3.2. Реализация семантической изотопии «еда» в событийном пространстве текста

Прагматические аспекты изотопии связываются с отношением между зна­ком, значением и говорящим или читателем, т. е. рассматриваются те объекты, которые оказывают воздействие на читателя, влияют на процесс понимания.

Семантическая изотопия «еда» состоит из ряда элементов (лексических единиц, сочетаний, типов текстов), входящих в состав художественного целого и репрезентирующих определенные смыслы, которые находятся во взаимодей­ствии и позволяют достичь единого прочтения текста. Текст представляет со­бой сложное взаимодействие между автором и героями, при этом «автор инто­нирует каждую подробность своего героя» и объединяет их в «единое и единст­венное конкретно-воззрительное и смысловое целое» (Бахтин. 1975, с. 7). Эле­менты СИЕ непосредственно связаны с жизнью человека и выступают как «ме­няющийся момент свершающегося события переживания - мышления его, т.е. обретают заданность» (Бахтин 1994, с.7).

СИЕ является частью текста, поэтому должна быть представлена опреде­ленными языковыми единицами (лексическими единицами, типами текстов), образующими в составе высказывания соответствующие смыслы, т. е. СИЕ рас­сматривается как тема. Проблема определения темы находилась в центре мно­гих работ, посвященных лингвистике текста. В работах Дж. Смита и Ф. Растье тема «отображает воплощенные содержания, т.е. претворенный в тексте уча­сток семантического универсума» (Растье 2001, с. 286) или по аналогии - «ка­тегорию слов, встречающихся в тексте и организованных подобно тезаурусу» (Смит 1980, с.

Понятие темы охватывает относительно цельный и завершенный ряд тес­но связанных событий, действий, состояний, описаний. Следовательно, понятие темы тесно связано с понятием события, что находит непосредственное отра­жение при изучении нами СИЕ. Тема в составе события обладает интенцио-нальностью, т. е. «направленностью рефлексии на некоторое место предмета в онтологической конструкции» (Богин 1993, с.37).

Попытки соотнесения событий с литературным текстом принадлежат В.Я. Шабесу, М.Я. Дымарскому, Н.Д. Арутюновой, В.П. Рудневу и др. Каждый из них выстраивает соотношение между частным и общим. В. Шабес - между событием и сценой: «отраженная в сознании цельная динамическая система взаимосвязанных общих и существенных параметров некоторого однородного класса сцен, основными содержательными признаками которой являются «дея­тель» и «действие», рассматриваемое как двуединство» (Шабес 1989, с.

Учитывая все вышесказанное о теме и событии, СИЕ представляет собой тему, которая является «инструментальным воплощением события в тексте. Причем события всегда имеют свои цели, реализующиеся посредством этих тем (Wilensky 1980, с.347). Нахождение связей между событиями приравнива­ется к пониманию текста, а тем самым «объяснению именно данного хода со­бытий с точки зрения замыслов и исполнения» (Демьянков 2002, с.130). Такой взгляд соответствует представлению о том, что понимание - это в первую оче­редь соотнесение, т.е. установление отношений (Franklin 1983, с.321). Сеть от­ношений - результат «схематизации», помещения в «рамку» («фрейм») мира текста (Fillmore 1984, с.137); дальнейшие размышления над получаемыми схе­мами приводят интерпретатора к вопросу о причинных связях между события­ми.

СИЕ как тема, входит в состав коммуникативного блока (речевого собы­тия), обладающего смысловой завершенностью и стилистической оформленно-стью. СИЕ участвует в «опредмечивании смыслов», влияющих на формирова­ние целостности текста. Поскольку речевое событие представляет собой тип речевого взаимодействия различных ценностных сознаний, «ценностных цен­тров жизни: себя и другого», вокруг которых «распределяются и размещаются все конкретные моменты бытия» (Бахтин 1994, с. 66), СИЕ занимает опреде­ленную позицию в каждом из них.

Глобальные структуры состоят из ряда элементарных динамичных (взаимо­действуют друг с другом) компонентов, которые обозначаются как семы и ак­тивизируются в памяти индивида в процессе понимания и интерпретации ХТ. Мельчайшие единицы репрезентируются на основе имеющегося лексического материала и знаний воспринимающего субъекта.

