АЛЕКСАНДР АЛЕКСАНДРОВИЧ РЕФОРМАТСКИЙ *

Александр Александрович Реформатский вошел в историю отечественной лингвистики не только как автор широко известного учебника «Введение в язы­коведение», но и как глубокий и оригинальный исследователь языка, языко­вед-теоретик, своими трудами оставивший заметный след в таких областях лингвистической науки, как фонология, морфология, морфонология, орфоэпия, теория терминологии, топонимика и другие.

А. А. Реформатский родился 16 октября 1900 года в Москве, в семье знаме­нитого профессора химии А. Н. Реформатского. Мать Александра Александ­ровича, Екатерина Адриановна (урожденная Головачева) имела гуманитарное образование, преподавала русский язык и литературу, и скорее всего от нее Реформатский унаследовал интерес и любовь к языку. После окончания в 1923 году историко-филологического факультета Московского университета Александр Александрович поступает в аспирантуру, где его научным руково­дителем становится Дмитрий Николаевич Ушаков, будущий редактор знаме­нитого «ушаковского» «Толкового словаря русского языка». Научное общение с Д. Н. Ушаковым оказало большое влияние на Реформатского, а разные эпи­зоды, связанные с этим общением, Александр Александрович с удовольствием и благодарностью вспоминал и много лет спустя, рассказывая о них своим уче­никам.

В 20-е годы Реформатский работает в различных московских издательствах, позднее преподает в вузах Москвы — в МГУ, Московском городском педин­ституте, в Литературном институте. С 1958 по 1970 гг. он заведовал Сектором структурной и прикладной лингвистики в Институте языкознания АН СССР, а в последние годы, вплоть до своей кончины в мае 1978 г., был в этом институте научным консультантом. В 1962 году ему была присуждена степень доктора

филологических наук и присвоено звание профессора.

А. А.Реформатский - один из основателей (вместе с Р. И. Аванесовым, П. С. Кузнецовым, В. Н. Сидоровым, А. М. Сухотиным) Московской фоноло­гической школы. Его перу принадлежат такие хорошо известные специалис­там труды, как «Из истории отечественной фонологии» (1970), «Фонологичес­кие этюды» (1975), «Очерки по фонологии, морфонологии и морфологии» (1979), «Лингвистика и поэтика» (1987) и др. Если обратиться к современным лингвистическим работам, то мы увидим, что на труды Реформатского ссыла­ются авторы исследований по фонологии и фонетике, по теории грамматики, ономастике, терминоведению...

Широта профессиональных интересов Реформатского не означала научной разбросанности. Разные проблемы, касающиеся языка, он рассматривал под углом определенной лингвистической концепции — концепции Московской фонологической школы, принципов и взглядов которой он твердо придержи­вался на протяжении всей своей научной деятельности. Это позволяло ему в, казалось бы, разрозненных и несопоставимых фактах языка видеть систему, проявлялась ли эта система в фонетике, в морфологии или в лексике.

Некоторые свои статьи Александр Александрович публиковал в журналах, основными читателями которых были (и остаются) учителя-словесники, — «Русский язык в школе» и «Русский язык в национальной школе» (второе из этих изданий некоторое время назад, к сожалению, прекратило свое существо­вание). В журнале «Семья и школа» в 60-х годах он вел отдел «Поговорим о нашей речи», где публиковались научно-популярные статьи о языке, о культу­ре русской речи. Реформатский живо откликался на повседневные нужды и трудности речевой практики. Например, когда Корней Чуковский готовил вто­рое издание своей книги «Живой как жизнь», он обсуждал с Александром Алек­сандровичем — и во время встреч в Переделкине, и в письмах к нему — неко­торые из интересовавших его лингвистических вопросов.

Последовательно отстаивая свое лингвистическое кредо, А. А. Реформат­ский в то же время глубоко уважал научных оппонентов, а с некоторыми из них его связывала многолетняя дружба. Как ученый он был целен, не допускал ма­лейшего эклектизма, а как человек — необычайно широк и терпим, и в этом заключалась одна из многих привлекательных черт его богатой натуры.

