§ 2. Трансформированные фразеологические единицы.

В теории вопроса о трансформированных ФЕ чётко проводится идея о наличии двух видов преобразований: внутрисистемных (узуальных) и индивидуально-авторских (окказиональных) [2: 299 – 304; 212: 286 – 293; 234: 192 – 200; 282: 10; 302: 116 – 117; 356: 5 – 6 и др.].

Внутрисистемные преобразования являются следствием внутренних процессов саморазвития языковых единиц. Первый род трансформаций – это качественные изменения, связанные с развитием семантики ФЕ: семантическое саморазвитие идёт в сторону увеличения степени обобщённости значения, появления новых сем в значениях, изменения коннотативных характеристик, возникновения новых значений в речевом употреблении (многозначность), разделения значений (омонимия). Семантические преобразования оказывают влияние на развитие морфологических категорий, которое проявляется в увеличении/уменьшении количества грамматических форм, степени абстрактности, в изменении продуктивности форм внутри категории и др. Синтаксическое саморазвитие фразеологизма отражается на сочетаемости, на характере его синтаксических свойств, связей и функций. Изменения коннотативных сем часто приводят к изменению сферы функционирования фразеологизмов. Формальное (структурное) развитие приводит к образованию структурных вариантов и к изменению синтаксической модели, по которой образуется фразеологизм.

Индивидуально-авторские изменения как следствие творческого акта писателя, «хотя и производятся в пределах аналогии с общеязыковыми вариантами, могут стать вариантными формами и рассматриваться как варианты лишь при условии общеязыкового употребления» [2: 303]. В качестве важнейшего фактора индивидуально-авторских преобразований исследователи называют коммуникативно-прагматическую компетенцию носителей языка, проявляющуюся, в частности, в выборе знака в процессе организации речи, когда оценивается пригодность/непригодность данного знака удовлетворять всем условиям успешности речевого акта [19: 172]. Причинами авторских преобразований ФЕ, по мнению И.Ю. Третьяковой, являются неадекватность передачи авторского замысла, необходимость в дополнительной экспрессии и придании большей образности своему высказыванию [351: 135]. Преобразованные фразеологизмы вносят в текст 1) определённый стилистический колорит, 2) экспрессивное наполнение, 3) дополнительные семантические оттенки, 4) активизируют в целом восприятие контекста. Несмотря на довольно большое количество работ, посвящённых классификации способов и приёмов преобразования фразеологических единиц [1; 21; 36; 38; 105; 175; 230; 257; 259; 282; 298; 302; 350; 352; 356; 367], общепринятой классификации до сих пор не выработано. Наиболее аргументированной представляется позиция Н.Г. Михальчук [230: 12 – 13], которая выделяет три способа преобразований ФЕ: 1) формально-грамматический, 2) семантический, 3) структурно-семантический. Способ окказионального преобразования представляет собой комплекс различных преобразовательных механизмов, которые по-разному реализуются в конкретных приёмах окказионального преобразования ФЕ, т.е. способ объединяет несколько приёмов, соотносясь с каждым из них как общее с частным [350: 13]. Предлагаемая нами классификация, диктуемая требованиями анализируемого материала, является следствием обобщения имеющихся в современной науке классификаций:

I.

1) фонетическая (орфоэпическая) трансформация ФЕ;

2) преобразование компонентов на морфемном (словообразовательном) уровне;

3) морфологические преобразования ФЕ;

4) синтаксические преобразования:

– дистантное расположение компонентов,

– фразеологическая инверсия (намеренное изменение порядка следования компонентов),

– синтаксическая трансформация (изменение управления);

5) изменение категориального значения ФЕ;

6) деривация.

II. Приёмы семантических преобразований ФЕ:

1) наполнение ФЕ новым смысловым содержанием;

2) изменение коннотативного содержания ФЕ;

3) актуализация фразеологического и свободного значений:

– буквализация ФЕ;

– двойная актуализация (двойной семантический план);

4) контекстное толкование ФЕ;

5) семантическая инверсия (конверсия ситуации, ролевая инверсия).

III. Приёмы структурно-семантических преобразований ФЕ:

1) расширение компонентного состава ФЕ;

2) эллипсис компонентного состава ФЕ;

3) изменение, расширение лексико-семантической и синтаксической сочетаемости ФЕ;

4) замена компонентов в составе ФЕ;

5) контаминация ФЕ;

6) смысловое выделение компонентов ФЕ;

7) использование отдельных компонентов, выражающих элементы фразеологического значения;

8) преобразование синтаксической модели:

– компаративация и декомпаративация,

– переход ФЕ с утверждением в ФЕ с отрицанием и наоборот,

– редуцирование глагольного компонента ФЕ,

– редуцирование служебных компонентов ФЕ;

9) образование ФЕ по аналогии структурно-семантической модели;

10) образование ФЕ с использованием образа узуальной ФЕ при помощи компонентов конкретной семантики;

11) образование ФЕ, аналогий которым в узусе не зафиксировано;

12) образование слов на базе ФЕ.

Узуальные фразеологизмы, подвергаясь в речи изменениям семантики и структуры, приобретают речевой производный характер, творимость, функциональную одноразовость, мотивированную контекстом [350: 7].

В работах Н.Ф. Алефиренко, Л.Г. Золотых, А.М. Мелерович, Н.Г. Михальчук, В.М. Мокиенко, И.Ю. Третьяковой, М.А. Фокиной и др. выделяются две разновидности трансформированных ФЕ: окказиональные варианты узуальных ФЕ и собственно окказиональные (индивидуально-авторские) фразеологизмы. Окказиональные варианты узуальных ФЕ «имеют признак окказиональности, но сохраняют семантическую тождественность фразеологическому инварианту. Такие образования включаются в вариантную парадигму фразеологизма, находясь на её периферии». Собственно окказиональные ФЕ «являются дериватами узуальных ФЕ, нетождественны фразеологическому инварианту, выходят за пределы варьирования, но сохраняют деривационные связи с узуальной ФЕ» [350: 9].

На наш взгляд, наиболее чёткая и аргументированная позиция, позволяющая отличать виды трансформированных ФЕ, представлена в работе И.Ю. Третьяковой. К окказиональным вариантам узуальных ФЕ исследователь относит семантически преобразованные ФЕ: 1) получившие дополнительные семантические оттенки, 2) изменившие коннотативное содержание, 3) образованные в результате двойной актуализации значения, 4) образованные в результате авторской этимологизации. Это узуальные ФЕ, подвергшиеся формально-грамматическим и структурно-семантическим преобразованиям, к которым относятся: 1) инверсия, 2) вклинивание, 3) дистантное расположение компонентов, 4) сужение компонентного состава (эллипсис), 5) расширение компонентного состава, 6) замена компонентов, основанная на системных связях коррелятов (синонимических, паронимических, гипонимических, тематических), 7) конверсия в пределах одного грамматического класса.

Окказиональные ФЕ как авторски преобразованные ФЕ образуются в результате использования семантических и структурно-семантических преобразований: 1) антонимической и парономасической замены компонентов, 2) конверсии (перехода из одного класса в другой), 3) семантической инверсии, 4) авторского переосмысления ФЕ, 5) преобразования синтаксической модели, 6) контаминации, 7) создания по модели узуальных ФЕ [350: 19 – 20].

В мемуарных текстах Г. Иванова отмечается наличие трансформированных ФЕ двух видов: 1) окказиональные варианты узуальных ФЕ – 277 ФЕ (81 % от числа индивидуально-авторских образований) (320 употреблений – 82 %); 2) собственно окказиональные фразеологизмы: 61 ФЕ (19 %) (69 употреблений – 18 %) (полный перечень окказиональных вариантов и окказиональных фразеологизмов представлен в приложениях 4, 5).