Поскольку текст является продуктом речевой деятельности, который носит «двусторонний характер: речевая деятельность адресанта предполагает более или менее адекватное восприятие ее адресатом текста» (Аспекты 1980, с. 11), коммуникативное взаимодействие находится в прямой зависимости от замысла автора и выбора им определенной области человеческой деятельности. В каж­дой области вырабатываются относительно устойчивые типы высказываний, которые называются речевыми жанрами (РЖ). «Эти высказывания отражают специфические условия и цели каждой такой области не только своим содер­жанием и языковым стилем, т.е. отбором словарных, фразеологических и грам­матических средств языка, но прежде всего своим композиционным построени­ем.

Интенциональная деятельность автора, эксплицирующаяся в замысле, оп­ределяет рамки коммуникативного взаимодействия и особенности РЖ. Рамки взаимодействия включают следующие составляющие: 1) участники общения; 2) структура речевых форм; 3) тема; 4) тональность.

Тематика РЖ различна, т.к. различны области применения СИЕ, так же как состав участников, поскольку пища имеет свойство во время употребления из­менять состояние героя, этим объясняется особая тональность бесед. Особенно­сти РЖ проявляются в смысловой структуре текста, когда тематика РЖ способ­ствует образованию минимальных смысловых единиц, участвующих в смысло-построении, в то время как жанровое своеобразие позволяет установить затек-стовые связи между читателем и автором, ввести тематическое единство жанра в череду подобных жанровых образований в художественной литературе изу­чаемого периода.

РЖ образуется на границе двух сознаний, между которыми устанавливают­ся диалогические отношения. Диалогические отношения возникают также меж­ду речью героя и повествователя, между внутренней и внешней речью героев и т. д., создавая, таким образом, многослойную структуру текста, когда одно и то же событие текста получает отражение в различных сознаниях и формирует определенную цепь смысловых характеристик.

В ХТ реальной единицей речи является взаимодействие авторской (содер­жание ХТ) и чужой речи. «В формах передачи чужой речи выражено активное отношение одного высказывания к другому, причем выражено не в тематиче­ском плане, а в устойчивых формах самого языка», в то же время чужое выска­зывание «является темой авторской речи, входит в тематическое единство, именно как чужое высказывание, его же самостоятельная тема входит как тема темы чужой речи» (Бахтин 1991, с.

СИЕ, выступая частью действия, события и целого текста стремится к объе­динению чужой и авторской речи, т. к. «литература превосходно приспособлена для того, чтобы писатель мог глубоко вторгаться своим творчеством в окру­жающий его мир, в его проблемы» (Барт 1994, с. 238). Выполняя интегрирую­щую функцию, СИЕ позволяет «в семиотических понятиях описать тот момент, когда система соединяется с социально-исторической практикой» (Барт 2003, с. 462), результате чего предстает как зеркало, отражающее поведение человека: любая знаковая система, как только ее наполняет внешний мир, неизбежно пе­регружается, перерождается, чтобы понимать мир, нужно испытать отчужде­ние, нужно от него отдалиться» (Барт 2003, с. 323), вследствие чего можно ощутить двусмысленность мира: СИЕ как составная часть технологии изготов­ления или роскошного зрелища и в то же время как отражение поведения. Т.е. можно говорить о том, что СИЕ стремится к событийности.

Подобная двусмысленность проявляется в композиционной структуре про­изведения: 1) с помощью СИЕ обрамляется сюжетное событие текста, создается необходимая тональность, при этом элементы СИЕ (например, РЖ словесного натюрморта или кулинарного рецепта) приобретает роль детали в текстовом пространстве; 2) СИЕ включается в состав сюжетного события (поступка) и участвует в определении его смысловых характеристик, СИЕ выступает в каче­стве мотива поступка. При изменении позиции СИЕ в композиционной струк­туре изменяются функции еды (эйфорическая, жизнеобеспечивающая, этиче­ская) и наоборот.

СИЕ может отражать особенности поведения человека, т.е. выступать как ценностная составляющая и входить в состав этической системы. Это объясня­ется и тем, что во второй половине ХХ века преобладала моралистическая те­матика в литературе и философии, «предъявивших повседневному сознанию упрек в криводушном самообмане», который именуется «спокойной совестью»

(Зенкин 2003, с. 7).

