ИСТОРИЧЕСКОЕ ФОРМИРОВАНИЕ ЛЕКСИКИ СОВРЕМЕННОГО РУССКОГО ЯЗЫКА

При описании происхождения и формирования русской лексики необходимо разграничить хронологические и лингвистические этапы ее развития, выявить источники образования слов, указать на специфику исторического анализа словарного состава языка и особенности истолкования языковых явлений.

В учебных изданиях по современному русскому языку принято вычленять четыре хронологических и лингвистических пласта в образовании русской лексики: так выделяются индоевропейские, общеславянские, восточнославянские (древнерусские) и собственно русские слова[54]. Однако в цикле исторических дисциплин по русскому языку существует более детальная градация двух последних хронологических пластов, произведенная на основании данных славянских диалектов, их территориального распространения, языковых контактов, а также социолингвистических факторов формирования восточнославянских государств. Эта периодизация будет использована далее.

1. Период индоевропейского праязыка, единого языка-источника, начало существования которого возводится ко II тысячелетию до нашей эры. К этому языку после распада индоевропейской этнической общности восходит индоевропейская семья языков и ее группы: славянская, индийская, иранская, греческая, италийская, романская, германская и др. Современная индоевропеистика (индоевропейское языкознание) изучает индоевропейские языки с точки зрения их происхождения из единого языкового источника, исследует систему регулярных соответствий на фонетическом, морфологическом, лексическом, семантическом и других уровнях языка для объяснения общих и различных черт в языках-преемниках. Индоевропеистика накопила данные и о языковых фактах, относящихся к славянским языкам.

2. П р а с л а в я н с к и й (общеславянский) период. Протославянский — один из индоевропейских диалектов — дал начало праславянскому языку, родоначальнику современных славянских языков.

3. Восточнославянский период (VI—IX вв.) характеризуется распространением славянской речи на территории Восточной Европы и контактированием с балтийскими и финно- угорскими языками, принадлежащими коренным жителям территорий[55].

В это же время происходит обособление восточнославянских диалектов от западно- и южнославянских и образование территориальных диалектов на восточнославянской почве. Распад общинно-родового строя приводит к появлению сельских общин, поселений городского типа и др.

4. Древнерусский период (IX—XIV вв.) связан с формированием единого языка древнерусской народности, протекавшим под влиянием образования государственного объединения — Киевской Руси. Монголо-татарское нашествие на Древнюю Русь раскололо ее, в связи с чем впоследствии возникнут иные диалектные группы.

5. Ст а р о р у с с к и й (великорусский) период (XIV— XVII вв.) — этап создания языка великорусской народности, которая формировалась вокруг Москвы, ставшей центром восточнославянского государства. Этот социолингвистический процесс способствовал образованию великорусского языка и отделению его от украинского и белорусского.

6. Начальный период формирования национального русского языка (середина XVII—XVIII в.)— период образования русской нации, характеризуется процессом активного сглаживания различных диалектов, оформлением нового литературного языка, ориентированного на говор Москвы, и постепенным вытеснением позиций старославянского языка — книжного языка славянского средневековья.

7. Период развития национального русского языка (XIX—XX вв.). Этому этапу свойственно завершение формирования русского литературного языка и установление системы его норм. Русский язык становится средством общения нации, диалекты же все более утрачивают свою роль и к концу XX в. являются средством общения среднего и старшего поколений сельских жителей.

При лингвохронологическом членении русского языка в курсе «Современный русский язык» по традиции принято выделять исконную русскую лексику и заимствованную лексику. Первый пласт представлен генетическими группами: индо- европеизмами, общеславянизмами[56] (праславянизмами), восточ- нославянизмами (древнерусизмами) и собственно русизмами.

В учебной литературе помимо понятия исконной русской лексики вводится еще понятие собственно русская лексика (собственно русизмы).

Существующие понятия нуждаются в дополнительных разъяснениях. Собственно русизмы — это слова, появившиеся в языке русской народности (с XIV в.) и языке русской нации (с XVII в. — по настоящее время). Исконное русское слово возникло же либо в самом русском языке, либо пришло в него из восточнославянского, древнерусского, общеславянского или индоевропейского. Если восточнославянские диалекты и древнерусский язык имеют письменные данные о словах, формах слов, то отсутствие письменных источников общеславянского и индоевропейского периодов позволяет определять формы слов (корни/основы) путем фонетической, морфологической и других реконструкций. Восстановление общеславянских и индоевропейских форм производится в группах языков, ведущих свое начало от общего индоевропейского источника.

Второй пласт русской лексики — заимствования (слова, фразеологизмы, кальки, полукальки и др.), которые попали в русский язык в результате языковых контактов. Взаимодействия языков/диалектов протекали в различные периоды развития русского языка. Ср.: корабль (слово греческого происхождения) вошло в общеславянский язык, откуда было перенесено в древнерусский, а затем в современный русский; импичмент (слово английского происхождения) вошло в русский язык в 70—80-е годы XX в.