По данным нашей картотеки, образование 196 окказиональных вариантов (71 % от общего числа окказиональных вариантов) (239 употреблений – 75 %) является следствием использования одного из трёх указанных выше способов преобразования (формально-грамматического, семантического, структурно-семантического). Наиболее продуктивными в мемуарных текстах Г. Иванова являются приёмы структурно-семантических преобразований: 76 ФЕ – 39 % (84 употребления – 35 %). Расположим их по степени частотности:

1) замена компонентов в составе ФЕ (субституционные изменения) (17 ФЕ – 22 %) (18 употреблений – 21 %). Приём замены компонентов приводит к выделению, подчёркиванию фразеологизмов в тексте. При этом автор, как правило, преследует несколько целей: конкретизация значения ФЕ, усиление образности и экспрессии, внесение дополнительных смысловых и коннотативных оттенков. В мемуарных текстах Г. Иванова отмечаются следующие виды замен:

а) синонимичным словом: России вы даже не нюхали (в узусе – и не нюхал чего), ежели не (в узусе – если не), если желаете (в узусе – если хочешь (-ите)) (2 употребления), как желаешь (в узусе – как хочешь (-ите)), лапы прочь! (в узусе – руки прочь (долой)), на товарищеской ноге (в узусе – на дружеской ноге) (6 ФЕ – 42 %) (7 употреблений – 44 %);

б) лексемой одной тематической группы или лексемой с общими периферийными семами: в нескольких словах (в узусе – в двух словах), да хранит Святой Георгий твоего отца (в узусе – (да) (со)хранит тебя (вас и т.п.) Господь (Бог)), да что объяснять (в узусе – да что говорить), играть в пятнашки (в узусе – играть в бирюльки), пилить сук, на котором сидят (в узусе – подрубать сук, на котором сидишь (-ите)), по доброте сердечной (в узусе – по (в) простоте душевной (сердечной) (своего сердца) (в простоте душевной)), по тогдашним временам (в узусе – по тем временам), с ободранной кожей (в узусе – с тонкой кожей) (8 ФЕ (42 %) в 8 употреблениях (39 %));

в) конкретной лексемой (-ами) (контекстуальная конкретизация ФЕ): наше вам пролетарское (в узусе – наше (вам) наиглубочайшее), последний крик мастерских “Петроодежды” (в узусе – последний крик моды); много воды утекло, вернее, много крови и грязи (3 ФЕ (16 %) в 3 употреблениях (17 %)).

Обратимся к тексту: « предельно честный с жизнью, с людьми и с самим собой, Блок родился с “ободранной кожей”, с болезненной чувствительностью к несправедливости, страданию, злу» [458: 169]. В результате замены атрибутивного компонента тонкой в узуальной ФЕ призначной семантики с тонкой кожей – «легкоранимый, болезненно остро реагирующий на что-либо неприятное, оскорбительное» лексемой ободранной в значении ФЕ появляется новая сема «полное отсутствие защиты», происходит расширение фразеологического значения, усиливается образность и экспрессия;

2) расширение компонентного состава, при котором в состав ФЕ включается одна и более лексем-компонентов, – атрибутивное, обстоятельственное, объектное, однородное распространение [350: 15]: без всякого толку, власть над душами в этих смугловатых руках, в особенной чести, в полной силе, как разыгравшиеся дети, лить свою кровь, младая кровь играет, на пол, на четверть пути; ни одного слова (2 употребления), под русским сапогом, по всему своему виду, поймав мой удивлённый взгляд, продавать шпагу свою, с этим мистическим душком, с каким-то детским жаром, с настоящим вкусом, с особенным удовольствием (17 ФЕ – 22 %) (18 употреблений – 21 %)). Как известно, компоненты фразеологизмов не могут иметь зависимых слов. Появление полнозначных зависимых слов у отдельных компонентов ФЕ выполняет конкретизирующую функцию. Обратимся к тексту: «Один из этих итальянцев во время войны вошёл в большую моду – он занялся скульптурой: “Вильгельм под русским сапогом” » [458: 196]. Узуальный призначный ФЕ под сапогом – «в полном подчинении», включив в состав атрибутивный компонент русским, наряду с именем собственным Вильгельм, содержит конкретное указание на субъектов, участвующих в данных военных действиях, что, в конечном счёте, позволяет, не прибегая к дополнительным источникам, установить время их [действий – М.П.] осуществления;

3) эллипсис компонентов (14 ФЕ (18 %) в 14 употреблениях (17 %)) – приём, характеризующийся уменьшением компонентного состава ФЕ без изменения категориальности и синтаксической функции оборота [349: 15]. Вслед за Т.В. Ренской [293: 36 – 37; 294: 161 – 169], мы выделяем:

а) эллипсис-сокращение, при котором происходит выпадение начального/конечного компонента ФЕ, связан с воздействием интенсивной эмоции: (вон) (куда) хватил, да что (там), метать бисер (перед свиньями), моё нижайшее (почтение), отогревать/отогреть (согревать/согреть, пригревать/пригреть) змею (на груди (за пазухой)), подумать (только), представлять собой (-ою), (своим) горбом, (своими) (собственными) глазами, свой (человек) (10 ФЕ (71 %) в 10 употреблениях (71 %));

б) эллипсис-сжатие (сокращение среднего компонента ФЕ), связанный с абстрагированием значения: дорого продал (свою) жизнь Гумилёв, первый (и) последний, то ли (ещё) будет (3 ФЕ в 3 употреблениях);

Приведём пример, иллюстрирующий одновременное использование эллипсиса-сокращения и эллипсиса-сжатия при употреблении грамматической ФЕ по (той) простой причине (,) (что) (1 ФЕ в 1 употреблении): «Советское правительство ещё коалиционное – большевики и левые эсеры. И вот в каком-то реквизированном московском особняке идёт “коалиционная” попойка. Изобразить эту и подобную ей попойку не могу по простой причине: не бывал» [458: 101]. В.И. Карасик относит фразеологический союз по (той) простой причине (,) (что) к числу дискурсивных языковых единиц, определяющих тональность общения и раскрывающих отношение говорящего/пишущего к адресату: явная ироничная дидактичность выражения по той простой причине (,) (что) устанавливает статусное неравенство между участниками коммуникации, открыто демонстрируя вышестоящее положение говорящего/пишущего по отношению к адресату [151: 18 – 19]. В данном случае речь идёт о моральном и интеллектуальном превосходстве говорящего/пишущего, сохранившего относительную независимость от окружающей действительности;

4) использование отдельных компонентов для выражения целостного фразеологического значения: в белой не та сила (белая головка), валюсь (валиться (падать) с ног), воздух (дышать одним воздухом) (2 употребления), в трубу (пускать/пустить, выпускать/выпустить в трубу 2), дышало, дышавший (дышать одним воздухом), заливать ему нечего (заливать/залить горе (тоску) (вином)), его конёк (сесть/садиться на своего (любимого) конька), молодой (молодой человек), не вышибешь (2 употребления) (клином (гвоздëм) не вышибешь (из головы)), отдохнуть в мире прекрасного (отдыхать/отдохнуть душой (сердцем), (идея, фантазия) пришла (приходить/прийти в голову кому) (2 употребления) (12 ФЕ – 16 %) (14 употреблений – 17 %).

Обратимся к тексту: «Ещё мне часто приходится говорить как будто о мелочах и пустяках; но я думаю, эти мелочи достойны внимания, если именно они были тем воздухом, которым дышало целое поколение деятелей русского искусства. Как был живителен этот воздух и как нам теперь его недостаёт, знает каждый поэт или художник, когда-то им дышавший» [458: 222]. Используя компоненты процессуального фразеологизма дышать одним воздухом – «жить вместе, сообща, общими интересами», автор аргументирует выбор концепции своего повествования.