СИЕ включается в события и вступает в определенные отношения с его со­ставляющими. По отношению к герою она выступает изнутри его - как его «кругозор», как «кругозор его действующего, поступающего сознания». В этом случае поступок необходимо взять изнутри, в его ответственности. «Эта ответ­ственность поступка есть учет в нем всех факторов: и смысловой значимости, и фактического свершения во всей его конкретной историчности и индивидуаль­ности; ответственность поступка знает единый план, единый контекст, где этот учет возможен, где и теоретическая значимость, и историческая фактичность, и эмоционально-волевой тон фигурируют как моменты единого решения» (Бах­тин 1994, с. 32). Именно в поступке СИЕ приобретает интенциональную задан-ность, участвует в коммуникативном взаимодействии. Поскольку переживать «чистую данность нельзя предмет становится меняющимся моментом свершающегося события, т.е. обретает заданность, точнее, дан в некотором со­бытийном единстве» (Бахтин 1994, с. 35). Высказывание, согласно М.М. Бахти­ну, — поступок, то есть занятие говорящим единственного и неповторимого места в событии бытия. Элементы СИЕ же выступают в коммуникативном взаимодействии мотивом поступка, строящим социальную и нравственную систему.

Являясь частью речевого события, СИЕ участвует в формировании ценно­стных позиций говорящих, т. к. «упорядочивать предметный состав события возможно в познавательных, этических и практико-технических категориях (добра, истины, практической целесообразности), этим обусловливается его эмоционально-волевая тональность, ценность и значение» (Бахтин 1994, с.87). Поэтому СИЕ должна находиться в каком-нибудь событийном отношении к конкретно утвержденной ценности, чтобы стать моментом действительного сознания, хотя бы теоретического» (Бахтин 1994, с. 65) в рамках развертываю­щихся сюжетных событий: совместное употребление пищи, праздничное засто­лье, обед в ресторане, судебное разбирательство, разговор сына с отцом после возвращения первого из тюрьмы, еда во время войны, забота о военных во время войны, осуществление незаконной торговли.

Проблемы ценности могут быть разрешены с помощью рассмотрения кате­гории оценки. Оценка выступает неотъемлемой частью структурной организа­ции текста. По мнению Ван Дейка, событие в совокупности с оценкой органи­зуют эпизод. Но макроструктура текста есть сложный, сплетенный с типом оценки конструкт, который контролирует понимание общей нарративной темы. Диллон указывает, что оценка обязательна для любых конструкции. (Helen Dry 1985, с. 489). Оценочность в тексте связана со многими прагматическими им­пликациями, такими как: культурные особенности адресатов и адресанта, соци­альная обусловленность эпохи, в которой происходят события, социально­психологические особенности участников общения. Выделяются следующие типы оценок: этические, эстетические, сенсорные (гедонистические), эмоцио­нальные.

«Оценка представляет Человека как цель, на которую обращен мир, оцени­вается только то, что нужно человеку и Человечеству. Из этого вытекают все частные свойства оценочных значений: субъективная варьируемость, связь с множеством иллокутивных слов, зависимость от конкретных обстоятельств и т. п. Оценка целеориентирована в широком и узком смысле. Она применима ко всему, что устремлено к облагороженной модели малого и большого мира, т.е. к тому, что человек считает добром» (Арутюнова 1999, с. 181).

Процессы смыслопостроения тесно связаны с процессами «оценивания по качественно-категориальным признакам и отнесением оцененной таким обра­зом группы к одному из типов смысла» (Колодина 2001, с. 73). Процессы оце­нивания тесно связаны с активизацией смыслов в макрополе ' человек' (см. Гл. 2, п. 2.3.), которые распределяются по ценностным основаниям и позволяют ус­тановить ценностную и социальную структуру времени 60-80-х годов. Интер­претация производится исходя из презумпции изотопии согласно установлен­ным в данном обществе, в данный период моделям ситуаций социального и этического плана.

