Место слова в предложении

Мы уже говорили выше об аналогии, которую часто используют в популяр­ных книгах о языке: слова — «кирпичи», строительный материал, из которого создается здание предложения.

Как и всякая аналогия, сравнение слова с кирпичом весьма приблизитель­но, оно лишь наглядно иллюстрирует функцию слов в речи.

Обратим внимание вот на какое различие: если обычные кирпичи стандарт­ны и нет большой разницы, этот ли взять или другой, то каждое слово-«кир-пич» индивидуально. Важно не только выбрать нужное слово, не только пра­вильно — грамматически и по смыслу — соединить его с другими, но и поста­вить его на нужное место — от этого зависит смысл высказывания. В отли­чие от математики, где действует правило: от перемены мест слагаемых сумма не меняется, — место языковых «слагаемых» чрезвычайно существенно для «суммы», т. е. для смысла предложения, получаемого в результате «сложения» слов.

Посмотрим, например, как зависит содержание фразы от места в ней отри­цательной частицы не. Для этого в предложении, состоящем из определенных слов, будем последовательно менять место эгой частицы (а место других слов и их связи друг с другом оставим теми же самыми).

Исходное предложение такое: Я дал ему книгу Производные с отрицанием:

Я дал книгу не ему (, а кому-то другому); Я дал ему н е книгу (, а тетрадь); Яне дал ему книгу (, хотя он и просил ее); Не я дал ему книгу (, а Костя).

По тем «продолжениям» отрицательных фраз, которые даны в скобках, мы легко убеждаемся в неодинаковости смысла производных предложений.

Для правильного построения и верного понимания высказываний очень важ­но место в них таких слов, как почти, только, лишь, очень, хоть и др. под., указывающих на степень признака или характер действия. Обычно эти слова по смыслу относятся к тому элементу высказывания, который стоит непосред­ственно справа от них: почти сто человек, только две книги, очень устал ждать, дай мне хоть рубль.

Если между таким наречием или частицей и тем словом, к которому они по смыслу относятся, вставить другие слова, то фраза получится либо неправиль­ной, либо приобретет иной смысл, либо ее надо будет отнести исключительно к жанру устной речи, в которой правила порядка слов не так строги, как в пись­менной, ибо недостатки в словорасположении компенсируются интонацией. Сравните такие примеры: *В этой работе почти участвовали сто человек; Только Витя принес две книги (у предложения Витя принес только две книги, как это совершенно очевидно, другой смысл); Хоть дай мне рубль (такой поря­док возможен, например, при противопоставлении: Хоть дай мне рубль, хоть отними—мне все равно); - Очень в переходе через Альпы солдаты от лишений и голода устали (последнее если и возможно, то только в устной, да и то не­брежной, речи).

Правила, регулирующие расстановку во фразе частиц и усилительных на­речий (типа очень, сильно и т. п.), — лишь небольшой фрагмент той системы закономерностей, которая описывает вообще порядок слов в русском языке. Эта система сложна. Ее разработке посвящено много специальных исследова­ний, и здесь мы не будем, конечно, стремиться хоть сколько-нибудь последова­тельно изложить ее. Мы обратим внимание только на наиболее характерные черты линейного порядка высказывания в современном русском литературном языке.

Еще не так давно в лингвистической литературе можно было встретить утверждение, что порядок слов в русском предложении—свободный. При этом ссылались на такие языки, как немецкий или французский, в которых действу­ют строгие правила словорасположения. Например, в немецком языке в пове­ствовательном предложении подлежащее всегда предшествует сказуемому (а в русском оно может стоять и после сказуемого, ср.: Дождь идет —Идет дождь). Французское определение, выраженное прилагательным, обычно следует за определяемым существительным (а в русском оно может быть как перед суще­ствительным (обычно), так и после него: вторая часть — часть вторая)[2] и т. д.

В действительности свобода порядка слов в русском предложении — мни­мая. Это стало очевидно, как только лингвисты начали изучать место слова во фразе с учетом важнейшего средства речевой выразительности — интона­ции.

Разной интонации соответствуют различия в логическом подчерки­вании, то есть, в конечном счете, в смысле, в том содержании, которое хочет передать говорящий.