5) изменение, расширение лексико-семантической и синтаксической сочетаемости ФЕ: писала головой выше так называемой “средней литературы” (в узусе – на голову выше (головой выше) кого), “ликвидация” былого величия Петербурга “дошла до точки” (в узусе – дойти до точки – «испытать что-либо до конца»), какая-нибудь грязь водится за душой, что-нибудь и заткнёт глотку (затыкать/заткнуть глотку кому), капля за каплей убывает реальная жизнь, Петербург катился по наклонной плоскости, нечеловеческое поддеть на крючок (в узусе – ловить/поймать (поддевать/поддеть) на (свой) крючок (удочку) кого), трон Николая ІІ, и председательское кресло Родзянко, уже готовясь вместе провалиться в тартарары (8 ФЕ (11 %) в 8 употреблениях (10 %)). Обратимся к тексту: «– Обязательно какая-нибудь грязь водится у него за душой» [458: 138], где существительное грязь употреблено в переносном значении «безнравственность, бесчеловечность в личных или общественных отношениях» [437: 148]. ФЕ за душой – «в распоряжении кого-либо, в наличии у кого-либо», по мнению Н. М. Шанского, возникла из обычая хранить деньги на груди, ниже углубления между ключицами, где, по народным представлениям, помещалась душа [452: 80];

6) приём смыслового выделения компонентов ФЕ: конец (в узусе – конец приходит/пришёл кому), пан (2 употребления), покончил (в узусе – кончать/кончить (покончить) с собой (с жизнью)), попалось (в узусе – попадаться/попасться на глаза кому (на глаза попадать/попасть (попадаться/попасться) кому)), припру (в узусе – припирать/припереть (прижимать/прижать) к стенке (стене) кого), пропал ((или) (либо) пан или (,) (либо) пропал) (3 употребления), не сошла (в узусе – сходить/сойти с ума 1), (не) сломаю (-ешь) (в узусе – сломать (себе) шею (голову)) (2 употребления) (8 ФЕ – 11 %) (12 употреблений – 14 %). Проиллюстрируем использование данного приёма в контексте: «– Ну вот, теперь, как говорится, и умереть можно. Впрочем, умирать мне и так придётся. Пришёл мне конец. – Что Вы, что Вы, Вихров. Ещё поживёте. – Нет, конец» [458: 428].

Формально-грамматическим способом образуются 74 окказиональных варианта – 38 % (82 употребления – 35 %). К самым частотным приёмам относятся синтаксические преобразования (54 ФЕ – 73 % от числа формально-грамматических преобразований) (59 употреблений – 72 %):

1) дистантное расположение компонентов: бил за ним в грудь Городецкий, бросился на плакате в глаза, все мы как один скоты и мерзавцы, выпить заодно и на «ты», где же тут, делать только вид, за чем же дело стало (2 употребления) подавать из угла голос, пожать (кому-либо, заодно с кем-либо) руку, поле его зрения, попасться лишний раз на глаза, пороха никак не выдумают чаще же всего, чëрт сюда занёс, экая, подумаешь, важность! (31 ФЕ – 57 %) (32 употребления – 55 %) (полный перечень в приложении 4);

2) фразеологическая инверсия (намеренное изменение порядка следования компонентов): в голову придëт (в узусе – приходить/прийти в голову кому), в люди вышел (в узусе – выбиваться/выбиться выходить/выйти) в люди), говорит сама за себя (в узусе – сам за себя говорит) шкуру свою надо спасать (в узусе – спасать/спасти (свою) шкуру) (21 ФЕ – 39 %) (25 употреблений – 42 %);

3) синтаксическая трансформация (изменение управления): за блаженной памятью Николая ІІ (в узусе – блаженной (светлой, незабвенной) памяти 1 кого), хоть пруд пруди такими Каратаевыми (в узусе – хоть пруд пруди кого-чего) (2 ФЕ – 4 %) (2 употребления – 3 %). Обратимся к тексту: «На стенах, на столе, у кровати – всюду портреты Николая I. Их штук десять. За полемикой, счетами, дворянскими придурями, блаженной памятью Николая I были страницы вполне замечательные» [458: 87 – 88]. В “Толковом словаре русского языка” под редакцией Д.Н. Ушакова, отразившем языковые нормы рубежа XIX – XX вв., на которые и ориентировался Г.В. Иванов, формировавшийся в этот период как литератор, зафиксирована ФЕ блаженной памяти в значении «покойный». В словарной статье содержатся пометы: офиц., дореволюц. о государях и высших духовных лицах; [447: стб. 151]. Современные фразеологические словари русского языка фиксируют данную единицу как многозначную с варьируемым компонентом блаженной (незабвенной, светлой) памяти – 1. Устар. Высок. Покойный, о котором вспоминают с уважением, почтением, любовью. 2. Ирон. Когда-то процветавший, преуспевавший, но потом исчезнувший, вспоминаемый с сожалением [446; 449; 450; 451]. В данном примере мы имеем дело со свободным изменяемым словосочетанием, где компоненты связаны по типу согласования (в отличие от созвучного, «паронимического» неизменяемого фразеологизма), что оставляет открытым вопрос о преднамеренности/случайности (ошибочности) подобного употребления ФЕ, поскольку все указанные функции присущи полисемичной лексеме блаженный (во втором значении), согласно «Толковому словарю русского языка» под редакцией Д.Н. Ушакова, – «глуповатый, чудаковатый» [первонач. «юродивый»] (разг.) [447: стб. 151]. В нашей картотеке есть ещё один пример употребления данной ФЕ (речь идёт о замыслах по созданию «глянцевого» журнала “Столица и усадьба” с подзаголовком “Журнал красивой жизни” [458: 278]): «Формат? – Разумеется большой. Не преувеличенно большой, как блаженной памяти “Золотое руно”, которое первый год приходилось рассылать по железной дороге “большой скоростью” – почта не принимала» [458: 279], иллюстрирующий второе значение узуальной ФЕ – «когда-то процветавший, преуспевавший, но потом исчезнувший, вспоминаемый с сожалением» и тем самым приводящий читателя к мысли о намеренной трансформации ФЕ в приведённом ранее контексте.

Единично представлены морфемные (словообразовательные) преобразования: встать из пепла (в узусе – восставать/восстать из пепла) не дольше как (в узусе – не далее как) размять ноги (в узусе – промять ноги), смешно сказать (в узусе – смех сказать) (11 ФЕ – 15 %) (12 употреблений – 15 %) морфологические преобразования без всяких сомнений 2 (в узусе – без (вне) (всякого) сомнения 2), вне сомнений 1 (в узусе – без (вне) (вне (без)) (всякого) сомнения 1), заварилась каша (в узусе – заваривать/заварить кашу), как тени (в узусе – как тень), кто хочет (в узусе – кто хочешь), не шутки (в узусе – не шутка), под руки (ручки) (в узусе – под руку (ручку)) (3 употребления), пробы пера (в узусе – проба пера), сильный мира сего (в узусе – сильные мира сего) (9 ФЕ – 12 %) (11 употреблений – 13 %)

Наименее продуктивны в мемуарных текстах Г. Иванова семантические преобразования ФЕ (46 ФЕ – 23 %) (73 употребления – 30 %), реализующиеся в пяти приёмах: 1) двойная актуализация (двойной семантический план) (29 ФЕ – 63 % от числа семантических преобразований) (53 употребления – 72 %); 2) контекстное толкование ФЕ (развёртывание семантики ФЕ) (10 ФЕ – 22 %) (12 употреблений – 16 %); 3) наполнение ФЕ новым смысловым содержанием (4 ФЕ – 9 %) (5 употреблений – 8 %); 4) изменение коннотативного содержания ФЕ (3 ФЕ – 6 %) (3 употребления – 4 %).

