«Увязать и согласовать»

Помните формулу, которую повторяет Оптимистенко — персонаж пьесы В. Маяковского «Баня»? — «Увязать и согласовать». Его бюрократическое мыш­

ление озабочено главным образом именно этими двумя действиями: увязать все вопросы друг с другом и согласовать их между собой.

Если мы применим эту формулу к нашей речи, то она неожиданно приобре­тет вполне серьезный и очень важный смысл. Ведь все слова в высказывании должны быть хорошо «увязаны и согласованы» друг с другом — в противном случае предложение будет синтаксически неправильным. Отчасти мы уже убе­дились в этом на примере управления. Об этом же свидетельствуют и правила согласования слов. Основные из этих правил вы, конечно, хорошо знаете: под­лежащее согласуется со сказуемым в лице, числе и (если глагол — в прошед­шем времени) роле: Я пишу — Вы пишете; Ребенок играет —Дети спят; По­езд отправился ровно в полночь — Машина пришла к вечеру; прилагательное, выступающее в роли определения, согласуется с определяемым существи­тельным в роде, числе и падеже: спелому яблоку, о весенней роще, долгими ночами.

Разумеется, нет надобности повторять то, что можно прочесть в учебнике. Рассмотрим лишь некоторые трудные и тонкие случаи грамматического согла­сования слов в предложении. Кое-какие из этих случаев, как мы увидим, пред­ставляют собой сложные лингвистические задачи, не имеющие однозначного решения.

...Редактор читал очередную статью. Да, автор пишет бойко, ничего не ска­жешь! Вот только с грамматикой он не всегда в ладах. Пишет, например: Боль­шинство молодежи были направлены на летние работы в село. Так не годится! И редактор исправляет: Большинство молодежи было направле­но... Но вот через две страницы снова встречается нечто подобное: Большин­ство участников соревнований сдали все нормы. Надо бы испра­вить: большинство... сдало. Но почему-то рука медлит: и так, как написано, — тоже как будто неплохо.

В чем же дело? Как будто один и тот же случай согласования: подлежащее, выраженное сочетанием слова большинство с родительным падежом существи­тельного плюс сказуемое, но языковое чутье редактора верно подметило неко­торые тонкие различия между встретившимися ему тремя фразами. Попыта­емся сформулировать эти различия.

В первой фразе говорится о некоторой совокупности людей (большинство молодежи), а управляемое слово при большинство (молодежь), хотя и обозна­чает множество, стоит в единственном числе, — естественно и сказуемое поставить в этом же единственном числе. Во второй фразе управляемое слово

при слове большинство имеет форму множественного числа: большин­ство участников, причем подразумевается, что участники соревнований сдали все нормы не «скопом», а каждый в отдельности.

Третья фраза содержит прямые указания на то, что большинство не мыс­лится в этом случае как некая единая совокупность: сравните такие обороты, как на разные лады повторяли, каждому из них. А коли это не «монолит» (ср.: Абсолютное большинство собравшихся проголосовало против), а некое м н о -ж е с т в о, то логично поставить сказуемое во множественном числе.

— Что-то уж очень мудрено, — вправе заметить читатель. — Это в каждом случае надо вникать в тонкости, учитывая монолитность или разрозненность «большинства», самостоятельность, отдельность или же, напротив, совмест­ность действий тех, кто составляет это большинство, и т. п.?! Этак и единого правила согласования не выработаешь — каждый будет писать, как бог на душу положит...

Верно. Единого правила согласования указанного оборота со сказуемым нет. Загляните в учебники, в пособия по синтаксису и стилистике — вы убедитесь в том, что не существует общего решения о числе глагола, выражающего сказу­емое в рассматриваемом нами случае: то единственное нужно употреблять, то множественное.

Вот как, например, излагается вопрос о согласовании группы большинство + существительное в родительном падеже» в «Словаре трудностей русского язы­ка» Д. Э. Розенталя и М. А. Теленковой (М., 1984):

«Сказуемое в форме единственного числа обычно употребляется... б) если слово большинство [а также меньшинство, ряд, часть и т. п.] имеет управляемое слово в ед. числе. Громадное большинство той интеллигенции, какую я знал, ничего не ищет, ничего не делает и к труду пока не способно (Чехов); в) при непосредственном соседстве подлежащего и сказуемого (хотя управляемое слово употреблено во множественном числе). Большинство лю­дей молчало, глядя на Ромася (Горький).