При исторической характеристике слов следует различать генеалогическое и контактирующее описание. При генеалогической характеристике учитываются: 1) общность происхождения, т.е. принадлежность к индоевропейской семье языков и ее группам (славянской, романской, италийской, германской и т.д.); 2) письменные свидетельства о существовании слова/его реконструкции на основании сравнительных данных в группах языков; 3) генетическое развитие слова, учитывающее источник его происхождения и дальнейшие преобразования по уровням системы языка; 4) параллельное сосуществование родственных слов в группах языков и их специфические особенности;

5) хронология генетических взаимодействий родственных по происхождению, но принадлежащих к разным языкам слов.

При контактирующем описании выделяются иные аспекты; обращается внимание на: 1) временной период проникновения слова из одного языка в другой; 2) прямой/опосредованный контакт (вхождение слова в язык-преемник непосредственно из языка-источника или опосредованно через язык-посредник);

3) формы существования в заимствующем языке (исконная/«при- нимающая» графика, фонетика, семантика, морфология и пр.);

4) центры притяжения, т.е. возможность вхождения в парадигматические ряды, и пр.[57].

Формирование словарного состава русского языка, происходившее в течение сотен лет на различной генетической базе и разнообразных элементах языка (корней, основ слов, слов, фразеологизмов и др.), отражает филогенетический[58] путь развития языка в процессе развития Homo sapiens (человек разумный). Этот процесс закономерного «расширения» языка, и лексики в частности, обусловлен развитием общества — освоением внешнего, материального мира и развитием внутреннего, духовного мира человека. Переход от элементарного к осознанному овладению «картиной мира» —- этому своеобразному слепку человеческого познания объективной действительности совершался и совершается через язык, в определенном порядке и осмысливании связей между единицами языка. JI.B.

Разные уровни языка развиваются не синхронно, и даже лексический уровень, наиболее зависимый от социальной истории народа — носителя языка и наиболее открытый для включения новых слов, также развивается по своему внутреннему лингвистическому времени. Исследования системы регулярных соответствий между формальными элементами: фонетических изменений в родственных по происхождению словах, поиск общих корней слов в разных языках и др. дают наиболее очевидные и информативные сведения о реконструируемых элементах. В меньшей степени изучена к настоящему времени наиболее трудно устанавливаемая и часто не имеющая фактического подтверждения семантическая сторона слова. Но этимологические словари содержат значительный корпус лексики, где могут быть выяснены смысловые взаимодействия между словами. На данных словарей и специальных исследований по истории слов основано последующее изложение.

Историческая система лексики складывалась как закономерная, хронотопическая (последовательная по времени и лингвогеографическому расположению) совокупность эпидигма- тических и парадигматических объединений.

Генетической парадигмой называется хронологически сложившееся объединение слов, организованное на основе общих семантических признаков. В составе генетических парадигм наиболее изучены тематические и лексико-семантические группы (ЛСГ).

Тематические парадигмы объединяют родственные по значению, функциям и отношениям названия однопорядковых явлений действительности. В своей основе они имеют общую лексико-семантическую гиперсему (родовую сему), которая выполняет интегральную (объединяющую) роль. Родовая сема входит в семантику гиперонима — родового имени класса. Например: гипероним родство, служащий обозначением отношений людей по происхождению или браку, включает в свой состав гиперсему ‘родственники’, по отношению к которой члены парадигмы: отец, матъ, сын, донъ и т.д.

Понятийные сферы весьма многочисленны в реальной действительности, поэтому в языке существует значительное количество парадигм. Их именования отражают родовую принадлежность слов. См. генетические тематические парадигмы: 1) «Родство»; 2) «Животные»; 3) «Птицы»; 4) «Рыбы»; 5) «Растения»;

6) «Ремесленная терминология»; 7) «Части человеческого тела»; 8) «Пища»; 9) «Предметы домашнего обихода» и др.

Генетические лексико-семантические группы слов состоят из имен разнопорядковых явлений действительности и объединяются иным общим компонентом. Он имеет семантикограмматический характер, так как «организует» группу слов, принадлежащую к одной части речи, к определенному лексико-грамматическому разряду. Так, имя прилагательное как часть речи имеет классему (частеречную сему) ‘непроцессуальный признак предмета’ (или ‘признаковое^’) и ряд субкатегориальных (лексико-семантико-грамматических) сем: ‘качественность’, ‘относительность’, ‘порядковость’ и т.д. В составе ‘качественность’ можно выделить лексико-семантические семы: гиперсемы, обозначающие ‘цвет’, ‘чувственное ощущение’, ‘количественный признак’, ‘физическое свойство’, ‘умственный склад’, ‘временной признак’ и пр. Иерархичность семантической структуры ЛСГ отражает поступательный ход познания от частного к общему и от конкретно-индивидуального (лексика) к обобщенно-абстрактному (грамматика).