1) Приём двойной актуализации (двойной семантический план): а) наименования жестов и телодвижений (кинемы): взять под козырёк, вращать глазами, всплескивать/всплеснуть руками (в ладоши), делать/сделать (какой) жест (5 употреблений), делать/сделать знак, делать/сделать (какую) мину (2 употребления), качать/покачать головой

(10 употреблений), махнуть рукой (3 употребления), мотать головой, поджимать/поджать губы, поднимать/поднять бровь, поднимать/поднять глаза (взор), подходить/подойти к ручке, пожимать/пожать плечами (8 употреблений), пожимать/пожать руку (-и), разводить/развести руками (16 ФЕ – 39 употреблений).

З.Д. Попова и Е.Г. Селезнёва определяют путь фразеологизации подобных единиц: «1) описание жеста, телодвижения. Семиотическое значение реального действия раскрывается в контексте; 2) номинация реального действия одновременно несёт и семиотическое значение, включает его в себя; 3) номинация жеста, телодвижения не обозначает реального действия, она используется в контекте, исключающем возможность его совершения. Фразеосочетание становится фразеологизмом и несёт только фразеологическое значение» [280: 96 – 104]. Обратимся к тексту: «Вера Александровна устало поднимала брови: – Так. Не знаю. Не хватило денег. Я подписывала векселя» [458: 50]. Использование в авторской ремарке двуплановой процессуальной ФЕ поднимать/поднять бровь (-и) – «удивляться чему-либо, недоумевать» позволяет, с одной стороны, создать зрительный образ говорящего, с другой – показать его эмоциональный настрой;

б) било в глаза, даже такие неискушённые, как мои; в лицо, в общем, до дна, душа горит на сотне вертелов, на цыпочках, по существу, я протëр глаза и посмотрел (в узусе – продирать/продрать (протирать/протереть) глаза, проходить/пройти мимо чего, свободный художник (2 употребления), синий чулок, хлопнуть дверью, чëрным по белому (13 ФЕ – 14 употреблений). Под влиянием особым образом организованного контекста в ФЕ проявляется двойной семантический план: одновременно фразеологическое и этимологически исходное значение. Проиллюстрируем использование данного приёма в контексте: «Он [М. Кузмин – М.П.] принадлежал к числу любителей чая и, распивая его, любил поболтать, только не о серьёзном. – О чём опять спорите? – спрашивает он со стариковской улыбочкой, проходя мимо “поэтического стола”. – О стихах, Мишенька, тебе не интересно, – говорит Гумилёв. – Ах, опять о стихах… Когда кончите, скажите – приду к вам посидеть…» [458: 257]. В приведённом примере только расширенный контекст в форме диалога позволяет определить, что персонаж не просто “совершает движение” мимо какого-то объекта, а намеренно игнорирует его (в узусе – проходить/пройти мимо чего – «не обращать внимания, упускать из виду что-либо»);

2) контекстное толкование ФЕ (развёртывание семантики ФЕ) характерно для 10 ФЕ (12 употреблений): блуждать (бродить) в потëмках, валять/свалять дурака (дурочку, Ваньку), для себя, кануть в Лету, не того, один и тот же, одно и то же, пить кровь, свой человек, чëрная неблагодарность. Г. Иванов в отдельных случаях дает своё толкование значений, используя при этом либо пояснительный союз то есть, либо вторую часть бессоюзного сложного предложения, либо отдельное высказывание, помещая его в постпозицию: «Теперь пишет “для себя”, т.е. ничего не пишет, делает только вид» [458: 8]. «– Что ж – свалял дурака. Не лез бы в контру, шёл бы к нам, сделал бы большую карьеру. » [458: 173]. Узуальная ФЕ валять/свалять дурака (дурочку, Ваньку) – «поступать/поступить глупо, неразумно» – получает контекстное толкование: валять/свалять дурака (дурочку, Ваньку) – «становиться/стать контрреволюционером». Проиллюстрируем использование приёма контекстного толкования в сочетании с другими приёмами: «– Сколько тут народу лежит – с пол-оврага, не меньше. Всё Глушкова работа. Два года председателем Чека был, два года людей глушил. Теперь продовольственный комиссар. Ну да, всё одно – лизнула раз крови тигра – всю жизнь будет кровь пить. Хоть и продовольственный – ни одного расстрела не пропускает» [458. 354]. Наряду с образованием на лексическом уровне такой фигуры речи, как каламбур (Глушков – глушил), использованием аллегории (тигра), приводящей к буквализации ФЕ пить кровь чью, из кого – «жестоко притеснять, мучить кого-либо» с обратным порядком компонентов, автор создаёт фразеологически насыщенный контекст всю жизнь будет кровь пить (ФЕ всю жизнь реализует значение «постоянно, всегда»). Совокупность используемых приёмов обобщается контекстным толкованием значения ФЕ: пить кровь – «участвовать в расстрелах»;

3) наполнение ФЕ новым смысловым содержанием (4 ФЕ – 5 употреблений):

а) на “свежий воздух”, поднимать/поднять глаза (взор) на кого-что, тю-тю:

«– Твои родные переехали? Где же они теперь живут? – … – … – В прошлом году… Тю-тю… от холеры… на тот свет переехали!» [458: 95]. В узусе ФЕ тю-тю, выполняя синтаксическую функцию сказуемого, имеет значение – «исчезать, пропадать». Новое смысловое содержание ФЕ тю-тю – «умереть» определяется через контекстное толкование с помощью другой трансформированной ФЕ на тот свет переехали (в узусе – отправляться/отправиться на тот свет – «умереть»). Создание фразеологически насыщенного контекста, заключающееся в одновременном употреблении нескольких разных фразеологизмов, каждый из которых реализует свой собственный семантический и экспрессивный потенциал, повышает эмоциональную и экспрессивную тональность текста.

К разновидностям этого приёма мы относим расширение сферы употребления. Проиллюстрируем: «С весны 1914 года нововременский швейцар, распахивая дверь и снимая шубу, стал говорить не только: “Здравия желаю, Виктор Петрович” (Буренин), но и “Здравия желаю, Фёдор Кузьмич” (Сологуб)» [458: 208]. Узуальная ФЕ здравия желаю (-ем) – «уставная форма приветствия солдатом офицера» употреблена в отношении гражданского лица, что может косвенно свидетельствовать о профессиональной принадлежности говорящего;

4) изменение коннотативного содержания ФЕ: виться (извиваться, вертеться) вьюном (ужом, змеëй) около кого, перед кем, золотое сердце, подводное течение (3 ФЕ – 3 употребления): «Чуковский вился вьюном, смягчая в переводе [Г. Уэллсу – М.П.] наиболее острые места» [458: 264]. Привлечение расширенного контекста с воспроизведением высказываний, которые должен переводить К.И. Чуковский (« например, Амфитеатров, предложивший присутствующим, чтобы показать высокому гостю, “что они с нами сделали”, – расстегнуться и продемонстрировать ему свой “дессу” [dessous, исподнее]. Остальные речи были в том же роде» [458: 264].), позволяет говорить о контекстуальном появлении в семантической структуре узуальной ФЕ виться (извиваться, вертеться) вьюном (ужом, змеёй) около кого, перед кем – «хитрить, ловко изворачиваться» коннотативных сем одобрительной оценки.