Сказуемое в форме множественного числа (так называемое согласова­ние по смыслу) обычно употребляется: а) если между подлежащим и сказу­емым есть другие члены предложения (особенно причастный оборот или определительное придаточное предложение со словом который, причем при­частие или слово который стоит во множественном числе). Большинство уча­стников совещания в ходе обсуждения стоявших на повестке дня вопросов поддержали точку зрения докладчика; б) если при слове большинство есть несколько управляемых слов в форме множественного числа. Большинство

рабочих, инженеров, служащих нашего завода давно не получали причита­ющуюся им зарплату; в) если при подлежащем есть однородные сказуемые. Большинство студентов-заочников своевременно выполнили все контрольные работы, успешно сдали зачеты и хорошо подготовились к экзаменам; г) если подчеркивается активность и раздельность действия, совершаемого его произ­водителями. Большинство детей разбежались в разные стороны; д) если связка сказуемого согласуется с его именной частью (часто выраженной именем при­лагательным или причастием). Большинство людей, встретившихся мне здесь, были оборванные и полураздетые (Л.

Очевидно, что такие правила — иной природы, нежели, скажем, правила согласования формы определения-прилагательного и определяемого-существи­тельного . Они предоставляют говорящим некоторую свободу выбора.

Подобное положение — не случайность, а вполне естественное, даже зако­номерное явление: в языке есть участки, которые описываются вариатив­ными правилами, допускающими не одно, а несколько решений. Со време­нем может возобладать какое-то одно из решений, но период, когда действуют вариативные правила, бывает достаточно протяженным (например, несколько десятилетий).

Те правила, которые сейчас кажутся нам без всякого сомнения однозначны­ми, не допускающими вариантов, в сравнительно недавнем прошлом испыты­вали колебания. И случаи таких колебаний встречаются в произведениях клас­сической литературы.

Вот только один пример.

Известно, что местоимения кто, что, кто-нибудь, что-либо и т. п. не име­ют морфологически выраженного рода (у них нет родовых окончаний). Одна­ко синтаксически, при сочетании с глаголом-сказуемым и определениями, род выражается, причем по-разному. Местоимение что и его производные {что-нибудь, что-либо, что-то)согласуются со средним родом сказуемого и оп­ределения: Что-то темное закрыло окно. А местоимение кто, а также кто-нибудь,кто-либо,кто-то — с мужским: Кто принес деньги?; Кто-то, неразличимый в темноте, громко вскрикнул. Это правило обязательно даже в том случае, когда речь идет о женщине: нельзя спросить "Кто принесла деньги? или сообщить "Кто-то положила книгу на стол. Но вот Пушкин счи­тал нормальным и такое, невозможное с нашей точки зрения, согласование ме­стоимения кто со сказуемым:

«Печален ты, признайся, что с тобой»,

— Люблю, мой друг. — «Но кто ж тебя пленила?» {А. С. Пушкин. Она).

В некоторых случаях, однако, трудно предпочесть какой-нибудь один спо­соб выражения: либо все они хороши, либо ни один из многих не является

удовлетворительным. Поэтому можно, видимо, говорить о принципиальной не­единственности правил, описывающих одни и те же языковые объекты.

В области согласования такие правила возникают там, где смысл высказы­вания вступает в противоречие с грамматикой. Ведь когда мы употребляем слово большинство, а также ряд, множество, то по значению это — совокупности: не один предмет или человек, а много. По форме же это слова един­ственного числа, стало быть, это число должно лежать в основе согласова­ния их с другими членами предложения — сказуемым и определениями. Смысл требует множественного числа, грамматика — единственного. Борьба двух этих тенденций порождает правила, подобные тем, которые мы привели выше: это грамматические, синтаксические правила, но в них учтены и факторы смысловые.

