнооформленностью и семантической слитностью), как правило, разноаспектной членимостью (семантической, лексической, морфологической, синтаксической), образностью, афористичностью, экспрессивностью, меткостью, широкой употребительностью, вошедшее в речевое употребление из определенного литературного или исторического источника и выполняющее в языке различные стилистические функции. Например: – Двадцать процентов, – сказал он [Ипполит Матвеевич] угрюмо. – И мои харчи? – насмешливо спросил Остап. – Двадцать пять. – И ключ от квартиры? /Из к/ф «12 стульев»/; – А может быть, вы хотите, чтобы я работал даром, да еще дал вам ключ от квартиры, где деньги лежат? /Из к/ф «12 стульев»/.

По характеру связей слов и общему значению КВ чаще всего ничем не отличаются от свободных синтаксических конструкций: семантические и грамматические связи актуальны, а сами КВ членимы по этим аспектам. Основная специфическая черта, отграничивающая их от свободных сочетаний слов, заключается в том, что в процессе общения они не образуются говорящими, как последние, а воспроизводятся в качестве готовых единиц с постоянным составом и значением.

КВ могут строиться и по модели простого нечленимого предложения. Синтаксическая фразеологизированность в таких случаях обусловлена не особенностями КВ как языковой единицы, а характером синтаксической конструкции, лежащей в его основе. Таким образом, КВ могут быть построены по модели любого структурно-семантического типа предложения.

КВ нельзя смешивать с пословицами и поговорками. Пословица – это краткое, устойчивое изречение (в форме предложения) назидательного характера, в котором зафиксирован многовековой опыт народа. Пословица обладает буквальным и переносным смыслом (Семь раз отмерь – один отрежь) или только переносным (Горбатого могила исправит).[287] Поговорка – это краткое изречение (в форме предложения), часто назидательного характера, обладающее только прямым смыслом (Насильно мил не будешь; В тесноте, да не в обиде).[288]

КВ и пословицы с поговорками имеют свои различия.

Как видим, КВ, с одной стороны, имеют ряд признаков, которые делают их сходными с фразеологическими единицами языка, с другой – отличаются от них отсутствием свойства структурно-семантической слитности (нерасчлененности) компонентов.

Однако В.Л. Архангельский по этому поводу замечает, что “семантическая структура литературных цитат обычно характеризуется единым неразложимым, но мотивированным значением”[289]. Единство значения и семантическая сплоченность крылатизмов, по его мнению, обусловлена следующими факторами:

“1. Поэтическим образом, который лежит в основе многих из них: Не стая воронов слеталась на груды тлеющих костей.

2. Тесной связью с контекстом (и в этом существенное отличие литературной цитаты от пословицы и поговорки), нередко смысловой емкостью и широтою литературных ассоциаций (ср. А ларчик просто открывался, И мальчики кровавые в глазах).

3. Явлением ритма (и нередко рифмы), если литературная цитата генетически восходит к стихотворному произведению: Как станешь представлять к крестишку ли, к местечку, Ну как не порадеть родному человечку.

4. Некоторые общенациональные литературные цитаты основаны на каламбуре: Глухой глухого звал к суду судьи глухого, Осел останется ослом, хоть ты осыпь его звездами.

5. …Явлениями контраста, несовместимостью объединяемых значений, явлением параллелизма значений слов-компонентов или их тавтологичностью: Фельдфебеля в Вольтеры дам; Мне время тлеть, тебе цвести!; Была без радости любовь; разлука будет без печали…

6. Некоторые литературные цитаты являются эмоционально-экспрессивными восклицаниями: Ах, боже мой! Что станет говорить княгиня Марья Алексевна!”[290].

Данные свойства крылатизмов заслуживают внимания и серьезного изучения, т.к. свидетельствуют о их принадлежности к фразеологической системе языка и тем самым способствуют решению вопроса о их языковом статусе.