Модели ситуации представляют собой ментальную структуру, которая ак­туализирует уже имеющиеся в сознании человека знания о типичных ситуаци­ях. Такие модели «образуют репрезентации общего характера и используются для интерпретации поступающей информации» (Дейк 1989, с. 141). Диалог мо­жет возникать не только между действующими лицами в составе произведения, но и за его пределами - между авторской и чужой речью. Чужая речь включает в свой состав ментальные модели ситуаций и отношение к ним различных соз­наний

Оценочные смыслы представляют собой «логические формы мысли» (Ко-лодина 2001, с. 82), активизирующиеся в высказываниях (в сознании героя или повествователя), выражающих отношения к событию, состоянию внешней сре­ды (словесный натюрморт), психологическому состоянию персонажа. Соответ­ственно производится оценка речи повествователя и героя самими же героями и читателем.

Оценка внутри произведения производится при помощи прямой речи с на­личием 1) субъекта и объекта оценки, 2) оценочного предиката; 3) соответст­вующего набора РЖ. Такая оценка участвует в построении концептуального смысла текста так же как и сконструированный в сознании читателя смысл.

Диапазон оценок варьируется между положительной и отрицательной. Ка­ждая из них получает этический контекст, находящийся в соответствии с чужой речью, или этическими предписаниями. Такое разграничение позволит показать различия, возникающие в смыслопостроении и установить коммуникативную природу оценок: монологическую - для положительной оценки и диалогиче­скую - для отрицательной.

Положительная оценка эксплицируется в речевых жанрах похвалы, одоб­рения, которые имплицируют рекомендацию, совет, репрезентируют положи­тельный образ современника для читателя с доминирующими оценочными при­знаками ' трудолюбие', ' мастерство'. СИЕ участвует в изображении мира своих героев в событиях, раскрывающих трудовую деятельность человека: А его ро­дителя, Родиона Евстафьича, не застал в живых? Не застал, видать! Стар­шие-то, кто жив, Родиона за хлеб в деревне почитали. Не пек он, сеял удачли­во, урожай чуял. И в печеном тоже толк ведал! (Н. Родичев. Теплый хлеб).

Положительная оценка репрезентируется посредством взаимодействия субъекта и объекта высказывания, а именно, перцептивных модусов: запаха и вкуса, которые являются не только стимуляторами воспоминаний, но и отно­шения человека к человеку: А как увидал тебя, опять горячим хлебом запахло! Вот, понимаешь - слышу? Плывет от тебя хлебный дух! (Г.Немченко. Запах горячего хлеба).

«Все существенное в оценивающем восприятии чужого высказывания, все могущее иметь какое-либо идеологическое значение, выражено в материале внутренней речи. Ведь воспринимает чужое высказывание не немое бессловес­ное существо, а человек, полный внутренних слов. Все его переживания - так называемый апперцептивный фон - даны на языке его внутренней речи и лишь постольку соприкасаются с воспринимаемою внешней речью. В контексте этой внутренней речи и совершается восприятие чужого высказывания, его понима­ние и оценка, т.е. активная ориентация говорящего» (Бахтин 1991, с. 78). Поло­жительная оценка выявляется во внутренней речи героя, которая играет роль «комментирующего контекста», реализующегося «во внутреннем реплицирова-нии» персонажа: Милая, милая крестная! Было отрадно от мысли, что в доми­ке за Канн-перевозом меня всегда ждут. Я видел счастливое лицо Ненилы Анд­реевны, суету ее движений (В. Шалагинов. Овсяные блины). Она же подтвер­ждается соответствующей репликой героини: Все Гошеньку сыночка мечтаю попотчевать. Ох и любил же он овсяные блиночки. Ест, ест, бывалыча, сер­дешный, да так и заснет за столом. А я возьму его на руки, иду, баюкаю, баю­каю, и так мне хорошо. С помощью положительной оценки выделяется «язы­ковой кодекс морали» (Карасик 2002), позволяющий установить взаимодейст­вие СИЕ и трудовой деятельности и репрезентировать признаки 'трудолюбие', 'забота', 'тепло', которые относятся к числу тех признаков, которые Дж. Мур использовал для определения добра (Мур 1980). СИЕ являясь частью события, описывающим трудовую деятельность человека, и с их помощью идентифици­руются макроструктуры - этические темы трудолюбия, заботы.