Сравните предложения, одинаковые по составу входящих в них слов, но различающиеся их порядком: В эти дни там стояла отличная погода — Пого­да в эти дни там стояла отличная. Произнесите вслух каждое из них. Замеча­ете различие в интонации? В первом случае она ровная, с небольшими повы­шениями тона на словах дни и отличная и понижением его на слове погода. Во втором интонационно явственно выделяются слова погода и отличная, при­чем на последнем слове делается особое логическое ударение: ведь говорящий хочет подчеркнуть именно это свойство погоды.

Мы видим, что разница в интонации, в логическом ударении обусловливает разный порядок слов: в первом случае он нейтральный, во втором — эмо­циональный.

Логическое ударение свойственно не только предложениям с эмоционально обусловленным порядком слов, но и вообще всякому высказыванию: ведь ни одну фразу нельзя произнести совсем без интонации! Просто в предложениях с эмоционально значимым расположением слов логическое ударение более ярко, его легче обнаружить и выделить, чем в предложениях нейтральных. Однако произнося и самые обычные, нейтрально-«сообщающие» фразы, не стремясь что-либо специально подчеркнуть, мы по-разному интонируем части этих фраз — в зависимости от того, что хотим сообщить слушателю.

Сравним два высказывания: Петров ушел со старта последним — После­дним ушел со старта Петров.

В первом предложении Петров, так сказать, предмет речи—это тот, оком говорится; то же, что он ушел со старта последним, — само сообщение, то, что о Петрове говорится. Во втором предложении распределение логических акцентов обратное: последний — тема сообщения, то, о чем говорится, а Пет­ров — то, что говорится о теме (содержание).

В каждой из рассматриваемых фраз логическое ударение приходится на ко­нечный элемент, т. е. оно подчеркивает как раз то, что сообщается (а не то, о чем или о ком сообщается).

Деление предложения на тему и содержание (лингвисты говорят еще иначе: на тему и рему — термин «рема» происходит от греческого слова rherne 'высказывание'), отмеченное различиями в интонации, очень существен­но. Оно свидетельствует о том, что изменение порядка слов почти всегда озна­чает изменение смысла высказывания. О какой же свободе словорасположения тут можно говорить?

Если рассматривать нейтральные в стилистическом отношении повество­вательные предложения русского языка, то можно выявить некоторые зако­номерности в следовании слов друг за другом. Так, подлежащее обычно пред­шествует сказуемому {Маша вышивает), прямое дополнение следует за глаго­лом-сказуемым (Маша вышивает скатерть), а косвенные дополнения чаще следуют за прямым (Маша вышивает скатерть шелковыми нитками). Согла­сованное определение обыкновенно располагается слева от определяемого, а несогласованное — справа. Сравните: высокий дом — дом отца, куриный буль­он — бульон с клецками. Наречие, которое по своей функции является характе­ристикой действия — а действие выражается глаголом, — стремится быть

поближе к глаголу и стоит либо непосредственно слева от него: крепко спал, хорошо выглядит, либо справа: приеду вечером, падает сверху. Именная часть сказуемого обычно следует за связкой: был болен, является распространен­ным, служила укрытием.

Здесь недаром употреблены слова обычно, обыкновенно, либо, чаще: прави­ла порядка слов не столь однозначны, как, скажем, правила согласования грам­матических характеристик определения-прилагательного и определяемого-су­ществительного. Сказать "зеленая кузнечик вместо зеленый кузнечик нельзя ни при каких условиях, а поменять местами определение и определяемое в соче­тании зеленый кузнечик в принципе можно (такой порядок довольно часто встре­чается в стихотворной речи, а также в устном диалоге, в письмах), однако чаще, обычно, в нейтральной речи словопорядок именно такой: сначала прилага­тельное, а затем существительное.

Правда, есть и достаточно жесткие нормы линейного расположения слов. Так, например, если подлежащее или дополнение выражено не одиночным су­ществительным, а сочетанием одного из слов много, несколько, большинство, ряд, часть с существительным множественного числа в родительном падеже, то в нейтральной речи порядок внутри группы подлежащего или дополнения может быть только один: несколько человек, много цветов, большинство уча­щихся, ряд проблем, часть расходов (невозможно: "Человек несколько вошли в приемную; "Нарвали цветов много; "Решили проблем ряд и т. д.).