Для индивидуальной манеры Г. Иванова характерно также комплексное (комбинированное) использование способов и приёмов, следствием чего является образование окказиональных вариантов узуальных ФЕ (81 ФЕ (29 % от числа окказиональных вариантов) (81 употребление – 25 % от общего числа употреблений окказиональных вариантов). Число приёмов, одновременно используемых в мемуарных текстах Г. Иванова при образовании окказиональных вариантов, колеблется от двух (39 комбинаций) до шести (1 комбинация). Общее число комбинаций равно 59. Так, ФЕ пожимать/пожать руку (-и) одновременно подвергается семантическим трансформациям (двойная актуализация, изменение коннотативного содержания ФЕ); формально-грамматическим (синтаксическая инверсия, дистантное расположение компонентов); структурно-семантическим (смысловое выделение компонента, расширение компонентного состава): «Но тёрся где-то около, кому-то льстил, какие-то руки, которые не следовало пожимать, – пожимал и какими-то благами за это пользовался» [458: 100]. Дистантное расположение компонентов руки пожимать, – пожимал в сочетании с обратным порядком следования компонентов сначала переносит акцент на именной компонент, расширенный за счёт неопределённого местоимения какие-то, содержащего в семантической структуре коннотативную сему пренебрежительной оценки, которая конкретизируется придаточным определительным «которые не следовало пожимать», что позволяет говорить об участии компонента ФЕ руки в создании такого тропа, как синекдоха; последующее выделение глагольного компонента ФЕ пожимал, акцентирующее внимание на действиях субъекта, позволяет, в конечном счёте, говорить об изменении положительного оценочного микрокомпонента в семантической структуре узуальной ФЕ пожимать/пожать руки (-у) – «слегка сжать, сдавить руку в знак приветствия, благодарности» на «неодобрительный». В расширенном контексте Г. Иванов ещё раз, неточно цитируя строку из стихотворения И. Анненского “Ямбы” (1910), использует трансформированную ФЕ пожимать/пожать руки (-у) в обобщающей функции: «Да и не одному ему , увы, придётся элегически вздохнуть: Какие грязные не пожимал я руки, Не соглашался с чем… – вспомнив 1918 – 1920 годы, Смольный, “Асторию”, “Белый коридор” Кремля…» [458: 101]. Атрибутивная лексема грязные вносит в узуальное значение ФЕ пожимать/пожать руки (-у) семы «безнравственный», «аморальный» Однородное распространение ФЕ: «пожимал руки, соглашался» с конкретным указанием времени и мест осуществления указанных действий смягчает отрицательную оценку, создающуюся в контексте: Г. Иванову как персонажу и как повествователю чужда подобная позиция, но он в состоянии принять её как выбор других.

Узуальная ФЕ соль земли подвергается семантическим (двойная актуализация, изменение коннотативного содержания ФЕ); структурно-семантическим (расширение компонентного состава за счёт атрибутивной лексемы) трансформациям: «Произошла забавная метаморфоза: всесильная оппозиция, свергнув монархию, превратившись из оппозиции во власть, неожиданно стала бессильной. “Соль земли русской” вдруг потеряла вкус» [458: 184]. Расширяя ФЕ прилагательным-определением, автор намеренно прибегает к стилизации, имитируя былинный стиль – земли русской. Наложение компонентов ФЕ соль земли и свободного словосочетания русская земля с обратным порядком следования компонентов, увеличивает оценочный потенциал библеизма соль земли (высок.). С другой стороны, происходит оживление буквального значения первого компонента ФЕ – соль потеряла вкус. Использование трансформированной ФЕ, образующей в микроконтексте перифразу, заменяющую существительные «оппозиция», «власть», приводит к ироническому обновлению семантической структуры ФЕ (в узуальном употреблении соль земли – «самые лучшие, талантливые, дееспособные, полезные для общества люди»), что на практике не всегда тождественно понятиям «оппозиция» или «власть».

Как мы уже отмечали выше, чаще всего в мемуарных текстах Г. Иванова одновременно используются два приёма индивидуально-авторских преобразований (39 комбинаций (66 %)). Наиболее продуктивны (18 комбинаций (45 %) сочетания формально-грамматических и структурно-семантических способов преобразования. Проиллюстрируем: «– А едем мы производить магический опыт к Василию Петровичу Венникову, мужу больших познаний. Даром, что корову через “ять” пишет и по ремеслу столяр » [458: 369]. Замена в узуальной ФЕ писать собаку через ять – «быть совершенно неграмотным» именного компонента собака лексемой одной тематической группы корова в сочетании с синтаксической инверсией, переносящей акцент на эту лексему, используется для указания на крестьянское происхождение портретируемого. Через его полное наименование Василий Петрович Венников и определение лексемой муж – «деятель на каком-нибудь общественном поприще», фиксируемой словарями с пометой «высокое» в соединении с трансформированной ФЕ писать корову через ять, имеющей в узусе помету «шутливая», говорящий [В.К. Шилейко – М.П.] выражает своё уважительно-ироничное отношение.

Таким образом, выделение способов и приёмов индивидуально-авторских преобразований, следствием которых является образование окказиональных вариантов, свидетельствует о неизменности качественной основы фразеологического значения: категориального значения, денотативно-сигнификативного плана. Окказиональный вариант узуальной ФЕ отличается от собственно узуальной ФЕ наличием дополнительных смысловых оттенков, изменением некоторых грамматических признаков.

Как мы уже отмечали выше, в современных иследованиях различаются два основных типа трансформированных ФЕ: 1) окказиональные варианты узуальных ФЕ; 2) собственно окказиональные ФЕ. Из 61 ФЕ – 18 % от общего числа индивидуально-авторских преобразований) (69 употреблений – 18 %) – образование 42 собственно окказиональных ФЕ – 69 % (48 употреблений – 70 %) является результатом структурно-семантических преобразований, представленных следующими приёмами:

1) преобразование синтаксической модели ФЕ (17 ФЕ в 18 употреблениях):

– компаративация и декомпаративация: точно про себя (в узусе – про себя);

– компаративация ФЕ с заменой компонента тематически близкой лексемой: живёт – точно в пятнашки играет (в узусе – играть в бирюльки);

– редуцирование служебных компонентов, приводящее к изменению категориального значения ФЕ или буквализации значения ФЕ (приём, при котором исходное, прямое значение сочетания, представляющее собой образную основу ФЕ, не только актуализируется, но и выступает на первый план, часто противопоставляясь фразеологическому значению оборота) [432: 20] (4 ФЕ в 4 употреблениях):

а) редуцирование союзов: «На проклятой Богом территории “Северной Коммуны”, где людям, не желавшим или не умевшим шагать “в ногу с пролетариатом”, оставалось только ложиться и умирать, – был создан и отгорожен клочок, где они могли не только как-то кормиться, не только греться в относительном тепле, но – и это было самое важное – дышать» [458: 357]. Редуцирование союза в узуальной ФЕ модальной семантики (хоть) ложись и (да) помирай (умирай) в сочетании с морфологической трансформацией (переводом глагольных компонентов в форме императива в начальную форму инфинитива) приводит к буквализации значения ФЕ;

б) редуцирование предлогов: казённая надобность (предметная ФЕ, в узусе: по казённой надобности – «по служебным делам» – качественно-обстоятельственная ФЕ), он – центр внимания (предметная ФЕ, в узусе: в центре внимания – «привлекая всеобщий интерес» – качественно-обстоятельственная ФЕ). Ещё один пример иллюстрирует комбинированное использование данного приёма с антонимической заменой компонента (наименьшего – наибольшего) и добавлением наречного компонента с обстоятельственным значением времени (всегда): «Девиз Гумилёва в жизни и поэзии был: всегда линия наибольшего сопротивления» [458: 176] (в узусе фиксируется ФЕ качественно-обстоятельственной семантики по линии наименьшего сопротивления – «уклоняясь от трудностей»);

– добавление глагольного компонента, следствием которого является изменение категориального значения (2 ФЕ в 2 употреблениях): давайте по рукам – процессуальная (в узусе – по рукам! – модальная ФЕ), пущу дым коромыслом – процессуальная (в узусе – дым коромыслом (столбом) – предметная ФЕ);