Другой пример подобных вариативных правил дает нам согласование ска­зуемого с подлежащим, которое выражается сочетанием форм именительного и творительного падежа: Коля с Ваней; мальчик с собакой. Заметим, что такое сочетание легко переделать в другое, синонимичное по значению — с союзом и: Коля и Ваня; мальчик и собака (сравните внешне похожие сочетания пастух с кнутом; чайник с крышкой, которые такой «переделке» не поддаются: нельзя ведь сказать "Пастух и кнут шли по дороге, "Чайник и крышка стояли на плите\).

Так вот, правила согласования в этом случае гласят: если слова, составля­ющие указанное сочетание, обозначают равно активных участников дей­ствия, то сказуемое имеет форму множественного числа: Коля с Ваней сдали контрольные работы первыми. Если же тот участник ситуации, который обозначен формой творительного падежа, мыслится как некий «дополнитель­ный», менее активный, нежели тот, что выражен именительным падежом су­ществительного или местоимения, то сказуемое ставится в единственном числе: Вошел старик с собакой. Вошли, конечно, два живых существа, но со­бака была «при человеке», она вошла не сама по себе — ее ввел старик.

Смысловой фактор может целиком обусловливать форму сказуемого.

Так, при подлежащем, выраженном количественно-именным сочетанием: семь листов бумаги, двадцать студентов, сорок восемь ударов, трое сирот, шестеро мотоциклистов, — сказуемое бывает как в форме единственного, так и в форме множественного числа.

форма единственного числа сказуемого: С заданием уничтожить группу противника в деревню было послано двадцать автоматчиков (= все вме­сте); В прошлом году на стройку приехало еще шестьсот выпускников ПТУ (но можно и: приехали).

В единственном числе сказуемое употребляется и тогда, когда количе­ственно-именная группа обозначает меру веса, расстояние, время и т. п.: Для ремонта квартиры потребуется (а не: потребуются) двадцать килограм­мов белил; До отпуска осталось (а не: остались) шестнадцать дней. Срав­ните также: Прошло сто лет, но: Эти два часа тянул ись для меня, как два года.

Следовательно, носитель языка может выбирать один из двух способов согласования сказуемого с количественно-именной группой подлежащего в за­висимости от своих намерений, смотря по тому, что он хочет подчеркнуть. Каж­дый из этих способов правилен, грамматичен.

Нечто совсем иное наблюдается при согласовании сказуемого с подлежа­щим, которое выражено сочетанием составного числительного, оканчивающе­гося на один, и существительного в единственном числе (двадцать одна парта, триста сорок один ученик и т. п.). Здесь смысл вступает прямо-таки в крича­щее противоречие с грамматикой. На стороне грамматики такой очевидный аргумент, как форма единственного числа и числительного и существи­тельного, — значит, такой же должна быть форма сказуемого. Но на стороне смысла аргумент не менее веский: ведь речь идет не об одном, а о многих, о множестве. Что ж с того, что двадцать один оканчивается словом один — име­ется в виду-то не один, а два с лишним десятка!

Грамматика диктует: согласуй по единственному числу! Смысл сопротив­ляется: по единственному нелепо, надо по множественному! Если следовать грамматике, то надо говорить и писать: Двадцать один ученик окончил школу с золотыми и серебряными медалями; если согласовывать по смыслу, то следует предпочесть иную форму: Двадцать один ученик окончили школу с золотыми и серебряными медалями. И так не вполне хорошо, и этак плохо.

В тех случаях, когда подлежащее (с такими числительными) обозначает некоторую совокупность, на которую направлено действие, единственное чис­ло сказуемого выглядит вполне нормально: Тридцать один пакет был отправ­лен утренней почтой; Учениками нашего класса отремонтирована сто шестьдесят одна парта. Но когда речь идет о раздельных и притом актив­ных действиях каждого из множества, то чаще побеждает смысл: Пятьдесят один участник похода отправились в разных направлениях. Конечно, многое здесь зависит еще и от наличия во фразе определенных обстоятельств (сравните в только что приведенном предложении: в разных направлениях), от значения глагола-сказуемого. Такие глаголы, как собраться, встретиться, предполага­