Отрицательная оценка служит для воспроизведения некоторых социальных явлений изучаемого периода, возникающих в результате столкновения двух сознаний в рамках авторской речи и их соотношение с элементами чужой речи. «Анализ дискурса направлен на выявление сталкивающихся в тексте мировоз­зренческих позиций, определение идеологического содержания речевого пове­дения коммуникантов» (Данилов 2001). Особый аспект речевого взаимодейст­вия находится в рамках работ М.М. Бахтина, в которых высказывание рассмат­ривается как арена столкновения живых социальных интересов, и взаимодейст­вие «чуткой жизненной идеологии» с идеологией господствующей. СИЕ зани­мает определенную ценностную позицию по отношению к каждому сознанию.

Необходимым аспектом является мотивация поступков героев, которые на­ходятся в соответствии с этическими предписаниями и социальными явлениями той или иной эпохи, образующие модель ситуации в сознании читателя и собы­тие в составе ХП. СИЕ выступает в событии средством для приобретения мате­риальных благ или «индикатором» социального благосостояния (например, по­являются представления о еде дорогой и недоступной для покупки). В 60-80-е годы самой распространенной моделью являлись ситуации, связанные с тор­говлей, неучтенными доходами и растратой. Поэтому сталкиваются два созна­ния: одно, находящееся в рамках господствующей идеологии, другое - проти­воречащее ей. В одном из них активизируется РЖ рассказа, предложения, уча­ствующий в мотивации оценки и получающий иллокутивную функцию, т.е. на­правлен на реакцию: 1) собеседников, 2) повествователя, 3) читателя.

Соответственно репрезентируются с одной стороны, РЖ предложения, ис­пользующий грамматическую форму ирреальной модальности: Я тебе что го­ворю? Этого добра, - указал он на мед, - довольно у меня: не расточитель -сберег... Медовухи знаешь сколько выйдет? Не знаешь? А я подсчитал. Сюда водку-то редко привозят. Стало быть выручка верная от свойской-то... По­нял? (К.Абатуров. Липовый мед). С другой стороны, РЖ отказа с побуждением к действию, с элементами приказа, имеющий интенцию воспрепятствования возникновению ситуации в реальности: Нет, с меня хватит! Хватит! И тебе не дам, слышишь! Не дам барышничать! (К. Абатуров. Липовый мед). Меня не радуют ваши условия. Я считаю коммерцию не состоявшейся (Г. Комраков. Запах антоновских яблок). В этом сознании воспроизводятся названия этого со­бытия - коммерция, барышничанье - которые выступают в качестве частной оценки, поскольку отражают злободневное социальное явление периода 70-х -начала 80-х годов. Актуализованные номинации выступают синонимами к слову спекуляция, которое имело следующее определение: «скупка и продажа имущества, ценностей, товаров с целью наживы» или «умышленное использо­вание чего-нибудь в своих целях» (Ожегов 1994, с. 743) и имеет неодобритель­ный оттенок. Актуализация этого слова несет в себе иллокутивную функцию и направлена на ответную реакцию со стороны обоих сознаний.

В рассказе К.И. Абатурова «Липовый мед» (цитаты из которого были при­ведены выше) главный герой возвращается из заключения, в котором он ока­зался из-за спекулятивной деятельности. После приезда сына домой, отец пред­лагает новое «дельце», связанное с перепродажей, но сын наотрез отказывается, он решает начать новую жизнь. Эта будущая жизнь, эксплицированная во внут­ренней речи, получает смысл-оценку психологического состояния героя 'сме­лость', ' желание жить честным трудом' и отражает позицию автора, которая коррелирует с чужой речью и с общественным сознанием периода 70-80-х го­дов: Нет, шалишь, батя! - вдруг крикнул он. - Теперь по-твоему не будет... И стал думать, как вечером пойдет на собрание, как попросит назначить его на любое дело. Его теперь ни чуточки не пугало возможное недоверие. Только бы приняли в бригаду, остальное от него самого зависит. Врозь с колхозом ему никак не с руки. Надо заново делать жизнь. СИЕ, взаимодействуя со структу­рами, идентифицирующими явления социальной действительности, реализует оппозицию, относящуюся к темам труд и материальные блага: 'накопительст­во', 'нажива' / 'честный труд'.

Ценностная позиция СИЕ наиболее рельефно отражается в событиях, огра­ниченных временными рамками и социальными условиями, когда еда стано­вится жизнеобеспечивающей ценностью, и СИЕ выполняет этическую функ­цию. В центре внимания оказываются события войны, голода, разрухи, когда выявляется дилемма между долгом и жизнью. В таких текстах важным является поступок, эксплицируемый как высказывание повествователя или героя, полу­чающее иллокутивную функцию, резонанс в ценностных сознаниях других персонажей, устанавливающих этическую позицию.