– редуцирование глагольного компонента, следствием которого является изменение категориального значения (5 ФЕ в 6 употреблениях). Для диалогической экспрессивной речевой ситуации характерно редуцирование глагольного компонента и последующее наполнение конструкции восклицательной интонацией [204: 56]. По данным нашей картотеки, следствием редуцирования глагольного компонента может быть образование не только модальных ФЕ с восклицательной интонацией, но и ФЕ других семантико-грамматических классов: революция в воздухе (призначная ФЕ, в узусе – носиться в воздухе (носится в воздухе) – процессуальная), в расход (модальная ФЕ, в узусе – выводить/вывести (пускать/пустить, списывать/списать) в расход кого – процессуальная), за ушко да на солнышко (модальная ФЕ, в узусе – брать/взять (выводить/вывести, вытаскивать/вытащить за ушко да на солнышко кого – процессуальная), к стенке (модальная ФЕ, в узусе – ставить/поставить к стенке (стене) кого – процессуальная) (2 употребления), на караул (модальная ФЕ, в узусе – брать/взять (делать/сделать) на караул – процессуальная);

– переход ФЕ с отрицанием в ФЕ с утверждением и наоборот (4 ФЕ в 4 употреблениях). Мы отделяем этот приём от тех случаев, когда ФЕ, преимущественно процессуальной семантики, может быть употреблена как с частицей не, так и без неё: бросаться в глаза – не бросаться в глаза, то есть ФЕ может быть употреблена в предложениях с утвердительной и отрицательной модальностью и частица НЕ не входит в состав ФЕ: она не влияет на семантическую структуру ФЕ, а только изменяет общую модальность высказывания с утвердительной на отрицательную [206: 45]. В нашей картотеке содержится один пример, иллюстрирующий использование этого приёма в чистом виде: «чтобы самому не попасть в какую-нибудь нерасхлёбываемую кашу» [458: 430].

Для Г. Иванова характерно использование данного приёма в сочетании с другими:

а) «И вот наконец директорские места валяются прямо на улице, вместе с семечками и окурками. Подбирай кто хочет» [458: 401]. В узуальном употреблении ФЕ на улице не валяются имеет значение «не так уж много». Использование, наряду с основным, приёма дистанцирования компонентов за счёт частицы прямо, выполняющей эмоционально-усилительную функцию, и фразеологического развёртывания с буквализацией глагольного компонента «валяются вместе с семечками и окурками» позволяет автору точнее описать ситуацию, сложившуюся после Октября 1917 года. Кроме того, следует отметить параллельное употребление окказиональной ФЕ на улице валяются – «много» и окказионального варианта кто хочет, являющегося результатом морфологической трансформации предметной ФЕ кто хочешь – «любой, каждый», вследствие которой увеличивается степень обобщённости значения ФЕ и высказывания в целом. Реализация каждой из фразеологическиих единиц своего собственного семантического и экспрессивного потенциала повышает эмоциональную и экспрессивную тональность текста.

б) переход утвердительных форм в отрицательные и наоборот с авторским переосмыслением ФЕ: «И когда меня впустили в кабинет, я не узнал его. От Анатолия Серебряного не осталось и тени. Из-за пышного “министерского” стола мне навстречу поднялся… Наполеон» [458: 402]. Узуальная ФЕ осталась (только) тень от кого – «очень побледнел, стал болезненным на вид» в контексте реализует новое значение: «преобразился»;

в) переход утвердительных форм в отрицательные и наоборот, сочетающееся с контекстным толкованием ФЕ: «– Что же, в добрый час. – Ах, нет – в недобрый час. Я знаю. Я всё знаю. Он негодяй. Убьёт любого за рубль » [458: 415].

В нашей картотеке есть пример, иллюстрирующий использование этого приёма, приводящее к разрушению ФЕ: «– Фамилия у вас русская и паспорт русский, но России вы даже не нюхали. Я вот России этой понюхал вдоволь и скажу вам на ушко, чтобы никто не слышал: “Скверно пахнет Россия”. » [458: 386]. Узуальная ФЕ и не нюхал чего – «совсем не знаком, не испытывал чего-нибудь» сначала получает структурное переоформление путём синонимической замены служебного компонента – частицы и частицей даже, на которую смещается акцент говорящего. В следующем высказывании говорящий осуществляет смысловое выделение глагольного компонента ФЕ понюхал, переход которого из отрицательной формы в утвердительную переводит его в свободную лексему, получившую, кроме того, грамматическое префиксальное переоформление понюхал, указывающее на достижение результата действия, дополнительно усиленное сочетанием с наречием меры и степени вдоволь, что позволяет говорящему продемонстрировать своё превосходство над собеседником.

2) образование ФЕ по аналогии структурно-семантической модели (8 ФЕ в 9 употреблениях):

а) в сердце (в узусе – в (на) душе) (2 употребления), жизнь улыбается (в узусе – счастье улыбается/улыбнулось – «сопутствует удача»), как это ни горько, как это ни грустно, как это ни дико (в узусе – как (это) ни странно), кончил странно (в узусе – кончить плохо (дурно, скверно) – «не оправдать возлагавшихся надежд, потерять достоинство») (6 ФЕ в 7 употреблениях). Отметим, что эти ФЕ, классифицируемые нами как окказиональные, не являются собственно авторскими фразеологизмами Г. Иванова. Так, М.В. Орехова, анализируя трансформированные ФЕ в повести Б.К. Зайцева “Голубая звезда”, рассматривает ФЕ на сердце, образование которой она объясняет заменой компонентов душа и сердце, полагая, что «душа – понятие широкое, неопределённое, абстрактное, а сердце – понятие более конкретное, это средоточие жизни человека, его чувств, любви» [259: 269]. В целом соглашаясь с рассуждениями, мы считаем, что применительно к фразеологическим единицам, представляющим собой модель сочетания компонентов (одновершинные ФЕ – А.И. Смирницкий), речь должна идти не о замене компонента лексемой одного тематического поля, что приводит к образованию окказионального варианта узуальной ФЕ, а об образовании новой ФЕ по аналогии структурно-семантической модели;

б) образование ФЕ по аналогии структурно-семантической модели с образованием синонимичной по структурно-семантической модели ФЕ: в полном уме и трезвой памяти (в узусе – в своём (здравом) уме);

в) образование синонимичной ФЕ по структурно-семантической модели ФЕ с приобретением фразеологизмом дополнительного семантического оттенка: «Вл. Крымов – “редактор-издатель”, нововременец второго разряда» (в узусе – первый класс). С нашей точки зрения, наряду с основным значением – «не очень хороший, средний», ФЕ реализует значение – «не являющийся основателем, не стоящий у истоков»;

3) образование ФЕ, аналогий которым в узусе не зафиксировано. В нашей картотеке содержатся 3 фразеологизма (4 употребления), не зафиксированных ни толковыми словарями современного русского языка, ни фразеологическими словарями. Их значение можно определить только исходя из контекста. Проиллюстрируем: «Впрочем, вот в углу два не то старших дворника, не то водочных сидельца солидно переговариваются: – Да, это тебе не шутки. Это тебе не вакса. Это тебе не вакса. Многое случается» [458: 287]. Однородное включение ФЕ не вакса с узуальной призначной ФЕ не шутка, подвергшейся морфологической трансформации (в узусе – не шутки), позволяет определить значение окказиональной ФЕ не вакса – «вполне серьёзно, очень важно».

«– Если пойду куда надо да батьку выдам, что мне за это будет? Не меньше, как полк дадут, а то и дивизию. – И выдали? – Сапогом сыграл, опоздал. Марафет подвёл, то есть кокаин… » [458: 418]. Расширенный контекст позволяет определить значение окказиональной ФЕ сапогом сыграть как «совершить оплошность».