ют по смыслу не одного, а нескольких участников действия — следовательно, более естественно согласовывать их с подлежащими рассматриваемого типа по множественному числу. Та же числовая форма свойственна и сказу­емым, выраженным глаголами распределить, разместить, рассредоточить и под. Если и в этом случае говорящий вздумает неукоснительно соблюдать тре­бования грамматики, то он получит фразы, звучащие по меньшей мере стран­но: "Двести сорок одна овца была отловлена чабанами и распределена по ота­рам. Заметьте: хотя действие в этой фразе выражено страдательными причас­тиями: не овцы ловили, а их ловили и распределяли, — тем не менее форма единственного числа неестественна. Еще пример: "Сто двадцать один от­дыхающий разместился в новом корпусе санатория. Но и форма множествен­ного числа в подобных случаях не спасает положения: Двести сорок одна овца были отловлены и распределены по отарам?; Сто двадцать один отдыха­ющий разместились? И эти фразы режут ухо.

Вывод напрашивается сам собой: в русском языке нет хорошего способа согласования сказуемого с подлежащим, которое выражено составным числи­тельным, оканчивающимся на один, и существительным. Чтобы передать мысль вполне грамотно, лучше всего изменить структуру высказывания и сделать подлежащее дополнением: Чабаны отловили двести сорок одну овцу и распре­делили их по отарам; В новом корпусе санатория разместили сто двадцать одного отдыхающего (а еще лучше — выразиться менее точно, зато более гра­мотно: В новом корпусе санатория разместилось свыше ста отдыхающих).

Не проще обстоит дело и в случаях согласования числовых групп только что рассмотренного вида с определениями. Грамматика указывает, что согла­сование должно вестись по единственному числу: сорок одна ученичес­кая тетрадь, девяносто один демобилизованный солдат, триста семьдесят один боевой вылет.

Но как быть, если при числовой группе надо употребить местоименное определение: весь, этот, наш и т. п.? Попробуйте использовать форму един­ственного числа: "Вся эта сорок одна тетрадь\ Так сказать явно нельзя. А как можно? Все эти сорок одна тетрадь? Тоже плохо!

И в этих случаях говорящие стремятся выразить мысль иначе: Все эти со­рок с лишним (или: с небольшим) тетрадей. Разумеется, от этого страдает точ­ность высказывания, но за ее счет выигрывает естественность речи.

По мнению исследователей, специально занимавшихся изучением сочета­емости русского числительного, эта область нашего языка является наименее единообразной (и потому наименее нормированной). Многое здесь не устоя­лось: можно сказать так, можно иначе, а лучше выбрать третий или четвертый способ выражения. Ни в какой другой ситуации человек, хорошо знающий рус­ский язык, не становится в тупик так часто, как в ситуациях, где необходимо

использование числительных. Причины этого — в морфологической и синтак­сической разнородности числительных: одни из них склоняются как существи­тельные, другие—как прилагательные, одни требуют после себя единствен­ного числа существительного в родительном падеже, другие — множе­ственного: два стула, три сестры, четыре ведра — пять стульев, шесть сестер, десять ведер. А числительное один — некоторые ученые и числитель­ным-то его не считают (это, по их мнению, существительное) — сочетается с формой единственного числа именительного падежа: один стул, одна се­стра, одно ведро.

Однако согласование сказуемого и определений с числительными и вообще с количественными словами и оборотами (ср. несколько, много, мало, боль­шинство и под.) — лишь небольшой «участок» синтаксического согласования. Немало трудностей возникает и при грамматическом связывании других час­тей речи.

Например, правило согласования определения с так называемыми словами общего рода: сирота, плакса, растяпа и под. — рекомендует употреблять муж­ской род прилагательного, если речь идет о мужчине, и женский, если имеется в виду женщина: Миша круглый сирота —Маша большая плакса. Но нередки, особенно в разговорной речи, отступления от этого правила — и, любопытно, отступления только «в одну сторону»: из-за того что рассматриваемые слова внешне похожи на существительные женского рода (у них — окончание -а), можно и говоря о мужчине употребить прилагательное женского рода: Петр большая умница. (Но о женщине нельзя сказать: "Она большой умница — ив этом и состоит «односторонность» указанного отступления от правила.)