В рассказе И. Шарова «Печенка» повествуется о том, как глава многодет­ной семьи во время послевоенного голода украл тельную корову у своей зна­комой, которая, по его мнению, его плохо привечала. Пригнав телку домой, он вместе со своими детьми съели полусырое мясо животного, во чреве которого зарождалась новая жизнь. Событие, воспроизводимое в сознании повествовате­ля, перемежается с авторским, активизирующимся посредством сознания жи­вотного (маркируется оценочными лексемами): Он вывел корову наружу, при­крыл старательно дверь хлева и зло натянул поводок, так как животное упор­но выворачивало в последней надежде голову к окну хаты, где в предательском сне забылась ее дорогая, несравненная хозяйка. Будь у Пустошина топор, по­решил бы брызгаловскую корову еще по дороге. Она замучила вора вконец, чув­ствуя, что поводырь слаб телом, духом, голосом.... Интенциональность автор­ской деятельности направлена на осуждение поступка, что отражается: 1) в ре­чи другого героя: в виде пейоративов, сопровождающих жанр осуждения и со­вета, в репликах его жены : Ты в своем уме, ирод проклятый! Щас же выгоняй эту корову, нехай она слоняется, куда бог ее пошлет, чтоб не было ее тут. Ты што, душа твоя потрошеная?; 2) в речи повествователя, выполняющего ком­ментирующую функцию, сквозь эту речь просвечивается сознание автора (с помощью стилистически сниженной лексики) и активизацией смысла-оценки процесса употребления 'невежество': ... там давилась пустошинская поросль во главе с отцом-добытчиком. Это был ночной, жуткий пир, скорее, тризна. Вторая форма речи используется как реально комментирующая с объединением смысла-оценки процесса употребления и оценки черт характера героев 'тру­сость', 'осторожность': он ел долго и жадно, стараясь скрести ложкой поти­ше, хлеб кусал широко, торопливо, но осторожно, как бы с оглядкой, и все же тело его во время еды было шумным, как большая работающая машина. Каж­дое его движение, каждый его взгляд над ложкой входили в нее тоской и рас­терянностью, и растерянность эта, наслаиваясь и уплотняясь в душе, обра­щалась в печаль. Не зря говорят - человека можно разглядеть по тому, как он ест.

Комментирующую функцию может выполнять и само событие, воспроиз­веденное в речи персонажа, когда читатель самостоятельно оценивает эту си­туацию, учитывая контекстуальную сему 'обман': А на следующий день была твоя очередь кормить, так договаривались. У вас в чулане гороховый суп сто­ял, со свининой. Ты пока у меня ел, обещал дать, а потом - зажилил. (С. Лас-кин. Гороховый суп с корейкой). СИЕ отражает черты характера героя 'лжи­вость', ' подлость' посредством репрезентации поступка, в котором еда высту­пает в качестве мотива.

В рассказе С. Ласкина «Гороховый суп» (цитаты выше) встречаются в больнице друзья детства, один из них - врач Евгений Данилович, другой - ра­ботник крайкома Петр. Через некоторое время после выхода из больницы Петр вызывает своего друга и просит оказать помощь. Событие встречи двух старых друзей воспроизводится путем взаимодействия РЖ просьбы и отказа после не­удачных РЖ расспросов и советов, что противоречит этическим предписаниям, которые предусматривают взаимопомощь.

- Значит, все так? - осторожно спросил Петр. - Пять месяцев (беремен­ности)?

Евгений Данилович кивнул.

- И сделать уже ничего нельзя?

- Можно сделать, - не сразу сказал Евгений Данилович. Козлов подался вперед.

- Сюся, дорогой! Такое не забывается!

- Не так сделать, как ты думаешь, - сказал он. - В этом я - пас. Поговори с парнем, с его отцом.

- Сюся! Помоги, Христом-богом прошу, есть всего один только выход...

- Нет, - резко сказал Евгений Данилович, делаясь, как бывало в клинике, хо­лодно-непреступным.