Дополнение, занимающее объектное или субъектное место при отглаголь­ном существительном, ставится непосредственно справа от этого существи­тельного: прием посетителей, крики журавлей. Не говорят: "посетителей при­ем, "журавлей крики ,6.

Некоторые особенности порядка элементов в предложении зависят от ха­рактера значения составляющих его слов. Так, если сказуемое выражается гла­голом со значением 'наличия' или 'появления', то подлежащее обычно ставит­ся после сказуемого: Вошел отец; Послышались крики; На дороге показалась

16 Однако в стихотворной речи нередко избирается именно такой, обратный поря­док слов (его именуют инверсией — от латинского inversid 'переворачивание, переме­щение'). Сравните:

Толи бури завываньем Ты, мой друг, утомлена...

(А. С. Пушкин)

Глухая тоска без причины, И дум неотвязный угар.

(А. А. Блок)

повозка', У меня было всего два рубля (гораздо реже: Всего два рубля было у меня). Сравните пушкинские строки:

На свете счастья кет,

Но есть покой и воля.

При помощи порядка слов можно различать согласованное определение и именную часть сказуемого: Был солнечный день —День был солнечный', несо­гласованное определение и дополнение: построить лагерь для детей (какой лагерь? — для детей) — построить для детей лагерь (построить для кого? — для детей); несогласованное определение и обстоятельство: В морозную ночь хорошо видно кольцо вокруг Луны (какое кольцо? — вокруг Луны) — В мороз­ную ночь вокруг Луны хорошо видно кольцо (видно где? — вокруг Луны).

Исключительно с помощью порядка слов различаются по смыслу некото­рые высказывания и отдельные словосочетания.

Так, если говорят: сто человек, то имеют в виду 'не больше и не меньше чем 100'. А если говорят: человек сто, то выражают смысл приблизительнос­ти — 'около ста, приблизительно сто человек'.

Гигантская черепаха — это указание на необыкновенные размеры черепа­хи, а черепаха гигантская — это зоологический термин, обозначающий вид черепах. Кстати говоря, в терминологии принят в основном обратный порядок определения и определяемого — по этому признаку термины легко отличить от оборотов бытового языка. Сравните: Это обыкновенная поганка (нетерми­нологическое сочетание)—Это поганка обыкновенная (термин, выделяющий данный вид поганок из всех других).

По месту слова во фразе мы иногда можем судить о том, в каком из своих значений оно употребляется, и даже определить разницу в его «грамматичес­ком статусе». Сравните: собираться начать {работу)—начать собираться (в дорогу); прямо к озеру ехать (здесь прямо = 'непосредственно') — к озеру ехать — прямо (здесь прямо—наречие, указывающее направление движения); Он жил просто (просто — обстоятельство образа действия) — Он просто жил (просто — усилительная частица).

Большая часть слов может использоваться как в теме, так и в реме высказы­вания — это зависит от намерений говорящего. Если он указывает на какой-либо предмет или на человека, то существительное, обозначающее предмет или человека, оказывается под логическим ударением (т. е. в реме): Это был Петя; Почтальон принес бандероль. Если подчеркиваются действия или со­стояние того, о ком (или о чем) идет речь, то в конце высказывания логически выделенным будет глагол-сказуемое: Он все время читает; Мать на них не нарадуется. Если речь идет о свойствах, то интонационно подчеркнутым мо­жет быть прилагательное: Росту он был огромного; Природа там замечатель­

пая. Когда же говорящий основное внимание обращает на характер действия, его время, место и т. д., то в реме располагается обстоятельство — наречие или предложно-падежное сочетание: Работал он вечерами; Свет вспыхнул не­ожиданно; Хлеб продают в булочной.

Есть, однако, такие слова, которые не могут стоять под логическим ударе­нием и, следовательно, быть ремой высказывания, его «содержанием». Это, например, частицы уж, ведь, -то и нек. др.