«Парные обозначения», т. е. названия типа сестра-хозяйка, трактор-тя­гач, не вызывают затруднений при их согласовании со сказуемыми и определе­ниями, если оба члена такой пары — одного рода: Вошла сестра-хозяйка; окном тарахтел огромный трактор-тягач. А если это разнородные или даже «разночисленные» существительные, например кресло-качалка, антенна-излу­чатель, аэросани-глиссер? Тогда чаще всего сказуемое и определение согласу­ются с первым членом наименования, который обычно обозначает родовое понятие: новое кресло-качалка, установленная в приборе антенна-излучатель; В углу стоял красный диван-кровать; Эти аэросани-глиссер развивают очень высокую скорость.

Однако и здесь возможны отступления от правила.

Например, если подчеркиваются свойства, обозначаемые вторым членом парного наименования, то возможно согласование по роду и числу этого второ­го члена: двуспалъная диван-кровать. Вагон-весы были неисправ­ны (ср.: Вагон-весы прицеплен к составу последним). Играет роль также порядок слов. Если определение стоит после наименования, то на его род и

число может оказывать влияние последняя часть: Морж-самка, располо­жившаяся на льдине вместе с детенышами', Томат-п a cm а, расфасо­ванная в банки.

Вариативный характер имеют и правила синтаксического согласования од­нородных членов предложения с их определениями (а однородных подлежа­щих — еще и со сказуемым). Как правильно сказать: С улицы доносились шум и говор толпы или С улицы доносился шум и говор толпы? В детский лагерь привезли новый мяч и волейбольную сетку или ...новые мяч и волей­больную сетку?

«При прямом порядке слов (сказуемое следует за однородными подлежа­щими) обычно употребляется форма множественного числа сказуемого, при обратном порядке (сказуемое предшествует подлежащим) — форма единствен­ного числа», — читаем мы в «Справочнике по правописанию и литературной правке» Д. Э. Розенталя. Значит, в первой из наших фраз надо выбрать такой способ согласования: С улицы доносился шум и говор толпы, — но, при изменении порядка слов: Шум и говор толпы доносились с улицы.

Правда, это лишь один из многих случаев согласования сказуемого с одно­родными подлежащими, и притом не самый сложный. В других формулировка правила включает такие факторы, как подчеркивание слитности предметов или лиц, обозначаемых однородными подлежащими, или, напротив, их раздель­ность, разобщенность (ср.: конь и всадник — человек и закон), различие в со­юзах (ср.: И он, и она видели это — То вой, то свист слышится в осеннем ветре), употребление при однородных членах слов каждый, любой, весь, никакой и т. п. (ср.: Каждый штрих, каждая деталь им ел а значение — сказуемое согласуется только с ближайшим к нему из двух однородных подле­жащих).

А как быть с определениями при однородных существительных? И здесь правила согласования далеко не просты и зависят от многочисленных пере­менных. Не будем выписывать этих правил — так недолго превратить нашу книжку в справочник (а на эту роль она никак не претендует). Заметим только, что если подчеркивается наличие нескольких предметов или лиц, то определе­ние лучше употребить во множественном числе; стало быть, надо сказать: В детский лагерь привезли новые мяч и волейбольную сетку, — если же упо­требить форму новый, то резонно предполагать, что новым был только мяч, но не сетка. Правда, живая речь часто использует более однозначные способы вы­ражения: ...новый мячи новую волейбольную сетку.

На примере всех этих вариативных правил мы видим, что жизнь слова в предложении не всегда подчинена строгим и определенным закономерностям — кое в чем поведение слова весьма прихотливо, а иногда и капризно. Значит ли это, что в подобных случаях мы не должны придерживаться никаких правил,

что как ни скажи — все будет хорошо? Такой вывод был бы глубоко ошибо­чен.

Вариативность, подвижность некоторых правил синтаксического согласо­вания не означают хаоса, грамматической «анархии», «свободы воли» каждого говорящего. Такие правила свидетельствуют о том, что при выборе способа согласования в каждом конкретном предложении надо учитывать многочис­ленные и разные по своей природе обстоятельства. Вариативное правило ме­нее жестко, чем правило, однозначно рекомендующее определенный способ выражения. Вследствие этого такое правило может показаться и более про­стым. В действительности же дело обстоит как раз наоборот: именно потому, что применение вариативного правила невозможно без учета многих разно­родных факторов, оно сложнее, чем правило «однозначное».