При описании истории лексики в понятиях парадигматики необходимы уточнения.

1. Описание рядов слов, общих по своему значению, с выделением названий ряда (гиперонимов) и членов ряда (гипонимов) отражает современную классификацию языкового материала, не совпадающую с внутренней историей этих парадигм. Разные лексические парадигмы развивались несинхронно и относительно автономно в своей лингвистической истории. Вначале появлялись, как свидетельствуют этимологические исследования, видовые именования (гипонимы), затем возникали родовые обозначения (гиперонимы). При этом имеются существенные различия между значением исходного элемента и современного слова. Родство в современном языке — ‘отношение между людьми, имеющими общих предков’ — гипероним, не фиксируется этимологическими словарями; слово зарегистрировано лишь в Словаре древнерусского языка И. И. Срезневского[60] в значениях ‘рождение’, ‘празднование дня рождения’, ‘родство’ и др.

Рыба в современном толковании ‘водное позвоночное животное’ — общеславянское слово, которое, по-видимому, является табуистическим названием вместо более древнего *іъѵъ, соответствующего литовскому zuvis ‘рыба’, которое ввиду созвучия с глаголом звать рыбаки избегали употреблять. Члены темы: окунь общеславянское — ‘глазастая рыба’, суффиксальное образование от праславянского *око\ ёрш восточнославянское, первоначальное значение ‘гвоздь’; угорь индоевропейское, восходит к *одочъ ‘змееобразный’; плотва, плот(в)ица общеславянское, возможно, как отмечает М.Фасмер, из более древнего *ploty, *plotbve.

2. Формирование организаций слов производилось в разные временные периоды, начиная с эпохи индоевропейской общности. Имена целого ряда предметов, признаков, действий и др. реального мира были необходимы развивающемуся разумному человеку для его практической деятельности. Наполнение парадигм происходило постепенно, в течение веков и тысячелетий, при этом каждая из них обусловлена своей внутренней временной протяженностью и требованиями практики.

Термины родства, играющие важную роль в родо-племенных отношениях, имена зверей, рыб, птиц и др., имеющих значимость для жизненного существования древнего человека, связаны с наиболее ранними процессами тематических обозначений.

Хронологические рамки индоевропейского и общеславянского происхождения могут обозначаться только условно, поскольку даже в пределах нескольких столетий невозможно определить дату появления того или иного слова. Отсутствие письменных памятников, относящихся к индоевропейскому и общеславянскому времени, делает еще более проблематичной датировку. Происходит процесс постепенного развития, где конец одного изменения/ возникновение является началом другого.

3. Лексико-семантическое группирование слов — более позднее явление, чем тематическая группа, поскольку: а) в нем наблюдается несколько ступеней в объединении слов; б) внутренняя иерархия связана с разными уровнями семантического осмысления реальности: видовая сема (гипосема) -> родовая сема (гипер- сема) -»лексико-грамматическая сема (лексограммема) -> частеречная сема (классема); в) данное объединение слов сходно с функционально-семантическим полем, где внутреннее построение, с одной стороны, — центр и периферия (см.: ‘признаковое^’ ‘качественность’, ‘относительность’ и др.); с другой стороны, внутреннее построение полевого пространства представлено тематическими, гиперо-гипонимическими и синонимическими рядами слов.

Исконная русская лексика

В составе исконной русской лексики выделяют по источнику происхождения и времени вхождения в русский язык: индоевро- пеизмы, общеславянизмы, восточнославянизмы (в том числе древ- нерусизмы) и собственно русизмы.

1. Индоевропеизмы вошли в состав русского языка через протославянский диалект, праславянские (общеславянские) территориальные диалекты; в восточнославянский, древнерусский, старорусский и другие периоды развития языка; путем языковых контактов с группами семей — индоевропейской, тюркской, иранской и т. п. В большинстве индоевропейских (по генезису) языков встречаются общие корни/основы, называющие отношения родства, животных, растений и др. Отсутствие письменных источников позволяет восстанавливать слова по сохранившимся фонетическим и морфемным «остаткам». В специальных исследованиях и словарях воспроизведенные элементы слова индоевропейского периода условно обозначены буквами латинского алфавита со знаком * (звездочка) вверху перед реконструируемой формой: *mus ‘серая’ (одно из древнейших индоевропейских табу- истических названий животных)[61]. В учебных пособиях по современному русскому языку индоевропейские слова/основы принято обозначать буквами русского алфавита, в русской фонетической, акцентологической, морфологической и других формах: *mus представлено как мытъ. Но ниже будут соблюдаться этимологические традиции и латинская фиксация реконструируемых форм.