Сравните: Он-то приехал — Приехал-то он (невозможно: *Он приехал-то. "Приехал он-то); Ты бы уж поосторожней! (невозможно: * Ты бы поосто­рожней уж — с логическим ударением на частице); Собака ведь кусается — даже если в этом предложении изменить порядок слов, интонационно выде­ленным останется глагол или существительное: Собака кусается ведь; Куса­ется ведь собака (а не кошка) — произнесение любого варианта этой фразы с ударением на ведь немыслимо: "Собака кусается ведь.

Объясняется такое свойство перечисленных частиц особенностью их зна­чения и грамматической функцией: они не имеют самостоятельного лексичес­кого значения (подобного тому, какое присуще, скажем, существительным, гла­голам и прилагательным, обозначающим предметы, действия и свойства), а служат для усиления смысла тех слов, которым они синтаксически подчине­ны. Следовательно, и логически выделить в предложении только частицу невозможно — она выделяется вместе с семантически самостоятельным сло­вом.

Своеобразно ведут себя в высказывании и другие частицы, например отри­цательная не, с которой мы начали эту главу. В чем же состоит своеобразие ее поведения?

Присоединение к какому-либо элементу частицы не иногда изменяет логи­ческий центр предложения: если раньше этот элемент стоял в теме, то теперь он может оказаться в реме, так как говорящему важно подчеркнуть, интонаци­онно выделить полученный отрицательный смысл.

Сравните: Приходится рассчитывать на вашу помощь — Рассчитывать на вашу помощь не приходится. Если, присоединив частицу не к глаголу при­ходится, сохранить прежний порядок слов, то он будет выглядеть как не со­всем нейтральный: Не приходится рассчитывать на вашу помощь. С другой стороны, почти неприемлем такой порядок слов, при котором в конце пред­ложения стоит глагольная форма приходится (без отрицания): 7Рассчиты­вать на вашу помощь приходится. То же самое можно продемонстрировать и на примере употребления других глаголов, скажем понадобиться, повезти и др.

Предпочтительность одного порядка слов перед другим при наличии отри­цания (и наоборот—при его отсутствии) позволяет оценить некоторые выска­

зывания, встречающиеся в речевой практике, как ошибочные. Сравните следу­ющую фразу, взятую из русского перевода романа швейцарского писателя М. Фриша «Ногтю Фабер»: Чтобы сообщить, что я оказался в пустыне, в ше­стидесяти милях от дорог и жилья, много времени потребовалось. Перед нами либо небрежность переводчика, либо опечатка — пропуск частицы не перед глаголом потребовалось. Попробуйте прочитать эту фразу, присоединив к гла­голу отрицание, и вы убедитесь, что она прозвучит гораздо естественней. Если же автор имел в виду противоположный (не отрицательный) смысл, то следо­вало избрать иной порядок: ...потребовалось много времени.

Определенными закономерностями порядка элементов характеризуется не только целое высказывание (как в рассмотренных выше примерах), но и соче­тание слов. Очасти мы уже касались этого, когда говорили о порядке определе­ния и определяемого, сказуемого и прямого и косвенных дополнений. Однако мы упомянули случаи взаимного расположения одиночного определения и одного определяемого. А как правильно, естественным для русского языка об­разом расположить несколько определений при одном слове?

Если существительное употребляется во множественном числе, а прилага­тельные называют разновидности предметов, обозначаемых существитель­ными, то никакой особой проблемы нет — определения почти всегда можно расставлять в любом порядке (друг относительно друга): большие и маленькие стулья (можно ведь сказать и: маленькие и большие стулья); белый, красный и зеленый шарфы; повествовательные, вопросительные и восклицательные пред­ложения и т. п.

Но может быть и так, что один предмет, животное или человек описывается с помощью прилагательных с разных точек зрения, с разных сторон, напри­мер: характеризуется по величине, форме, цвету, «функции» и т. п.: огромная прямоугольная плита; высокий рыжий старик; большая пегая охотничья со­бака; длинный острый чертежный карандаш.