Разумеется, не надо думать, что все правила грамматического согласования нежестки, вариативны. Главные из них — те, что управляют взаимодействием большинства слов языка и составляют как бы стержень согласовательной сис­темы, — вполне определенны: сравните основные правила согласования под­лежащего и сказуемого, определения и определяемого, с которых мы начали эту главу.

В качестве еще одного примера «однозначного» правила приведем способ согласования сказуемого и обстоятельства, выраженного либо деепричастным оборотом, либо особым предложно-падежным сочетанием.

Помните знаменитую фразу из рассказа Антона Павловича Чехова «Жалоб­ная книга»? «Подъезжая к сией станции, у меня слетела шляпа». Подъезжал я, а слетела шляпа, но, если судить по приведенной фразе, подъезжала только шляпа. Здесь допущено вопиющее нарушение правила, регулирующего упо­требление деепричастных оборотов в русском языке. У сказуемого главного предложения и у деепричастной формы глагола должен быть общий субъект действия. Поскольку из предыдущего изложения мы уже знаем, что такое «место» смысловой структуры слова (см. с. 809), это правило можно сформу­лировать по-другому: глагол-сказуемое и деепричастие должны иметь одно и то же первое (субъектное) «место». Или еще иначе: тот, кто исполняет основ­ное действие, выражаемое сказуемым, исполняет и действие побочное, «со­проводительное», которое выражено в деепричастии: Достав ручку, он начал писать (о н достал и о н же начал писать); Переходя улицу, будь внимателен (= когда ты переходишь, то ты будь внимателен).

Оказывается, что этому же правилу подчиняется и употребление некоторых обстоятельственных оборотов — например, со значением времени; по прибы­тии, после окончания и т. п. Присмотревшись к этим обстоятельствам, вы убе­дитесь, что их легко переделать в деепричастия: прибыв, окончив. Поэтому и правило употребления у них одно: так же как и у деепричастий, их первое

«место» должно совпадать с первым «местом» глагола-сказуемого: После окон­чания школы Саша поступил в институт — Саша окончил и Саша -Д- по­ступил; По прибытии в расположение полка генерал вызвал к себе подчинен­ных = генерал прибыл и генерал -Д- вызвал подчиненных. Неправильно: "После окончания школы директор вручил нам аттестаты зрелости — окон­чили школу мы, а вручил аттестаты директор (разные субъекты действия у ска­зуемого и у обстоятельства); "По прибытии в Стокгольм Вуда больше всего поразило то, что там не оказалось места, где бы можно было принять ванну (В. Сибрук. «Роберт Вуд». Перевод с английского, — речь идет о знаменитом американском физике Р. Вуде) — у оборота по прибытии на первом, субъект­ном, «месте» находится смысл 'лицо', выражаемый собственным именем Вуд (Вуд прибыл), у сказуемого же поразило этот смысл на втором «месте» (поразило -1*. Вуда), а на первом — нечто другое (поразило то, что...). Из-за «рассогласования» первых «мест» сказуемого и обстоятельства фраза полу­чилась синтаксически ошибочной (правильный вариант: По прибытии в Сток­гольм Вуд поразился тому, что...).

Такая же неточность и в предложении, взятом из газетной статьи: После окончания университета вся дальнейшая жизнь этого ученого была связана с исследованиями в области радиофизики (из газет).

На примере этого правила мы можем убедиться в том, что в речи согласо­ванными должны быть не только «поверхностные» признаки слов — скажем, их родовые и падежные окончания, показатели числа, — но и «глубинные». Вот вам наглядное подтверждение органической связи «глубины» и «поверх­ности» — смысла и грамматики.

Эта связь проявляется даже в такой области, которая представляется чисто внешней характеристикой предложения. Речь идет о порядке слов. Посмот­рим же, как отражается на смысловой и грамматической структуре высказыва­ния место в нем отдельного слова.