3.2.1. Структурная организация смысла семантической изотопии «еда»
Художественный текст представляет собой словесно-художественную структуру, которая характеризуется наличием смыслов. Осмысление лексических единиц СИЕ производится благодаря контекстуальному использованию в определенной ситуации.
«Это предполагает «подбор» необходимых для передачи смыслов, идей, слов не в полном объеме их составляющей полисемии, но так, чтобы использование слова ограничивалось лишь частью его семантического поля, а именно тем спектром значений, который устанавливает его предметную отнесенность к окружающему миру вещей и объекту, тематизируемому в тексте» (Колодина 2001, с. 111). Смыслы в ХТ организованы таким образом, что сохраняясь в памяти читателя, способствуют пониманию текста как единой структуры. «К средствам смыслопостроения относятся все импликационные средства (внутренняя смысловая сторона), которые усматриваются в процессе понимания» (Колодина 2001, с.10).СИЕ входит в состав высказывания, при этом слово отражает позиции разных субъектов, между которыми устанавливаются диалогические отношения. Основными являются «динамические, напряженнейшие связи между высказываниями, между самостоятельными и полноправными речевыми и смысловыми центрами, не подчиненные словесно-смысловой диктатуре монологического единого стиля» (Бахтин 1979, с.126). Функционирование единиц СИЕ связано с опредмечиванием смыслов и метасмыслов в тексте за счет взаимодействия различных ценностных сознаний. Структурная организация смыслов обеспечивается содержательной формой ХТ, поскольку «художественно значимая форма, действительно, к чему-то относится, на что-то ценностно направлена помимо материала, к которому она прикреплена и с которым все же неразрывно связана» (Бахтин 1975, с. 15). Структурно смыслы могут быть построены так, что в них содержатся как тождественные, так и нетождественные компоненты. Выделяются: наращивание смысла и смысловая рамка.
Наращивание смысла - это процесс построения какого-либо смысла на основе выделения нетождественных признаков на протяжении всего текста. Лексические и синтаксические единицы СИЕ, участвующие в наращивании смысла, тесно взаимодействуют с ценностным восприятием героями и повествователем поступков, ибо «поступок является диалогической точкой соприкосновения или схождения двух или более сознаний, с позиции, с которой СИЕ начинает взаимоопределяться и взаимодействовать с другими изотопиями.
Построение такого типа смысла возможно проследить на примере рассказа А. Юфит «Бифштекс по-деревенски». В центре действия этого рассказа суд, на котором обвиняют и осуждают заведующую ателье, женщину, мать двоих детей, в растрате, произошедшей в результате возникшей любви героини к молодому закройщику Валерику. На суде предоставляется слово им обоим, посредством чего автор выводит два ценностных сознания, каждый из которых несет в себе определенные ценностные установки. Восприятие и наделение характерными чертами каждого из этих героев осуществляется через сознания детей, следователя, повествователя и соседки. Каждый из них в своей речи воспроизводит определенную черту характера героя. Реципиент строит смыслы изнутри своей участности в событии. М.М. Бахтин писал в своих работах о понимании как об особом ответственном поступке человека, который судит о происходящем исходя из чувства долга по отношению к другим: «Понять предмет - значит, понять мое долженствование по отношению к нему, понять его в отношении ко мне в единственном бытии-событии, что предполагает не отвлечение от себя, а мою ответную участность» (Бахтин 1994, с. 127). В текстовом пространстве выделяются смыслы-оценки:
Смысловая организация текста
Валерик
Нюся
Оценка поступков героя
'Привередливость' - повествователь - «современные девушки Валерику не по душе - слишком свободно себя держат. Товарищей у него мало: школьные все разбрелись, кто в шоферы, кто в институте».
'Подлость' - героиня - «Она дрожащей рукой взяла счет, тупо вгляделась.
С кем же он это был, кому заказывал, как и она, бифштекс? Она хорошо знала, что не ходили никогда в такой ресторан, все их встречи наперечет знала».'Предательство' - герой - «А любовь? Вы же сами понимаете, товарищи судьи, настоящей любви тут не могло быть, увлечение... все-таки, все-таки ... - Он мельком, бегло взглянул на скамью подсудимых, где, съежившись, сидела Нюся. - Все-таки мне только 27, а она. одним словом, все это уже увядшие цветы»
'Привередливость' - герой: «Меня интересует другой культурный уровень».