Мотивом РЖ отказа служит этическая установка сознания героя, связанная с ценностью человеческой жизни, что не может поколебать даже дружба. По­средством репрезентации тематики РЖ формируется смысл-оценка характера Евгения Даниловича - 'заботливость', 'доброта'. Оценка характера, активизи­рованная автором в начале рассказа, отображается автором и через много лет. Подтверждением служит внутренняя речь Евгения Даниловича, передающая психологическое состояние и выполняющая комментирующую функцию. Пси­хологическое состояние объединяет смысл-оценку поступка и психологическо­го состояния и активизирует признак 'растерянность': Евгений Данилович был ошарашен. И хотя глупо было это приглашение на дачу, мелка и отвратитель­на хитрость Козлова, но требовать логики в подобной ситуации было, навер­ное, жестоко... Что-то тяжелое навалилось на него и Евгений Данилович ощутил себя мальчиком, которого глупо и болезненно обидели. Старая обида заныла с новой, удвоенной силой, и Евгению Даниловичу стало казаться, что с того военного времени прошло не тридцать пять лет, а было это недавно, только что, вчера (С. Ласкин. Гороховый суп с корейкой). Поскольку еда вы­полняет жизнеобеспечивающую функцию и выступает частью ситуации, то с ее помощью активизируется этическая тематика, связанная с нравственным пове­дением человека и осуществляющееся в пределах оппозиции: 'долг' / 'дружба', 'забота' / 'эгоизм', 'лживость' / 'честность'.

Таким образом, коммуникативное взаимодействие между героями репре­зентирует авторскую интенцию, которая всегда находится в соответствии с этическими установками. Но сознание автора может вступать в диалогические отношения с чужим сознанием, с этическими установками в ситуациях, когда еда выступает ценностью и намечается оппозиция между ответственностью перед ближним и долгом, долгом и пристрастиями.

Возникает диалог между двумя ценностными позициями, эксплицирую­щимися в поступке героя (внутренняя речь самого героя или речь повествова­теля) и в характеристике героя (речь повествователя). Главный герой рассказа В.Егорова «Маринованное мясо «ке» Витюня за бутылку водки готов был от­дать на шашлык своего друга - собаку Дружка, что эксплицируется в речи по­вествователя, но вскоре он опомнился, и в его словах зазвучала беспощадная оценка самому себе, которая эксплицируется в РЖ осуждения: Нет мне проще­ния! Судить меня, гада, надо! Судить судом беспощадным! Характеризуя героя посредством описания других поступков, эксплицируется оценка поступка ге­роя с помощью сем 'трудолюбие', 'забота': Прошлым летом поехал он помо­гать сибирякам благоустраивать целинные совхозы. В прошлом году заработ­ка хватило на паевой взнос в кооператив для Светланы с сыном - не вечно же им с сыном ютиться. А нынче надумал он купить Эдику пианино - пусть раз­вивает свои музыкальные способности, ну и Светлане из барахла что-нибудь. Оценка психологического состояния с помощью признака 'сострадание' : Под­нял Витюня голову и увидел в глазах толсторожего начальника такую злость, слезой подернутую, что аж сердце зашлось от жалости. Что же получается? И чин человек имеет большой, и каждый уважить его старается, и здоровьем бог не обидел - вон сколько коньяку выхлебал, а нет у него покоя на душе. Чу­жой совсем Витюне человек этот начальник, а все равно тошно стало от его речей, хоть вой. За таким контрастом кроется более глубокое понимание героя, стремление разглядеть его истинную суть, которая вступает в диалогические отношения с устоявшимися представлениями о нем. Проявляется стремление авторского сознания выйти на диалог с читателем.

Противоречия могут концентрироваться и в одном сознании повествовате­ля, обобщающего и чужую и собственную оценку героя, когда объединяются отрицательный поступок и трудолюбие, забота, сострадание о ближнем: Он из тех людей, которые едят до икоты, пьют до дна, дерутся до последнего вздо­ха. И работать умеют каторжно, если выгода есть. Но чтобы он стал жало­ваться. скорее я мог ожидать внезапного самоубийства Кожина (В.Ткаченко. Икра).