«Шесть пуль из нагана в упор, моментально, сейчас же, прежде чем я успею что-то подумать, сказать, протянуть руку, были в этом взгляде. Потом он усмехнулся. “А, это ты? Вот встреча! Как поживаешь? Счастлив твой Бог, что я тебя узнал…”» [458: 361]. В расширенном контексте воспроизводятся две сменяющие друг друга динамичные ситуации: первая, передающая внутренние ощущения повествователя, создаётся вокруг узуального призначного фразеологизма в упор – «с близкого расстояния» – двумя рядами контекстных синонимов: наречиями со значением образа действия и обстоятельственным значением времени «моментально, сейчас же» и процессуальными языковыми единицами: глаголами со значением мыслительной и речевой деятельности «подумать, сказать» и кинемой «протянуть руку» с субкатегориальным значением отношения. Вторая ситуация выражает эмоциональное состояние персонажа посредством коротких, наполненных вопросительной и восклицательной интонацией высказываний. Окказиональная процессуальная ФЕ счастлив твой Бог – «повезло» – выполняет обобщающую функцию;

4) образование ФЕ с использованием образа узуальной ФЕ при помощи компонентов конкретной семантики: «В.А. Бонди прежде был гвардейским офицером. Не знаю, как пришла ему фантазия переменить саблю на перо» [458: 246]. С нашей точки зрения, в тексте используется образ узуального фразеологизма перековать мечи на орала – «кончив войну, приступить к мирному труду», фиксируемого с пометой «высокое». Дополнительное включение в контекст отдельного компонента, выражающего элементы фразеологического значения другой ФЕ – пришла (узуальная разговорная ФЕ приходить/прийти в голову), – выявляет в семантической структуре окказиональной ФЕ переменить саблю на перо семы сниженной коннотативной оценочности.

5) контаминация (7 ФЕ в 7 употреблениях). Под фразеологической контаминацией понимается объединение частей семантически сходных фразеологизмов, приводящее к образованию новой ФЕ с тем же или сходным значением [35: 104]:

а) по способу наложения: да ведь и (да ведь + ведь и), и вот уже (и вот + вот уже), ну уж и (ну уж + уж и), так вот и (так вот + вот и), уж и не (уж и (же) + уж не) (5 ФЕ в 5 употреблениях);

б) по способу скрещивания: и следа нет (след простыл + и помина (-у) нет) (1 ФЕ в 1 употреблении);

Приведём пример контекстуальной контаминации двух синонимичных процессуальных ФЕ, содержащих в структуре одинаковый компонент, – биться головой (лбом) о стену (-нку) – «тщетно прилагать огромные усилия для достижения чего-либо», для выражения фразеологического значения которого в контексте используется отдельный компонент стена, распространённый именным словосочетанием всеобщего равнодушия, и биться как рыба об лёд – «бесплодно добиваться чего-либо, преимущественно улучшения условий жизни» – с обратным порядком следования компонентов, переносящим акцент на качественную характеристику выполняемого действия: « всё-таки это был издатель, разбивающий своим появлением стену всеобщего равнодушия, о которую уже столько лет как рыба об лёд бился Северянин с 1905 года » [458: 298]. Контекстуально контаминированная ФЕ: биться как рыба об лёд о стену чего, какую повышает эмоциональную и экспрессивную тональность текста;

6) образование слов на базе ФЕ (2 ФЕ в 4 употреблениях). Весьма заметным, по наблюдениям Е.Н. Ермаковой [132; 133; 134], в современном словообразовании является процесс образования новых слов на базе фразеологизмов: вертеть хвостом – вертихвостка, валять дурака – дуракаваляние, добрая душа – добродушный. Преобразование фразеологических единиц заключается в обновлении словесных связей, в создании таких контекстов, в которых выступают легко узнаваемые слова, образованные на базе известных фразеологизмов. Удачная сочетаемость обновляет и расширяет значение слова. Такие индивидуальные сочетания со временем могут стать устойчивыми и общеупотребительными [134: 30]. Приведём индивидуальные сочетания Г. Иванова: не первоклассная величина, однако и не мелкая сошка; дарование его [С. Есенина – М.П.] нельзя назвать первоклассным, искусство не первоклассное (узуальная ФЕ первый класс – «очень хороший, превосходный, выше всяких похвал»); в самой гуще “литературной жизни”, правда, не особенно первосортной (узуальная ФЕ первый сорт синонимична ФЕ первый класс). В некоторых случаях индивидуальная сочетаемость приводит к появлению дополнительных оттенков в семантике: «Прислуга пояснила: господа купили, не понравилось – велели вынести. Мрамор, “не понравившийся господам”, – оказался первоклассным Роденом» [458: 263]. В данном контексте лексема первоклассный, наряду с основным, реализует значение «подлинный».

7) замена компонента ФЕ антонимической лексемой (4 ФЕ в 5 употреблениях). Использование этого приёма сочетается у Г. Иванова:

а) со словообразовательной (морфемной) и морфологической трансформацией антонимического компонента, дистантным расположением компонентов за счёт вклинивания лексем, грамматически не связанных с фразеологическим компонентом: « от Ахматовой ждать нечего. Все курсистки России, выдавшие ей “мандат” быть властительницей их душ, – обмануты. Ахматова оказалась поэтом, с каждым годом головой перерастающим самоё себя» [458: 62]. Словообразовательная и морфологическая трансформация первого компонента узуальной ФЕ властитель дум – «человек, оказывающий сильное влияние на современников» – (суффикс -ниц-, изменение формы рода), вклинивание между компонентами зависимого местоимения, замена второго компонента контекстуальным антонимом дум – душ придают ФЕ в целом сниженную окраску. Комбинированное использование этих приёмов позволяет говорить об образовании новой, окказиональной, ФЕ, а не об окказиональном варианте узуальной ФЕ.

б) с синтаксической инверсией: в сердце держи (2 употребления) (узуальная ФЕ держать в (на) мыслях);

в) с расширением компонентного состава во всей своей бесстыдной мерзости (в узусе во всей (своей) красе – «в крайне неприглядном виде»), потерял свою прежнюю душу (узуальная ФЕ – терять/потерять голову). Отметим, что ситуативным антонимом лексемы «мерзость» является лексема «краса» в свободном употреблении: в составе ФЕ она таковой не является, поэтому замена компонента не влияет на денотативно-сигнификативный компонент семантической структуры ФЕ – меняется оценочный микрокомпонент коннотативного компонента фразеологического значения с иронического на неодобрительный.

Формально-грамматический способ преобразования ФЕ (18 ФЕ в 20 употреблениях) представлен двумя приёмами:

1) изменение категориального значения ФЕ (образование окказиональных ФЕ в результате конверсии – Е.А. Онищук, транспозиции – Н.Г. Михальчук, И.Ю. Третьякова – перевода фразеологизма из одного семантико-грамматического класса в другой и изменения его функциональной роли в контексте) (11 ФЕ в 13 употреблениях): Боже сохрани пропустить (репетицию) (в узусе – модальный фразеологизм, в контексте – призначный), уверения в абсолютной аполитичности в придачу (в узусе – качественно-обстоятельственный фразеологизм, в контексте – призначный), сто рублей “до завтра” (в узусе – модальный фразеологизм, в контексте – призначный), одолжите до завтра (в узусе – модальный фразеологизм, в контексте – качественно-обстоятельственный), цилиндр на удивление петербуржцам (в узусе – качественно-обстоятельственный фразеологизм, в контексте – грамматический: фразеологический предлог), не обессудьте старика (в узусе – модальный фразеологизм, в контексте – процессуальный), по вкусу автора (в узусе – призначный фразеологизм, в контексте – грамматический: фразеологический предлог), желать ему счастливого пути (2 употребления) (в узусе – модальный фразеологизм, в контексте – предметный), и мужичок туда же (2 употребления) (в узусе – модальный фразеологизм, в контексте – призначный), очнувшиеся от угара у разбитого корыта революции (в узусе – предметный фразеологизм, в контексте – грамматический: фразеологический предлог), через голову мира почтенного (в узусе – качественно-обстоятельственный фразеологизм, в контексте – грамматический: фразеологический предлог);

