3. Социальные условия развития и функционирования языка

В тесной связи с вопросами социальной дифференциации языка находится проблема социальных условий, в которых существует и развивается каждый конкретный язык. И теснота такой связи вполне понятна: социальная диффе­ренциация языка на том или ином его синхронном срезе является результатом его развития, в котором немаловажную роль играют социальные факторы; и наоборот: характер развития языка, специфика его функционирования могут в той или иной степени обусловливаться его социальной структурой.

ЗЛ. Социолингвистическая концепция Е. Д. Поливанова

Рассматривая вопрос о социальной обусловленности развития и функцио­нирования языка, нельзя пройти мимо основополагающих идей в этой облас­ти, принадлежащих Евгению Дмитриевичу Поливанову 12.

Хотя проблемами эволюции языка интересовались многие советские линг­висты 20—30-х гг., Е.

разработке этих проблем — потому что они изучались им не только «изнутри», не с сугубо внутриязыковой точки зрения, а в плоскости социологической. Рас­смотрим коротко те основные положения, касающиеся социологии языка, ко­торые принадлежат Е. Д. Поливанову.

3.1.1. В ряде своих работ Е. Д. Поливанов неоднократно указывает, что в про­шлом языковеды уделяли недостаточное внимание социальным причинам язы­ковых изменений. В лучшем случае это делалось декларативно, а в конкретных лингвистических исследованиях «социальная сторона» языкового процесса «на деле оставлялась почти без внимания» [Поливанов 1968: 52]. В действительно­сти же наука о языке должна быть не только естественно-исторической, но и социологической наукой.

Важнейшим компонентом социологической лингвистики Е. Д. Поливанов считал теорию языковой эволюции, точнее — ту ее часть, которая должна иметь дело с выяснением социальных причин языковых изменений. Указывая на зада­чу изучения процессов, происходивших в русском языке после Октября, как на одну из самых актуальных задач советского языкознания, он подчеркивал, что для понимания этих процессов и для предвидения их развития в будущем необ­ходимо «общее учение об эволюции языка (без него мы не сможем сделать шага от настоящего к будущему языковой жизни). Иначе говоря, мы нуждаемся в линг­вистической историологии», т. е., пояснял Е, Д. Поливанов, в учении «о меха­низме языковой эволюции» [Поливанов 1931: 25].

Ратуя за создание социологической лингвистики и общего учения об эволю­ции языка, Е. Д. Поливанов вместе с тем предостерегал от фетишизации соци­альных факторов, от попыток все в языке объяснить воздействием экономичес­ких и политических сил (такой подход был характерен для марризма). В языке действуют и его внутренние законы, «устанавливаемые для языка вне време­ни и пространства», социальными же факторами бывает «предопределена конечная цель языкового развития» [Поливанов 1928: 175]. «...Признание зави­симости языка от жизни и эволюции общества (и, значит, от экономического развития прежде всего), — писал он в другой статье, — вовсе не отменяет и не отрицает значения естественноисторических "теорий эволюции" языка» [Поли­ванов 1928: 40].

3.1.2. Какого же рода закономерности вскрывает лингвист, исследующий язык под социальным углом зрения? Тщательный и непредвзятый анализ языковых явлений свидетельствует о том, что в развитии и функционировании языка сложно взаимодействуют внутренние, собственно языковые и внешние, социальные фак­торы. Характер этого взаимодействия и роль каждой группы факторов Е. Д. По­ливанов подробно анализирует в ряде своих работ. Он приходит к выводу, что социальные факторы не могут изменять природу языковых процессов, но от них «зависит решение, 1) быть или не быть данного рода языковой эволюции вооб­ще, и 2) видоизменение отправных пунктов развития» [Поливанов 1968: 211].

Ход языкового развития Е. Д. Поливанов сравнивал с работой поршней па­ровоза. Подобно тому как какой-либо общественный сдвиг не может заставить

поршни двигаться не параллельно, а перпендикулярно рельсам, какой-либо фак­тор экономического или политического характера не может изменить направле­ние фонетических и других процессов, т. е. «чтобы, например, вместо ц или ч (из к смягченного) получился какой-нибудь другой звук — ф, х, з или т. п.» [там же: 226].

Влияние социальных факторов на язык происходит не непосредственно. Ос­новной путь их воздействия, по, мнению Е. Д. Поливанова, вот какой: «эконо­мико-политические сдвиги видоизменяют контингент носителей (или так назы­ваемый социальный субстрат) данного языка или диалекта, а отсюда вытекает и видоизменение отправных точек его эволюции» [там же: 86]. Яркий пример та­кого рода видоизменений дает русский литературный (или, как называл его Е. Д. Поливанов, стандартный) язык послереволюционной эпохи. После Октяб­ря значительно изменился состав носителей литературного языка. Изменение состава носителей обусловливает новую цель языковой эволюции — создание языка, единого для всех объединяемых в новом составе слоев, «ибо потребность в перекрестном языковом общении обязывает к выработке единого общего язы­ка (т. е. языковой системы) взамен разных языковых систем, каждая из которых не способна к обслуживанию нового коллектива полностью» [там же: 87].

В ходе этого процесса выясняется, язык какой из объединяемых социальных групп «будет "играть первую скрипку" в эволюции, направленной к установле­нию единообразной (для всех данных групп) системы речи» [Поливанов 1928: 212]. Эта мысль Е. Д. Поливанова замечательна тем, что она предвосхищает бо­лее поздние по времени разработки в области теории социальных групп. В со­временных социологических и социолингвистических исследованиях ориента­цию говорящих на язык какой-либо одной общественной группы связывают, как известно, с понятием социального престижа: чем более престижен статус груп­пы в глазах всех других членов данного социума, тем вероятнее, что именно ее язык способен служить образцом для подражания. Такой социально престиж­ной языковой подсистемой обычно является язык наиболее культурной части общества.