Состояние личности
'лицемерие' - повествователь - «И вот он стоит. Стоит прямо, смотрит
Оценка поступков
'Смелость' - героиня: «Нет и нет, я виновата, я и отвечу. Что же, выходит, я покупала любовь за деньги? Он честный, он такой наивный, и не наводите вы на него тень
' Заботливость' - повествователь - «была самостоятельная, варила щи и укладывала спать подвыпившего отца».
' Трудолюбие' - руководитель ателье - «тихая всегда была, исполнительная. Бригадиром ее еще до меня назначили, потом уже при мне стала старшей по смене.. - Справлялась, это точно. - Ну мы и выдвинули ее заведующей
Состояние личности
'Совестливость' - повествователь: «Нюся сидела одна в почти пустой, тускло окрашенной комнате, она бессильно свесила руки. Стыд, боль, отчаяние, ревность и снова стыд с такой силой жгли ее, что казалось, все выгорит в душе, останутся только пепел и угли»
Отношение окружающих
'Любовь и уважение детей' - сын Костик - «В дверях показался Костик:
ясно, головы не клонит» Оценка окружающих
'Подлость' - Родственница Нюси - Ах, подлец! - громко сказала в зале тетя Надя. - Ах, шкура!...
принес батон. Он молча сел рядом с матерью. / - Да проживем мы, не бойся. Я на работу устроюсь. На завод» 'Жалость' - Следователь - «он огорчен, жалеет. Выдвигает и задвигает ящики стола, поправляет галстук».
Внимание автора концентрируется на оценке личностных качеств и психологического состояния героев, причем личностные качества идентифицируются с помощью самоопределения собственных поступков и оценки со стороны окружающих.
Анализ интегральных компонентов, воспроизведенных в таблице, позволяет установить антонимичность ценностных сознаний героев. Теперь необходимо рассмотреть, как отражает эти ценностные сознания элемент СИЕ - бифштекс по-деревенски, который воспроизведен в заглавии, следовательно, выполняет доминирующую роль, занимает сильную позицию в тексте. Это сочетание функционирует в обоих событиях и актуализирует денотативное и коннотативное значения. Бифштекс получает свое денотативное значение -' мясное' и 'блюдо' и перцептивную характеристику, эксплицированную в сознании Нюси Козловой (главной героини): Перед Нюсей оказалась большая тарелка с огромным куском жареного мяса, обложенного салатом и ломтиками румяного картофеля, поверх мяса золотисто переливался и шипел только что вынутый из масла лук. Этот коммуникативный фрагмент, представленный в форме РЖ словесного натюрморта, создает особую тональность - эмоционально-приподнятого настроения (состояние счастья, радости) главной героини. Выступая частью события, посвященного празднованию дня рождения в ресторане, лексема бифштекс по-деревенски получает коннотативные признаки ' дорогостоящее', ' праздничное', ' редкое'. Свое ценностное значение она приобретает во втором событии, на суде, где лексическая единица становится тождественной ценностным качествам личности. Через причастность героини бытию в единственном месте лексема бифштекс по-деревенски уплотняется для нее в знак человеческого предательства и подлости: Нюся снова видела безвольную улыбку Валерика, вспомнила готовность, с которой он предал ее, высмеял их отношения. И все ужасное, что с ней произошло, - то, что она брала из кассы деньги и не могла их выплатить, то, что запустила отчетность и теперь уже сама не знала, какие ошибки допустила по халатности, а какие сознательно, -все соединилось для нее в одном этом названии из ресторанного счета «бифштекс по-деревен.». Слова эти как молоточки, стучали у нее в мозгу. «Один и тот же с точки зрения содержательно-смысловой предмет» становится различным «как событийный момент различных ценностных контекстов»: 'теплота', 'любовь' и одновременно, 'страшное обвинение в растрате', 'подлость' и 'предательство любимого человека' - совмещаются в сознании одной героини, т.е. «продуктивность смыслопостроения «состоит в обогащении позиции каждого из участников точками зрения, лежащими в кругозоре других участников» (Байрамуков 2003, с. 44). В этом же смысле особенности смыслопостроения состоят «в особом авторском избытке видения, в зависимости от которого находятся все моменты завершенного целого» (Бахтин 1986, с.14). Такое положение дает возможность каждому герою на протяжении текста быть открытым, и одновременно стремиться к завершению в едином концептуальном смысле, а единицам СИЕ отражать моменты эстетического события.