2.3. Образование промежуточных форм речи

Одним из наиболее своеобразных результатов взаимного влияния литера­турного языка и просторечия является образование таких форм речи, которые занимают промежуточное положение: это и не собственно литературный язык, и не чистое просторечие (в любой из двух его разновидностей).

В основе этого явления лежат социальные причины: сближение различных по образовательному и культурному уровню слоев и групп общества вслед­ствие миграционных, урбанизационных и некоторых собственно социальных процессов, например изменения социального статуса говорящих в результате повышения образования, приобретения профессий, связанных с интеллекту­альным трудом, и т. п.

Разумеется, речевые навыки, как одни из наиболее устойчивых, не сменя­ются вместе со сменой социального состояния индивида — в этом случае вче­рашний носитель просторечия, получивший среднее или высшее образование, должен был бы немедленно изменить и свой лингвистический статус, сделав­шись носителем литературного языка. В действительности изменения в рече­вых навыках, как известно, значительно отстают от социальной, психологи­ческой и интеллектуальной эволюции индивида. Однако тенденции таких изменений дают о себе знать в виде сознательной или неосознанной ориента­ции человека на более престижные образцы речи. Еще не владея литературной нормой, он уже отталкивается от просторечия как от «неправильной», «негра­мотной» речи. Это-то и дает промежуточные речевые формы, где простореч­ная фонетика может соседствовать с литературной лексикой, просторечная ин­тонация — накладываться на вполне «правильные», т. е. литературные синтак­сические конструкции и где, более того, внутри каждого из уровней единицы просторечные перемежаются с единицами литературными.

1 Прилагательное целиковый не вполне точно соответствует смыслу литературного целый, что хорошо видно из таких контекстов:

Кладите прямо целиковую картошку, не режьте; Надо на маленьком огне, чтобы помидоры получились целиковые (это чистая транспозиция — переход в другую часть речи — наречия целиком).

Носители подобных промежуточных форм речи — городские жители с не­полным средним или даже со специальным средним образованием, занятые по преимуществу физическим трудом: грузчики, шоферы, повара и т.

Вот некоторые образцы такой речи:

(1) [Шеф / ты ч'б / байс'а / што мы т'иб'а аб'йд'им? Н'и байс' / н'и пръга-да'иш / в оба канца т'иб'ё заплб'т'им / а атудъ ты кавбн'т' {кого-нибудь) пасод'-иш аб'изат'ьл'на] (=Шеф, ты что — боишься, что мы тебя обидим? Не бойся, не прогадаешь: в оба конца тебе заплатим, а оттуда ты кого-нибудь посадишь обя­зательно) — разговор с таксистом; говорящий — москвич 30 лет, по профессии повар; запись 80-х гг.;

(2) [Л'ут / ладнъja к т'ибе'в'е'ч'ьръм зайду? А то х тр'ом / как дъгъвар'ил'-ис' / ja н'и пасп'е'иу] (= Люда, ладно я к тебе вечером зайду? А то к трем, как договорились, я не поспею) —разговор двух подруг; говорящая — продавщица 30—32 лет, москвичка; запись 80-х гг.;

(3) (Ответ на вопрос: — Как ты на работу ездишь?) [Снач'алъ нъ м'итрб / патом нъ транваиь ч'ут' л'и н'и целый ч'ас тр'ис'бс'а] (= Сначала на метро, потом на трамвае чуть ли не целый час трясешься) — учитель физкультуры, москвич, 50 лет; запись 80-х гг.

Комментарий: в записи (1) обращает на себя внимание просторечное про­изношение форм боишься, [ч'о] вместо [што], формы [заплот'им], [пасод'иш], а также апеллятив шеф, характерный для просторечия-2; в записи (2) — нео­бычная синтаксическая позиция слова ладно, произнесение предлога к как [х]: [х тр'ом], использование глагола поспеть вместо литературного успеть; в записи (3) — диссимиляция губных: [мв] —> [нв] в слове трамвай, произношение [с'] в глагольной форме трясешься, отчетливо икающее произнесение гласного в первом предударном слоге слова метро (в литературной норме сохраняется тенденция к э-образному — [эи] — произношению гласного на месте орфогра­фического е в первом предударном слоге иноязычных слов).

Несмотря на эти достаточно яркие просторечные элементы, в целом речь указанных информантов — даже в тех небольших фрагментах, которые приве­дены, — нельзя отнести к чистому просторечию: произношение в основном литературно, словоизменение и синтаксис также подчинены литературной нор­ме, выбор большей части лексики находится в пределах литературного слово­употребления.

Сознавая недостаточность приведенного материала для квалификации про­межуточных форм речи, подчеркнем, что эти формы до сих пор не привлекали к себе внимание исследователей (в отличие от промежуточных форм, образую­щихся на стыке местного диалекта и литературного языка или местного диа­лекта и просторечия, — см., например, работы Т. С. Коготковой). По мере на­копления материала наблюдений над живой современной речью можно будет

сделать более обстоятельные выводы о характере совмещения в одном идио­лекте просторечной и литературной манер и о специфике состава лиц, пользу­ющихся такими промежуточными формами современного русского языка.