Выработка единого общего языка, о которой говорит Е. Д. Поливанов, идет неравномерно на разных участках языковой системы. Это объясняется тем, что уровни структуры языка — лексика, фонетика, морфология, синтаксис — нео­динаково восприимчивы к влиянию социальных факторов. В наибольшей сте­пени подвержены такому влиянию лексика и фразеология: изменения в жизни общества отражаются в этих сферах языка в виде новых наименований и оборо­тов, в переосмыслении старых слов, в заимствованиях и т. п. «Лексика (с фразе­ологией) — единственная область языковых явлений, где само содержание куль­туры (данного коллектива в данную эпоху) отражается более или менее непос­редственно. Вот почему здесь быстрее всего (даже в пределах языка одного и того же поколения) может обнаружиться результат социально-экономической мутации» [Поливанов 1968: 208].

В качестве наиболее наглядного примера непосредственного воздействия общественных изменений на развитие языка Е. Д. Поливанов рассматривает

сложносокращенные слова, разные типы которых возникли в лексике русско­го языка послереволюционного периода. Хотя отдельные случаи аббревиатур можно найти и в языке предшествующей эпохи, толчок к массовому образова­нию этих слов, к выделению их в особый лексико-словообразовательный класс произошел именно после Октября.

При обосновании тезиса о прямом и непосредственном воздействии соци­альных факторов на лексику и фразеологию Е. Д. Поливанов обращал внима­ние преимущественно на количественные изменения в словаре, на перемены в его составе (главным образом уход одних слов и появление других, новых). На­капливаясь, эти количественные изменения в дальнейшем привели и к качествен­ным сдвигам в лексико-семантической системе русского языка: к изменению в смысловых (парадигматических и синтагматических) связях между словами раз­личных классов и групп, в их стилистической прикрепленности и эмоциональ­ной окраске, к новым видам взаимодействия общеупотребительной и термино­логической лексики и т. п. (подробнее об этом см. [РЯиСО, кн. !]).

Естественно, что на том незначительном временном отрезке, который рас­сматривал Е. Д. Поливанов, анализируя изменения в русском языке, таких каче­ственных сдвигов произойти еще не могло. И Е. Д. Поливанов ничего о них не говорит, даже по отношению к будущему нашего языка.

Обращаясь к изменениям на других уровнях языковой структуры — в фоне­тике и морфологии, Е. Д. Поливанов выдвигает два тезиса: о том, что явления этих уровней в гораздо меньшей степени, чем лексика, подвергаются воздей­ствию социальных факторов, и о том, что количественные накопления фонети­ческих черт в индивидуальных «языках» говорящих лишь очень медленно, по­степенно приводят к качественным изменениям в общей фонетической системе языка. Чтобы говорить о фонетико-морфологической специфике русского языка послереволюционной эпохи, нужно время, писал Е. Д. Поливанов, «лишь через два-три поколения мы будем иметь значительно преображенный (в фонетичес­ком, морфологическом и других отношениях) общерусский язык, который отра­зит те сдвиги, которые обусловливаются переливанием человеческого моря — носителей общерусского языка в революционную эпоху... А пока мы можем на­блюдать целый ряд индивидуальных новшеств [одно из них, как замечал Е. Д. По­ливанов, — замена [у] фрикативного на [г] взрывное в произношении слов бога, благо.

Накопление обусловленных социальными сдвигами языковых новшеств происходит неравномерно не только на разных уровнях языковой структуры, но и в различной языковой среде: одни группы говорящих консервативны, пос­ледовательно держатся за старую норму (как, например, представители интел­лигенции), в речи же других наблюдается смешение разнородных черт — ли­тературных, диалектных, профессиональных. Это ставит вопрос о необходи­мости изучать «социально-групповые диалекты», и Е. Д. Поливанов не только отчетливо показал, для чего нужно такое изучение, но и сам дал интересные

примеры описания характерных признаков некоторых социально-языковых подсистем (см., например, его статьи «О фонетических признаках социально-групповых диалектов и, в частности, русского стандартного языка» и «Фоне­тика интеллигентского языка» в [Поливанов 1968]).

Социолингвистическая концепция языковой эволюции, которую Е. Д. Поли­ванов последовательно отстаивал во многих своих работах, была не свободна от некоторых ошибок. Одни из них можно объяснить влиянием «духа времени» (таково, например, его мнение о классовом характере литературного языка: им владеет господствующий класс общества; см. об этом [Иванов 1957]); другие — преувеличением роли социальных факторов в развитии языка в эпохи коренных преобразований в обществе. Так, Е. Д. Поливанов считал, что в эпоху револю­ционных катаклизмов темп языковой жизни убыстряется (см., например, [Поли­ванов 1968: 214]). Как показали дальнейшие исследования и русского, и других языков, в вопросе о темпе языковой эволюции многое зависит от уровня разви­тия литературного языка: чем более он развит, тем медленнее темпы происходя­щих в нем изменений. В связи с этим гораздо более справедливым представля­ется знаменитый поливановский парадокс: развитие литературного языка за­ключается, в частности, в том, что он все меньше изменяется.

Влияние Е. Д. Поливанова на развитие теории языковой эволюции и на ста­новление социолингвистики 13 оказалось столь глубоким, что без ссылок на его идеи и труды до сих пор не обходится ни одно серьезное социолингвисти­ческое исследование, касающееся проблем эволюции языка.