1.1.Тематическая парадигма «Животные»: свинья (производное от индоевропейского *sus, из звукоподражательного * sU-); мышь (инд.-евр. *mus ’серая’); бобр (первоначальное bhe — bhwe ‘коричневый’); овца (праславянское *оѵьса из инд.-евр. *оѵіка) и др. Наиболее изучена к данному времени тематическая парадигма «Родство», которая изложена ниже в таблицах и комментариях.

1.2. Тематическая парадигма «Родство»: отец, мать, сын, дочь, отчим, мачеха, пасынок, падчерица, зять, сноха, свекор, свекровь, тесть, теща, деверь, шурин, золовка, свояк (см. табл. 11).

Комментарии к таблице 11

1. Лексический материал для анализа генетической тематической парадигмы целесообразно брать из этимологических словарей и словарей древнерусского языка, где даются этимолого-фонетические, морфологические, семантические и другие сведения. Наиболее полные данные приводятся в «Этимологическом словаре» под ред. О. Н.Трубачева и «Этимологическом словаре русского языка» М.Фасмера.

2. В таблице показано восхождение русских терминов родства с их современными дефинициями к лексико-семантическому облику вос- точнославянизмов (древнерусизмов), общеславянизмов (праславяниз- мов) и слов/основ слов с их семантикой из индоевропейского языка. Семантическое движение в словах парадигмы наглядно отражает осмысление родственных отношений от первобытнообщинного строя до современной цивилизации. Эпоха матриархата, вероятно, нашла отражение в значении индоевропейского *simus ‘рожденный матерью’, а групповой брак — в значении *suekros ‘член группы «матери жены»’. «Родовой» взгляд, по-видимому, наложил свой отпечаток на семантику праславянизмов *z%tb ‘кровнородственный, единокровный, родной’ и *svekry ‘своя кровь, мать мужа’, в то время как сноха < *snbxa ‘жена сына’, а свекор < *svekrb ‘отец мужа’.

3. Пустые клетки таблицы, с одной стороны, свидетельствуют о более позднем появлении имен родства; см.: пасынок, падчерица как славянские приобретения; или отчим, по поводу которого О.Н.Трубачев писал: «Суффикс -іт- здесь, видимо, глагольного происхождения, ср. русские проходим, подхалим... Правда, относительно слова отчим правильнее будет заключить, что оно аналогичного образования, возможно, по образцу побратим, так как исходный глагол для самостоятельного образования отчим отсутствует»1. С другой стороны, не исключена возможность утраты слова/основы. Ср.: наличие тесть в индоевропейском, но появление теща в общеславянском.

4. Индоевропейская и праславянская классификации терминов родства говорят о древности роли института семьи в первобытном обществе.

2. Общеславянизмы (праславянизмы) явились базой для образования новых слов в славянских языках, восточнославянских диалектах, древнерусском и русском языках. По своей морфологической структуре это в основном корневые слова/основы слов, которые так же, как и индоевропеизмы, восстанавливаются с учетом фонетических изменений и морфологической структуры срав-

Лексико-семантический анализ генетической тематической парадигмы «Термины родства»

[1] Лексические значения русизмов взяты из СОШ (1993) — С. И.Ожегов, Н.Ю. Шведова «Словарь русского языка».

[1] Значения восточнославянизмов (др.-русск.), общеславяпизмов и индоевропсизмов берутся из словарей: «Этимологический словарь славянских языков. Праславянский словарь русского языка» под ред. О.Н.Трубачева (1974—1990); М.Фасмер «Этимологический словарь русского языка» (1987); П.Я. Черных «Историко-этимологический словарь русского языка» (1993); Н.М. Шанский, В. В. И ванов, Т.В. Шанская «Краткий этимологический словарь русского языка» (1971); И. И. С р е з н е в с к и й «Материалы

к) для Словаря древнерусского языка по письменным памятникам» (1893—1903), а также из монографии О. Н.Трубачева «История ^ славянских терминов родства и некоторых древнейших терминов общественного строя» (1959).

ниваемых слов в отдельных славянских языках в разные периоды их развития. Общеславянизмы унаследованы из языка славянских племен, живших до VI в. нашей эры на территории среднего течения Днепра, верховьев Западного Буга и Вислы.

Общеславянизмы образуют значительное число тематических парадигм, связанных с повседневным бытом, общением; они составляют ядро словарного состава современного русского языка. Среди них — именования частей человеческого тела, животных, рыб, птиц, растений, названия лиц по профессии1, продуктов сельскохозяйственного труда, жилищ, качества предметов, душевных и физических качеств человека, имена числительные, местоимения, глаголы речи, движения, физиологического состояния, местоименные наречия, первообразные предлоги, союзы и т.д. «Слов же, идущих из общеславянского языка... в нашей лексике сейчас не более двух тысяч. Однако до сих пор они наиболее употребительны в нашей речи... и составляют не менее 1/4 всех слов»2. Праславянизмы, как и индоевропеизмы, фиксируются в оѵсской и принятой в этимологии латинской (Ьооме.