Хорош ли именно такой порядок слов, как в приведенных примерах, или же надо его изменить? Попробуем сделать это: прямоугольная огромная плита; рыжий высокий старик — такой порядок явно хуже, не правда ли? А как в других сочетаниях? Пегая большая охотничья собака, охотничья пегая боль­шая собака, острый чертежный длинный карандаш, чертежный длинный ост­рый карандаш и т. д. Сделав все возможные перестановки определений, мы придем к выводу, что первоначальный порядок — самый приемлемый, а дру­гие способы словорасположения хуже.

Значит, расстановка неоднородных определений при одном определяемом существительном регулируется каким-то правилом (или правилами). Ученые-лингвисты, специально изучавшие подобные сочетания, попытались выяснить, что это за правила, и сформулировать их. Вот к каким результатам они пришли.

Из нескольких прилагательных, сочетающихся с тем или иным существи­тельным, ближе всего к нему, т. е. непосредственно слева, ставится то, которое имеет больше общих с ним смысловых черт, чем все другие определения; ле­вее— прилагательное, смысл которого связан со смыслом определяемого мень­ше, и т. д. Таким образом, самым левым — или самым первым — в подобном сочетании оказывается определение, характеризующее очень широкий класс предметов и потому имеющее с данным существительным меньше общности, чем все другие определения.

Рассмотрим сочетание маленькая быстрая буланая лошадь. Очевидно, что у прилагательного буланая больше общности в смысле со словом лошадь, чем у прилагательных быстрая и тем более маленькая: булаными могут быть толь­ко лошади, а быстрыми — и другие животные (ср.: быстрый олень, быстрая рыбка), и действия, свойства (быстрая езда, быстрая реакция). Словом же маленький может характеризоваться еще более обширный класс предметов, явлений, свойств и т. п. — сравните: маленькое расстояние, маленький пузы­рек, маленькое облако, маленькая удача...

Прилагательные, разные по широте своего определяющего действия, мож­но различить и формально. Каким же образом?

Непосредственно слева от определяемого обычно находится такое прилага­тельное, сочетание которого с данным существительным можно преобразовать в оборот с глаголами-связками являться, быть: буланая лошадь = лошадь, ко­торая является (была) буланой. Левее стоит прилагательное, сочетание кото­рого с существительным преобразуется в такое выражение, которое содержит слова, повторяющие часть смысла определяемого существительного: быстрая лошадь = лошадь, которая быстро бегает (смысл глагола бегать «пересекает­ся», имеет общую часть со смыслом слова лошадь: ведь в толковании этого существительного непременно указывается, что лошади могут использоваться для перевозки тяжестей, для полевых работ, для бега в спортивных состяза­ниях). Еще левее располагается прилагательное, сочетание которого с суще­ствительным можно переделать в оборот, содержащий глагольную связку и со­четание «для + это существительное в родительном падеже»: маленькая ло­шадь = лошадь, которая является маленькой для лошади (т. е. по сравнению с другими лошадьми, с нашим представлением о том, каков должен быть рост обычной лошади).

Если в ряду неоднородных определений одного существительного есть по­рядковое числительное, то оно ставится перед всеми прилагательными: первый большой заключительный концерт, второй прямоугольный равнобед­ренный треугольник. И это понятно: первым, вторым или десятым может быть что угодно — и предмет, и человек, и действие, и явление... Иными словами, числительное имеет более отвлеченное значение, может сочетаться с более

обширным классом имен существительных, чем любое, даже самое абстракт­ное по значению прилагательное.

Если же в числе определений есть местоимение типа этот, весь, такой, всякий, никакой, какой-нибудь, какой-то, наш, ваш и нек. др., то оно располага­ется самым первым (или самым левым) в цепочке определений: ведь место­имение употребляется вместо имени (любого!) и, значит, оно наиболее аб­страктно по смыслу. Поэтому говорят^ эта тяжелая стальная плита, ваш пре­красный большой душистый букет цветов, всякое первое самостоятельное дело, какой-то маленький пожилой усталый небритый человек (неестествен­но звучат сочетания с таким порядком определений: "тяжелая эта стальная плита, "большой прекрасный ваш душистый букет цветов, "первое всякое са­мостоятельное дело, "маленький пожилой усталый небритый какой-то чело­век).