Он был всецело погружен в науку и сам писал о своей «влюбленности в лингвистику». В его работах высокий уровень научной абстракции, конструк­тивная точность анализа органически сочетаются с вниманием к языковой ре­альности — к отдельному слову, к звуку, к оттенку звука. Замечателен сам стиль научных сочинений Александра Александровича, одновременно и сво­бодный и строгий. Реформатский как автор научных работ представляет собой достаточно редкий — во всяком случае, для лингвистики — тип ученого, науч­ный стиль которого органически сочетает в себе очень разное, часто контраст­ное друг другу: абстрактные схемы — и конкретные примеры из жизни реаль­ных людей; заковыристый иноязычный термин—и просторечное словцо; глу­бокое теоретизирование — и ёрничанье, шутку, каламбур. Точность, даже сухость формулировок — и эмоциональность, а иногда и шутливость коммен­тариев к ним; специальная терминология — и богатство интонаций русской разговорной речи. О фонемах, морфемах и прочих научных абстракциях он писал, как о живых людях. Он мог сравнить специальную область лингвисти­ческого знания — морфонологию — с отделом штучных товаров в магазине: хотя, по его мнению, морфонология не чужда системности, факты ее больше касаются нормы, того, как принято по традиции говорить и писать на данном языке, а не того, что «разрешает» языковая система. В этюде об интонации (книга «Фонологические этюды», 1975) это сугубо научное понятие— интона­ция — фигурирует в контексте ...

Во всё, что он делал — ив свои научные исследования в первую очередь— Реформатский вкладывал душу. А в душе его было место и шутке, и неожидан­ному сравнению, и каламбуру, и воспоминанию о вещах, казалось бы, весьма далеких от лингвистики. Кстати сказать, увлечения Александра Александро­вича этими «далекими вещами» — музыкой, шахматами, охотой, теннисом, поэзией (он был мастер стихотворного экспромта, пародии, дружеского посла­ния и еще десятка поэтических жанров) помогали ему в основном деле его жизни — в исследовании языка. Слушая оперные арии, он вдруг замечал спе­цифическое произношение или необычную форму слова, которые требовали лингвистического объяснения (такие объяснения читатель найдет в его статье 1955-го года «Речь и музыка в пении»); из теории шахматной игры он заим­ствовал принцип избыточной защиты и использовал его при изучении структу­ры письменного текста — как принцип избыточной информации (пример избыточности такого рода: точка в конце предложения и прописная буква в начале следующего; см. изданную в 1933 году книгу А. А. Реформатского «Тех­ническая редакция книги»); размышления над охотничьими терминами помо­

гали ему в понимании лингвистической сущности терминологии вообще (его работа «Что такое термин и терминология?» давно стала классической).

А. А. Реформатский не только свободно владел языковым материалом (и рус­ского, и десятков других языков), не только прекрасно ориентировался в теоре­тических концепциях разнообразных лингвистических направлений, школ, отдельных ученых, — он легко и при этом со знанием дела использовал в сво­их работах примеры из математики, музыковедения, истории, философии и ряда других наук. Это был не просто разносторонне талантливый, но и энциклопе­дически образованный, глубоко интеллигентный человек. И очень русский: во всём его облике, в характере, в его отношении к жизни и к людям, в его речи было много природно русского.

Александр Александрович был замечательным лектором, умевшим увлечь аудиторию предметом своих лекций, своим темпераментом, живым и сочным словом. В его лекциях в еще большей степени, чем в печатных трудах, «совме­щалось несовместимое»: научная абстракция, мудреный термин, простореч­ное словцо, парадоксальное столкновение фактов, экскурс в далекие от язы­кознания области — и всё это освещенное душевным огнем, пронизанное стра­стностью, не оставлявшей в слушателях места равнодушию.

И еще одну черту Реформатского как ученого и человека надо отметить: он всегда радовался всему новому, что появлялось в науке, была ли это талантли­вая работа кого-либо из его учеников или же целое научное направление. При­мер тому — машинный перевод. Когда в середине 50-х годов в нашей стране началось бурное развитие этого направления науки, А. А. Реформатский не толь­ко приветствовал его, но и был среди его инициаторов: в соавторстве с П. С. Куз­нецовым и математиком А. А. Ляпуновым он написал и опубликовал программ­ную статью «Основные проблемы машинного перевода» (Вопросы языкозна­ния, 1956, К» 5).

Яркая личность Александра Александровича Реформатского, индивидуаль­ность и своеобразие его натуры проявлялись во всем — выступал ли он с ка­федры, писал ли статью, разговаривал с друзьями или просто надевал свою бессменную кепку... Он прожил большую, полнокровную жизнь, и кажется, что сделал он в этой жизни всё, что хотел сделать, свято служа научной истине и ни в чем не поступаясь нравственной чистотой. Он воспитал не один десяток учеников, которые хранят благодарную память о своем необыкновенном учи­теле.