2) деривация ФЕ, под которой понимается образование новой языковой единицы при помощи аффиксов (7 ФЕ в 7 употреблениях):

а) потеря времени, растление душ, сведение на нет, сжимание кулаков;

б) деривация с заменой компонента: вступление в литературу (в узусе – процессуальный ФЕ вступать/вступить в жизнь);

в) деривация с расширением компонентного состава и синтаксической инверсией: лет за десять до появления моего на свет;

г) деривация с морфемной (словообразовательной) трансформацией (ожидание погоды), замена одного из компонентов со связанным значением на конкретную лексему (-ы) (контекстуальная конкретизация), расширенную атрибутивной лексемой райский, употреблённой в переносном значении – «очень хороший, прекрасный» [437: 655], у моря – на райских берегах Принкипо – синтаксическая инверсия, акцентирующая внимание на месте “ожидания погоды”, двойная актуализация (ожидание погоды, которая вряд ли наступит): «Потом купе второго класса, каюта с опущенными шторами, шпики, шпики и опять шпики, четыре револьвера, высмеянные репортерами всего мира, шляпа, надвинутая на нос, морская болезнь, вечный страх покушений и снова на райских берегах Принкипо ожидание погоды, которая вряд ли наступит…» [458: 372]. Употреблённая в сильной позиции (конец высказывания) развёрнутая окказиональная ФЕ «ожидание погоды, которая вряд ли наступит», выступающая как контекстный синоним в ряду однородных членов предложения, содержащих ироническое перечисление реальных фактов из жизни Л. Д. Троцкого, содержит предполагаемый прогноз на будущее, которое для Г. Иванова-комментатора как одного из представителей автора в мемуарном тексте является прошлым.

К семантическим преобразованиям относится семантическая инверсия ФЕ (конверсия ситуации, ролевая инверсия) – образование ФЕ, основанное на замене глагольного компонента глаголом-коррелятивом по признаку каузативности. В нашей картотеке зафиксировано использование данного приёма (дойти – довести) в сочетании с дистантным расположением компонентов, расширением компонентного состава (к той точке, где обрываются ), способствующим совмещению фразеологического значения и образной основы ФЕ (двойная актуализация), синтаксической трансформацией (изменением управления: до точки – к точке): «Даже главная страсть его жизни , державшая его в постоянном каком-то экстазе и доводящая его порой вплотную к той точке, где обрываются и “судьба” и “залоги” и начинается просто сумасшествие, – – “на поверхности” выглядела только странно и смешно» [458: 341]. Через употребление окказиональной ФЕ (в узусе фиксируется ФЕ дойти до точки – «испытать что-либо до конца, до предела») Г. Иванов-комментатор пытается объяснить поведенческие мотивы портретируемого [В. Пяста – М.П.] влиянием бессознательного.

Таким образом, в отличие от окказионального варианта узуальной ФЕ, который сохраняет денотативно-сигнификативный план, категориальное значение, образование окказионального фразеологизма обусловлено переосмыслением узуальной ФЕ, преобразованием внутренней формы, изменением категориального значения.

В заключение отметим, что фразеологическое ядро в языке Г. Иванова составляют узуальные фразеологизмы. Периферию образуют окказиональные варианты узуальных ФЕ и собственно окказиональные фразеологизмы. Использование в тексте трансформированных ФЕ позволяет по-новому охарактеризовать различные стороны в объекте или явлении, даёт широкие возможности для выражения оценочных значений, создаёт своеобразие индивидуального авторского стиля.

Выводы:

1. В текстах мемуаров Г. Иванова отмечено 1419 ФЕ (3365 употреблений), среди которых 1081 узуальная ФЕ – 76 % (2976 употреблений – 88 %) и 338 трансформированных ФЕ – 24 % (389 употреблений – 12 %). Количество единиц на страницу текста составляет 3 ФЕ (7 употреблений).

2. Фразеологизмы разных семантических разрядов и классов несут семиологическую ценность в нескольких планах: дают обобщённое, образное наименование реалиям объективной действительности, выражают: сущность сложных явлений (номинативные ФЕ), рациональные отношения, чувства, эмоции (модальные ФЕ), грамматические отношения разного рода (грамматические ФЕ).

3. 584 ФЕ – 54 % от общего числа узуальных ФЕ – обладают функционально-стилистической окрашенностью. Наиболее употребительными в мемуарных текстах Г. Иванова являются разговорные фразеологизмы (473 ФЕ – 81 %), что связано с отнесением мемуаров Г. Иванова к художественно-документальному повествованию, для которого характерно широкое использование моделированной прямой речи.

4. 50 ФЕ (5 %) имеют в узусе пометы оценочного типа. В 39 ФЕ содержится указание на отрицательную оценочность, что отражает общеязыковую тенденцию, обусловленную экстралингвистическим фактором, – восприятием положительного как нормативного, в связи с чем необходимость в оценке возникает при отклонении от нормы.

5. 42 ФЕ (4 %) с пометой «устаревшее» имеют ограничения в сфере употребления, что в целом свидетельствует о современности языка Г. Иванова.

6. Несмотря на жёсткую закреплённость компонентного состава ФЕ в языке, отмечается тенденция к структурному развитию, что проявляется в разных типах варьирования. По данным нашей картотеки, 323 ФЕ (30 % от общего числа узуальных ФЕ) варьируют структуру. В мемуарных текстах Г. Иванова в 88 % случаев фразеологические единицы употребляются в форме, фиксируемой фразеологическими словарями русского языка как инвариант.

7. Авторские преобразования ФЕ в текстах Г. Иванова осуществляются тремя способами: формально-грамматическим, семантическим и структурно-семантическим. Следствием их использования является образование окказиональных вариантов узуальных ФЕ (277 ФЕ – 82 % от числа трансформированных фразеологизмов) и собственно окказиональных ФЕ (61 ФЕ – 18 %).

8. Наиболее продуктивными при образовании окказиональных вариантов оказались приёмы структурно-семантических преобразований (76 ФЕ – 39 %). На втором месте по частотности использования – приёмы формально-грамматических преобразований (74 ФЕ – 38 %). Наименее продуктивны в мемуарных текстах Г. Иванова приёмы семантических преобразований (46 ФЕ – 23 %).

9. 81 окказиональный вариант узуальной ФЕ образован вследствие комплексного (комбинированного) использования способов и приёмов. Число приёмов, одновременно используемых Г. Ивановым при образовании окказиональных вариантов ФЕ, колеблется от двух до шести.

10. 61 ФЕ (18 %) квалифицируется нами как собственно окказиональная ФЕ. Образование окказионального фразеологизма является следствием переосмысления узуальной ФЕ, преобразования внутренней формы фразеологизма, изменения категориального значения.

11. Образование 42 ФЕ, не зафиксированных в узусе, является результатом структурно-семантических преобразований, происходящих при использовании следующих приёмов: 1) преобразование синтаксической модели ФЕ, 2) образование ФЕ по аналогии структурно-семантической модели ФЕ, 3) образование ФЕ с использованием образа узуальной ФЕ, 4) образование ФЕ, аналогий которым в узусе не зафиксировано, 5) контаминация, 6) образование слов на базе ФЕ, 7) замена компонента антонимической лексемой. 18 ФЕ образуются формально-грамматическим способом, представленным двумя приёмами: 1) изменение категориального значения, 2) деривация. Образование одной ФЕ является следствием семантической инверсии, относящейся к семантическим трансформациям.