Соотнесение психологического состояния личности и обычного предмета выражается только через символический аппарат. План современного анализа символов, по выражению М.К. Мамардашвили, элементарен. В тексте вычленяются физические объекты, факты, события, предметы, ситуации и т.д. материя символа нам является в результате психической проработки и языкового описания фактов сознания. У вещи, именуемой символом, есть сторона, которую мы видим от психики, но сама эта вещь не меняется, будучи иначе видимой сознанием, со стороны сознания символ ведет нас к содержательным структурным образованиям сознания» (Мамардашвили 1999, с. 129). Осуществив анализ функций символического аппарата, М.К. Мамардашвили пришел к выводу , что «мир символов служит тем местом, где возможно одновременное аналитическое изучение самых различных идеологических элементов данной культуры» (Мамардашвили 1999, с. 129). «Символизируемые вещи - это не вещи, а мнимости ментальной и сознательной жизни. Вещи - это сами символы, а не то, что они символизируют» (Мамардашвили 1999, с. 129). Символы в ХП образуются на основе уплотнения сознания, совмещения речевых характеристик в одном сознании героя (например, бифштекс по-деревенски как символ).
На формирование смысла в тексте оказывает влияние внутренняя форма слова. Как ни вспомнить при этом слова С.Эйзенштейна: «Сталкиваясь с определением какого-либо понятия, мы напрасно пренебрегаем методом чисто лингвистического анализа самого обозначения.
Произносимые нами слова подчас значительно умнее нас» (Эйзенштейн 1964, с. 36). Проблемой внутренней формы слова занимались Потебня, Шпет, Г.В.Степанова, А.М. Шрам, Шанский и другие ученые. «Внутренняя форма направляет развитие мысли. И в художественной литературе, и в науке (особенно в философии языка) восстановление внутренней формы часто стимулирует новые решения» (Демьянков 2002, с.115).Значения, извлекаемые из внутренней формы, могут осуществлять имплицитную связь в тексте. Они могут создавать в тексте смысловую рамку, которая служит фоном для происходящих событий. Рассмотрим рассказ Р. Погодина «Черника». Шла война. Деревня была оккупирована немецкими захватчиками. В это время домой возвращается солдат, дезертировавший из армии. Жена принимает его, кормит, укладывает спать в сарае. На рассвете в дом врывается фашист и издевается над женщиной, муж в это время находится за дверью и не оказывает никакой помощи. После этого Клавдия заставляет уйти мужа из дому, но тот сопротивляется, она выводит его под прицелом пистолета в глубь леса, где случайно смертельно ранит. Построение смысла лексической единицы СИЕ производится на глубинном уровне в два этапа: 1) репрезентация этимологического значения лексемы, 2) отражение в значении слова пресечения различных точек зрения, различных сознаний.
Слово черника ассоциируется со словом черный, имеет с ним один и тот же корень. Проблеме цветообозначения посвящено много работ Так, Веж-бицкая пишет: «Я бы предложила, что семантическая структура белого и черного отражает и их статус «основного цветообозначения, которое усваивается остенсивно» и их связь с понятием темный и светлый (ср. замечание Леонардо да Винчи, которое он сделал в «Трактате о живописи»: «Мы пользуемся белым цветом как представителем света, без которого не виден ни один из цветов; и черным - для изображения кромешной тьмы», и далее она пишет о том, что «'черный' имеет в качестве прототипа «кромешно-черную» (очень темную) ночь» (Вежбицкая 1996, с.250). Черный также ассоциируется с трауром, со смертью, покойником, т. е. она связывается со всеми негативными сторонами жизни человека. Такие коннотации распространяются на ценностные сознания героев и повествователя. В начале рассказа, когда основное событие еще не произошло в несобственно-прямой речи героя репрезентируются вышеуказанные компоненты:
Самоопределение героя
'Трусость' - герой : - Сука, сказал он уныло. - Родного мужа прогоняешь. Немцы же, Клавдя, немцы кругом. Как я пойду? - Лицо его исказилось, стало таким же как в тех лесах и болотах, которые он прошел по дороге к дому, -черным и воспаленным, и в глазах его нагноилось слепое отчаяние.