1 См.: Трубачев О. Н. Ремесленная терминология в славянских языках. — М., 1966.

2 Шанский Н.М. Лексика // Шанский Н.М., Иванов В.В. Современный русский язык. — М., 1981. — Ч. I. — С. 32.

3 Разночтения в этимологических пометах (праславянское/общеславянское) к реконструируемым формам отражают пометы этимологических словарей.

3. Восточнославянизмы и древнерусизмы. В о с- точнославянизмами принято называть слова, появившиеся в языке восточных славян в VI —IX вв., в период расселения славян в Восточной Европе и взаимодействия их с балтийским и финно- угорским коренным населением. Древнерусизмы как преемники восточнославянизмов ведут свое начало с IX—XIV вв., периода образования древнерусского языка, языка Киевского государства — Древней Руси (подробнее см. выше). В это же время происходит и распространение книжно-письменного языка на старославянской основе, который является государственным языком и языком церкви в древнерусском феодальном государстве.

В учебных пособиях по современному русскому языку принято выделять восточнославянский период с VI по XIV в., а слова, возникшие в это время, относить к восточнославянской лексике. Существующий параллельный термин «древнерусская лексика» в одних случаях синонимичен термину «восточнославянская лексика», в других — отражает реальное время фиксации слова. С учетом новой периодизации (К. В. Горшкова, Г.А.Хабургаев) восточнославянский период определяется с VI по IX в., а древнерусский — с IX по XIV в. Там, где возможно использование сведений из словарной или исследовательской практики, будут введены расчлененные пометы восточнослав. и древнерусск. (или др.-русск.).

Восточнославянизмы в своей основной массе появились на базе общеславянских (праславянских) корней слов и самих слов. Значительно меньшее количество восточнославянизмов, зафикси-

рованных в русской обработке, заимствовано из греческого, германского, тюркского и других языков.

Среди слов восточнославянской лексики распространены производные слова: например, бойкий образовано с помощью суффикса -к- от существительного бой ‘битва, драка’. Первоначальное его значение ‘драчливый, воинственный’.

В составе восточнославянской и древнерусской лексики можно выделить те же группировки слов, что и в корпусе индоевропе- измов и общеславянизмов, но парадигмы «Животные», «Птицы», «Цвет» и др. становятся к этому времени закрывающимися лексическими группировками, потому что реалии и их названия практически исчерпаны. Общеславянская лексика заполнила парадигмы. Появление новых обозначений в таких системах может быть связано с синонимическими обозначениями прежнего или табуи- стическими факторами. Но в этот период развиваются парадигмы «Ремесленная терминология», «Предметы обихода», «Процессу- альность», «Качественность» и др.

3.1. Тематическая парадигма «Животные»: белка (древнерусск. бѣла, біла віверица ‘белая белка’ — в Лаврентьевской и Ипатьевской летописях под 859 г.); кошка (древнерусск., от *коша — к котъ; вероятно, уменьшительные к *коша); лошадь (древнерусск. *лоша, род. падеж *лошате; старое заимствование из тюркских языков; см. чувашское lasa) и т.д.

3.2. Тематическая парадигма «Птицы»: жаворонок (восточно- слав., от жаворонъ с суффиксом -ъкъ; другая этимология: 2-я часть слова от воронъ, 1-я, вероятно, звукоподражательная, обусловленная чередованием гаваранъ ‘ворон’ в языке церковно-славянских памятников русского извода); зяблик (восточнослав. от общеслав. *zqba; возможно, от зябнуть, потому что зяблик появляется уже с первым таянием снегов и улетает только с наступлением зимы); коршун (восточнослав., образовано от основы корш- при помощи суффикса -унъ; предполагают родство с литовским кагШ, karsti ‘чесать, скрести’, восходящее семантически к *‘рвать’); селезень (древнерусск. селезень); снегирь (древнерусск., из *снігырь с фонетической ассимиляцией і — ы > и).

3.3. Тематическая парадигма «Предметы домашнего обихода»: бадья (древнерусск. бадия, заимствовано через татарский badia из персидского badye ‘сосуд для вина’); бечевка (древнерусск., с суффиксом -к- от бечева); жаровня (восточнослав., от жаровь ‘пламя, раскаленные угли’); корзина (восточнослав., ср.: укр. кбрзити ‘плести’, корзоватый ‘шероховатый’; родственно латышскому kursa ‘коробочка из древесной коры для ягод; корзина из прутьев’); коромысло (древнерусск., от коромыслъ); костыль (древнерусск., образовано от кость с помощью суффикса -ыль); плошка (древнерусск., плошки ‘жировые светильники’); самовар (восточнослав., от сам и варить) и т.д.