В качестве другой диалогической структуры выступает исповедальный рас­сказ, где самообъективация героя осуществляется в РЖ исповеди, где произво­дится последовательное воспроизведение действия-поступка с обобщенным семантическим блоком, раскрывающим мотивацию поступка: Это были мучи­тельные дни и часы, яростный поединок между отвращением честного чело­века и материнской жалостью и мать победила с самым скромным перевесом баллов (М. Усцелемова. Картошка). В качестве антиномии выступает мотива­ция поступка, воспроизведенная в совмещенной речи повествователя и внут­ренней речи героини и эксплицирующая признак ' забота': Еще в декабре сорок первого года, ей принесли бумажку, уже успевшую за половину военного года получить краткое название «похоронка». Володе, старшему, было одинна­дцать. Двойняшки Сережка с Игорем ровно на год младше. Ниночке, самой младшей, - семь. У всех прекрасный аппетит. Она работала в две, в три сме­ны. К ним, в поселок на Урале эвакуировалась одна из московских школ. И все равно одной учительской зарплаты хватало на одну буханку хлеба. Смот­реть на тоненькие как стебельки, фигурки ребятишек, в их глаза, всегда вы­жидающе распахнутые, было нестерпимо. И только на сонных мать смотрела до ломоты в висках, до отчаянного беззвучного крика в груди» (М. Усцелемова. Картошка). В фабульном событии эти герои наказываются, они осуждаются судом, но в сознании читателя оправдываются.

Смыслы-оценки устанавливают диалогические отношения в тексте по по­воду того или иного события. СИЕ выступает мотивом в событии (поступке) и отражает черты характера героев и особенности социальной действительности. При этом наблюдается различная позиция автора на репрезентацию концепту­ального смысла текста, касающаяся и героев и действительности: 1) СИЕ явля­ется частью сюжетного события, где автор самостоятельно формулирует смысл посредством речи героев: а) в прямой речи героев (мелиоративы, пейоративы); б) в речи повествователя (смысловая значимость процесса употребления); в) в сознании животного; 2) СИЕ является частью сюжетного события, где диалоги­ческое взаимодействие между сознаниями выносится за пределы произведения и вступает в диалог с читателем, целостность текстового пространства при этом не нарушается, но заставляет читателя занять активную позицию по отноше­нию к поступку героя, поскольку «субъект противостоит нам в событии бытия совершающим свой поступок, который мы не должны ни воспроизводить, ни художественно созерцать, но на который должны реагировать своим ответным поступком» (Бахтин 1986, с.130). В первом случае тексты носят дидактический характер, а во втором - эмпирико-аксиологический.

Идентификация оценки была предпринята нами для того, чтобы показать стремление идеологии 60-80-х годов ХХ века к построению ориентиров, идеа­лов, поэтому весьма условна. В то же время посредством отрицательной оцен­ки устанавливаются социальные пороки времени, которые необходимо было преодолевать. Идеальные черты личности проявляются: а) в РЖ похвалы, осу­ждения (поступка), приказа; б) в речи повествователя, характеризующих пер­цептивные характеристики приготовленных блюд; в) во внутренней речи, связанной с передачей переживаний героя с активизацией смыслов - оценок: 'трудолюбие', 'мастерство', 'верность', 'совесть', 'долг', 'внутренняя духовная красота деревенского человека', 'жалость', 'сострадание', 'милосердие'. Это те качества, о которых писал Ф.Абрамов в статье «О хлебе насущном и хлебе духовном»: «Время властно требует другого человека, человека-хозяина, человека с развитым самосознанием, обостренной гражданской совестью, с широким историческим кругозором, способного не только мыслить по-государственному, по-хозяйски, но и отвечать за все происходящее в стране, т. е. поступать по-хозяйски» (Абрамов 1988, с. 123).

Отрицательная оценка идентифицирует пороки общества с помощью харак­теристики отрицательных качеств человека: 'обман', 'предательство', 'безраз­личие', 'обвинение', 'черствость', 'духовная пустота', 'труд ради выгоды', ' дружба с целью приобретения социальных связей', реализующихся во внеш­ней речи одного из героев и связано с прошлым или будущим в жизни героев, в форме РЖ предложения, рассказа, б) в речи повествователя и представляет дей­ствие в настоящий момент речевого события.

Таким образом, СИЕ, выступая мотивом поступка, с помощью оценок-смыслов поступков, переживаний, перцептивных характеристик блюд отражает нравственные и социальные особенности эпохи и выполняет этическую функ­цию.