Оценка события :
'смерть' - повествователь + герой: Петр провел электричество и ввинтил лампочку, а когда полез на столб провода от избы подцеплять, старик повесился. Отцовские ноги с разбитыми на длинных дорогах ступнями Петр видел сейчас в призрачном полумраке двора;
'опасность' - повествователь + герой: Вертушка крутилась над избой, поскрипывала-попискивала в ночи - в шуме ее слышалась ржавая скулящая нота. «Перво надо вертушку смазать, ишь воет, будто к покойнику;
'опасность' - героиня (внутренняя речь): Каждое его движение, каждый его взгляд над ложкой входили в нее тоской и растерянностью, и растерянность эта, наслаиваясь и уплотняясь в ее душе, превращалась в печаль.
Оценка состояния :
'настороженность' - героиня (внутренняя речь): Мысли мучили ее до рассвета, их галочий крик нестерпимый постепенно переходил в ровный унылый голос, смирный и убедительный;
'боль' эксплицируется в описании природы: Ночные лесные травы путали ему ноги, ночные лесные ветви хлестали его, драли в кровь его череп.
Как видно, репрезентация признаков производится на основе внутренней речи героев и речи повествователя, что создает особый эмоционально-оценочный фон, на котором развернутся дальнейшие трагические события. Повествователь как бы подготавливает их, а затем комментирует. После того как событие произошло, герой самоопределяет себя в прямой речи как труса. В анализируемом тексте нужно упомянуть о взаимоопределении речи героя и речи повествователя, они дополняют друг друга, содержат общий компонент и участвуют в конструировании целостного образа героя. «Субъект повествования отмечает особенности интонирования высказывания говорящим, его манеру поведения и паралингвистической деятельности, что говорит о психологическом состоянии говорящего, детализирует его интенцию».
Итоговым моментом в текстовом событии выступает внутренняя речь героини, где совмещаются все три сознания: героя, героини, повествователя и все текстовые субъекты: природа, герои, таким образом, уплотняется сознание и репрезентируются имплицитные смыслы, касающиеся определения черт характера главного героя, в составе одной лексемы черника: 'трусость', 'предательство' : Она ждала - он собирал чернику горстями и запихивал ее в рот. И лицо и руки у него были синими, губы черными, только в глазах не было цвета.... Черника в сыром лесу была серой. И зелень черничная была серой. И сам лес был серым.... Лес забагрянился, потом почернел - ночь упала, будто закрылись перед Клавдей все двери. Итак, лексема черника иррадиирует свою этимологию на сознание героев, определяя, таким образом, последовательность смыслов, находящихся в связи с этической оценкой поступка героя. Такое совмещение переводит лексическую единицу в разряд символических, когда еда становится эквивалентна психическому состоянию человека. В интерпретирующем описании эти состояния «являются негативными психическими состояниями, которые приписывают универсальную значимость, так же как и их вещность - символике, т.е. вся симвология, начиная с прошлого столетия и до конца нашего, есть уяснение того, как отрицательные психические состояния человека обозначаются в тексте символами. Этот психологический негативизм неотделим от аналитического направления европейской культуры. Скажем, не случайно здесь, почти универсальна двойственность психической болезни как необходимости и относительности блага, где сами отрицательные состояния, продолжая называться дефектными, могут рассматриваться как условия духовной жизни» (Мамардашвили 1999, с. 128). Все символы, которые связываются с психологическими состояниями, призваны репрезентировать только отрицательные черты характера человека и воспроизводить нравственную тематику в различных ситуациях и событиях жизни.
Таким образом, смысловые характеристики лексических и синтаксических единиц СИЕ связаны со взаимодействием различных сознаний в структуре ХТ. Совмещение различных оценочных смыслов в рамках одной единицы СИЕ позволяет признать символический характер многих единиц СИЕ в составе ХТ.