3.4. Тематическая группа «Пища»: колобок (древнерусск., от колобъ 'круглый, небольшой хлеб’ и суффикса -ъкъ)] корж (восточ- нослав. 'вид лепешки, испеченной на сале’); кулеш (восточнослав., ‘жидкая каша из пшена’, 'гороховая похлебка с солью’; восходит к венгерскому holes 'просо’); перец (древнерусск. от пъпъръ; обще- слав. заимствование из латинского — piper, последнее через греческое ререгі восходит к древнеиндийскому pippalf'перец’); пряник (древнерусск., произведено от пряный; древнерусск. прилагательное пьпърянъ от *пъпъръ 'перец’).

3.5. Лексико-семантическая группа слов «Качественность».

3.5.1. Тематическая группа «Цвет»: белобрысый (восточнослав., от праслав. *bry, т.е. 'белобровый’); голубой (восточнослав., от голубъ — по синему отливу шейных перьев голубя); коричневый (древнерусск., от прилагательного коричный с суффиксом -ев-] коричный с суффиксом -н- от корица; корица 'маленькая корочка’ с уменьшительным суффиксом -иц- от кора; значение коричневый 'цвета коры’); сизый (древнерусск. шизыи] скорее всего, от того же корня, что и сивый)] смуглый (восточнослав., от смуга 'копоть’; считается родственным литовскому smaugti 'давить, душить’, англосаксонскому smeocan 'дымить’, английскому to smoke 'дымить, курить’ и т.д.).

Ср. семантические трансформации цвета в славянских языках: бурый (древнерусск.) в современном языке 'серовато-коричневый или серовато-рыжий’; бурий (укр.); bury (польск.) 'темно-серый’. Слово отсутствует в чешском, словенском, верхнелужицком, нижнелужицком языках. Названия лошадиных мастей (карий, буланый) обычно заимствовались из тюркских языков. Турец. bur 'рыжей масти’ из персидск. Ьбг 'гнедой, рыжей масти’.

3.5.2.Тематическая группа «Физическое свойство»: бойкий (восточнослав., от бой при помощи суффикса -к-; первоначальное значение 'драчливый, воинственный’); долговязый (древнерусск., из долгий и вязъ от *vqzb 'шея’; первоначально 'длинношеий’); долгорукий (древнерусск., от долгий 'длинный’ и рука] буквальное значение 'с длинными руками’); едкий (древнерусск., от Ъда при помощи суффикса -к-] в современном русском языке 'острый, неприятный’; первоначальное 'съедобный’); зоркий (восточнослав., от зоръ 'зрение’ с помощью суффикса -ък-)] корноухий (восточнослав., от общеслав. корный 'коротенький, куцый’ и ухо)] кургузый (восточнослав., из общеслав. *кърногузъ от *кърнъ 'обрубленный, обрезанный’ и гузъ 'зад у птиц’; праслав. *gozb наряду с *guzb)] курносый (древнерусск., восходит к кърноносъ, образовано от корный и нос)] расторопный (восточнослав., от торопъ 'поспешность, суета’ к торопный 'торопливый, быстрый’ и приставки рас-] в польском roztropny 'смышленый’; праслав. *torp- первоначально 'поворотливый, проворный’); удалой (восточнослав., от предлога у и глагола датъ).

3.5.3. Тематическая парадигма «Квалифицирующий признак»: дешевый (древнерусск., скорее всего, от десить 'находить’); нужный (восточнослав., от нужа с помощью суффикса -н-)\ удобный (древнерусск., от удобный 'легкий’; из общеслав., у (предлог, родственно индоевр. *аи) в роли приставки и доба 'время, пора’); хороший (восточнослав., вероятно, от хоробрый 'храбрый’; праслав. *хогЬгъ)\ юркий (восточнослав., от юръ 'бойкое место, торг’ с помощью суффикса -к-, в значении 'резвый’).

4. Русизмы — слова собственно русской лексики, появляющиеся в языке русской народности (XIV—XVII вв.) и национальном русском языке (середина XVII в. — по настоящее время)[62]. Этот пласт составляет до 90 % всех слов, бытующих в современном русском языке. Собственно русские слова характерны только для русского языка, в других славянских языках, в том числе украинском и белорусском, они имеют иные соответствия: печатник (русск.) — друкар (укр.) — друкар (белорусск.); нужно (русск.) — потрібно (укр.) — патрэбна (белорусск.); ходитъ (русск.) — ходити (укр.) — хадзіцъ (белорусск.).