В самом общем виде правило порядка неоднородных определений-прила­гательных при одном существительном выглядит так: первым ставится место­именное определение, затем порядковое числительное, за ним — оценочное прилагательное типа хороший, прекрасный, великолепный, отвратительный и под., потом — определение, характеризующее величину, затем — форму пред­мета, за ним — цвет и материал и, наконец, прилагательное, называющее фун­кцию или состояние предмета (или существа).

Конечно, в одном сочетании все перечисленные определения едва ли могут встретиться — в нормальных условиях человеческого общения в этом просто нет необходимости. Однако нередки случаи, когда при одном существитель­ном нужно употребить два-три, а то и четыре-пять разных определений.

Проверьте сами справедливость описанной закономерности в расположе­нии неоднородных определений на следующих примерах: тот молодой быст­роногий олень, их прямоугольные старинные стенные часы, этот первый осен­ний холодный моросящий дождь, наше широкое ровное асфальтовое шоссе.

А в следующих сочетаниях расположите определения в таком порядке, который кажется вам наиболее естественным: рыжебородый высокий наш ка­питан, зеленый березовый первый лист, пеньковый прочный длинный канат, растрескавшийся огромный такой серый валун, кожаный мой новый большой портфель.

Любопытны (но при этом почти не исследованы!) особенности расположе­ния в высказывании разнородных и так называемых уточняющих обстоятельств.

Сравните такую фразу: Вчера утром, часов в десять, звонили из Москвы, с завода железобетонных конструкций, из бухгалтерии. Вчера, утром, часов в десять — цепочка обстоятельств со значением времени, при этом каждое сле­дующее уточняет предыдущее. Такие же отношения—между обстоятельства­ми места: из Москвы, с завода, из бухгалтерии. Детализирующее, уточняющее

обстоятельство всегда ставится правее обстоятельства с более общим смыслом (разумеется, того же типа: времени, места и т. д.):

В нашем доме, на втором этаже, в маленькой комнате на стене под часами висит портрет деда; В прошлом году, осенью, в октябре или ноябре, утром выхожу я на улицу... Сравните:—А зна­ешь, есть такая фотография: стоит он в кабинете, у стены, возле шкафа... (Ю. Казаков. Проклятый север).

Но равноправны ли в отношении порядка обстоятельства разного типа? Что ставится первым — слова, указывающие на время действия, или же обороты со значением места, или надо сначала определить образ действия, его харак­тер, или?..

Если в предложении необходимо употребить обстоятельства с разными смыс­лами — например, времени, образа действия, места, — то при нейтральной интонации сначала ставится обстоятельство времени (недавно, по утрам, осе­нью), потом — места (снизу, из города, в степи), а затем — образа действия (хорошо, долго, неожиданно). Например: По утрам над болотом долго висит туман; Вчера в степи неожиданно вспыхнул пожар. Другой порядок обсто­ятельств: Над болотом долго по утрам висит туман; Неожиданно вчера в степи вспыхнул пожар — менее обычен. Он возможен лишь при разного рода логических подчеркиваниях.

Круг вопросов, с которыми сталкивается исследователь порядка слов в рус­ском языке, чрезвычайно широк и разнообразен. Мы коснулись лишь некото­рых из них. Если кто-либо из читателей захочет более глубоко вникнуть в эту проблему, он может обратиться к специальным лингвистическим работам п.

17 Излагая особенности жизни слова в языке, я использовал материалы и наблюде­ния, содержащиеся в ряде лингвистических работ. Назову основные: Апресян Ю. Д. Лексическая семантика. Синонимические средства языка. М., 1974.; Арутюнова П. Д. Предложение и его смысл. М., 1976; Гак В. Г. Русский язык в зеркале французского. М., 1976; Журавлев А. П. Фонетическое значение. М., 1976; Земская Е. А. Как делают­ся слова. М., 1964; Мельчук И. А. Опыт теории лингвистических моделей «Смысл Текст». М., 1974; Шмелев Д. Н. Очерки по семантике русского языка. М., 1964.