Образовываются русизмы на базе общеславянской, восточно- славянской, древнерусской лексики, а также на основе заимствований из других языков. 1) Слова исконно русской лексики: мальчуган (от общеслав. корня мал-)] одолевать (от общеслав. дол 'почва, пол’); дородный (от общеслав. род—> *ordn>)] кочегар (от восточнослав. кочерга)] комкать (от восточнослав. комить 'сжимать’); выпуклый (от восточнослав. пук—> выпучить) и др.; 2) слова, включающие те или иные заимствованные элементы, но организованные по нормам уровней системы русского языка: карточка (от польск. karta), извратитъ (от старослав. извратити), легальный (от франц. legal) и т.д.

По своей словообразовательной структуре русизмы — производные слова, которые образовались суффиксально: мальчик, зычный, комкать, впереди, низко] префиксально: забулдыга, пригорелый, нахлобучить, настежь] суффиксально-префиксально: перестройка, подковерный {подковерная борьба), насупиться, науськивать, впопыхах] безаффиксно: дурь, синь, прием] путем словосложения: радиовещание, ракетодром, траншеекопатель] сложносокращенные имена: вуз, МХАТ.

Составляя основу всех стилей русского литературного языка, русские слова распределяются в них количественно различно: в разговорном и книжном стилях они абсолютно преобладают; научный стиль и публицистический подстиль включают значительное число заимствованных слов.

Хотя собственно русская лексика (ее семантика, структура, происхождение и др.) изучена значительно полнее других лингвохронологических слоев, но полная ее классификация еще не создана из-за богатства семантических организаций слов. Рассмотрим лишь некоторые парадигмы, соотносимые с проанализированными выше из общеславянского, восточнославянского и древнерусского языков.

(русск., диалектное, от сухощъ, сухость с суффиксом -ав-] от древ- нерусск. сухъ, праслав. *suxe, родственно литовскому sausas ‘сухой’).

4.1.1.Тематическая парадигма «Физическое свойство»: колченогий (русск., в значении ‘хромой’, от колча ‘хромой’ и нога; колча от колтатъ ‘хромать’); конопатый (русск., диалектное от конопи (мн. число) ‘конопля’ и суффикса -am-)] нерадивый (русск., от радивый ‘старательный, усердный’ и отрицания не-] ср. древнерусск. радити ‘заботиться’); осторожный (русск., с суффиксом -н- от ос- торожа ‘осторожность, оглядка’; древнерусск. сторожа ‘стража’ от праслав. *storzb)] чуткий (русск., от древнерусск. чути ‘чувствовать, слышать, понимать’ с помощью суффикса -к-] восходит к праслав. cuti) и др.

4.1.2. Тематическая парадигма «Физическое состояние»: бесноватый (русск., от древнерусск. бісънъ ‘безумный, душевнобольной’ с суффиксом -оват-; бісънъ от бісъ с суффиксом -ьнъ] ср. славянское bes ‘злой дух’, чешское bes] родственно литовскому baisa ‘страх’); беспечный (русск., в значении ‘беззаботный, легкомысленный’ от древнерусск. безъ печі ‘без заботы’; в другом истолковании беспечный от древнерусск. печаль, пеку, печи] древнерусск. печаль ‘скорбь, грусть’ от праслав. *ресаІь из рекёіь); забубенный (русск., от русск. существительного бубенъ ‘промотавшийся, бедняк’ с помощью суффикса -енн-] родственно литовскому bambeti ‘ворчать’; в греческом — boubos ‘низкий, глухой звук’).

Каждая из рассмотренных выше лексико-семантических систем включает словесные преобразования, унаследованные от предшествующих эпох. При этом каждое из преобразований имеет свое внутреннее время. В праславянском, восточнославянском, древнерусском и русском языках новые слова появлялись как результат не одномоментных и совпадающих по времени фонетических, словообразовательных, морфологических и семантических изменений. Язык отражает прогресс общества, он может идти в ногу с ним, может отставать, соблюдая свое внутреннее лингвистическое время (Т. П. Ломтев), при котором фонетические, лексические, морфологические и иные явления обнаруживают свою собственную историю.

Заимствованная лексика

Начиная с древнейших, дописьменных времен через языковые контакты на бытовой, экономической, просветительской, политической почве в исконный русский язык входили заимствованные слова.

Понятие заимствования включает следующее: 1) источники заимствования; 2) устное / письменное; 3) прямое / опосредованное;

4) древнее / позднее / позднейшее / новое / новейшее; 5) уровне- вое / межуровневое заимствование.

Источник заимствования определяется по принадлежности к языку, из которого непосредственно приходит слово, основа, морфема и др.

В дописьменный период заимствования происходили «из уст в уста», в результате миграционных процессов родов, племен и народностей; в письменный период включение в язык новых слов происходит как устно, так и через письменные источники.

Прямое и опосредованное заимствование определяется способом вхождения в язык; прямое: язык-источник -» язык- преемник; опосредованное: язык-источник -» язык (языки)-по- средник (посредники) -» язык-преемник.

Время древних заимствований может быть определено в самом общем виде — периодами существования индоевропейского, протославянского или праславянского (общеславянского) единства (до VI в. нашей эры); поздние — охватывают восточнославянский, древнерусский, великорусский и начальный период формирования национального русского языка (VI—XVIII вв.); позднейшие проникновения (XIX — середина XX в.) связаны с развитием национального языка, временем деятельности А.С.Пушкина; новые — с эпохой НТР (50 —70-е годы XX в.); новейшие — с эпохой средств массовой информации (СМИ) (80—90-е годы XX в.).

Уровневое и межуровневое заимствование определяется характером адаптации: ассимилируется ли слово только фонетически, семантически и т.д., или оно входит, «согласуясь» с графикой, фонетикой (акцентологией, орфоэпией), семантикой, морфологией языка-преемника.

При анализе исторического формирования русской лексики следует различать аспекты заимствования — этимологический и синхронный. Этимологический аспект фиксирует источник, время, характер, способ и адаптацию языкового элемента (слова, морфемы, фразеологизмы и т.д.). Синхронный аспект устанавливает статус слова в определенный момент развития системы языка. Иными словами, определяется его собственное, «внутреннее» состояние (семантическая структура) и его отношения (парадигматические и синтагматические) с другими словами в данный момент истории языка.

С точки зрения этимологии слово ангел пришло из греческого — dggelox, первоначально 'вестник, посол’ (язык-источник), через перевод религиозных книг в X в. н.э. на старославянский — анъгелъ в значении 'вестник Бога’ (язык-посредник) и затем в русский — ангел (язык-преемник). Слово в старославянском изменилось графически, приобрело его фонетическую огласовку (вставка звука [н], появление редуцированных гласных [ъ], изменение долготы звука [г], но сохранение его фрикативное™, усечение конечного -ос)\ сохранило религиозное значение; было морфологически освоено как имя существительное мужского рода; приобрело сочетательные (синтагматические) свойства: Божий анъгелъ летълъ. В синхронном срезе с точки зрения современного русского языка — графическое слово ангел\ фонетическое — [анг’ьл], где звук [г] — взрывной; слово сохранило морфологию и синтагматику родственного старославянского, но приобрело современную лексико-семантическую деривацию: Ангел. 1. Тіо учению христианской религии вестник Бога — особое сверхъестественное существо...’ 2. ‘Ангел мой, мой ангел... — употребляется в ласковом обращении, особенно к любимой женщине...’ 3. ‘Устар. Переносно: об идеале, воплощении чего- либо...’ (ССРЛЯ. — Т. I. — С. 137). Следовательно, на каждом этапе заимствования слово адаптировалось в системе нового для него языка, приобретало его уровневые свойства: фонетический облик (произношение, акцентология), графику, лексико-семантическую структуру (значение / значения слова), словообразование, морфологию, синтаксис и стилево-стилистические характеристики. Парадигмы слова ангел: а) антонимическая: ангел ‘служитель Бога, исполнитель его воли и его посланец к людям’ — бес ‘злой дух, недруг, вражья сила’ и т.д.; ангел света ‘благой, добрый’ — ангел тьмы ‘аггел, злой дух’; б) тематическая: ангел\ архангел ‘ангел, относящийся к одному из высших ангельских ликов (единому множеству)’; серафим ‘ангел высшего чина, изображаемый шестикрылым’; херувим ‘в библейской символике — шестикрылое существо с глазами по всему телу; в христианском вероучении — ангел высшего чина’.

Одним из решающих факторов на этапе вхождения слова в язык является его морфологическая и синтаксическая адаптация: заимствованное слово сразу же входит в систему грамматических (морфолого-категориальных и сочетательных) согласований со словами языка-преемника: тихий ангел пролетел, ангел-хранитель; см. ФЕ: день ангела, ангел во плоти.

Сам процесс заимствования слова включает две фазы: фазу проникновения слова, элемента слова и фазу адаптации (иногда говорят об ассимиляции), длительного перевоплощения слова в принимающем языке.

По разным данным и на основании разных критериев (учитываются не только слова, но и словообразовательные элементы, фонетическая, акцентологическая специфика и др.) указывается, что в современном русском языке содержится от 10 до 35 % заимствованной лексики. В ее составе выделяют: 1) славянские, родственные и 2) неславянские, иноязычные заимствования. К первым относят слова старославянские, украинские, польские и др., ко вторым — греческие, латинские, тюркские, финно-угорские, немецкие, английские, итальянские и т.д.