3.2.0собенности употребления местоимения мой.

Втораягруп-па примеров связана с особой ролью говорящего в структуре речевого акта, в структуре высказывания. Об этом свидетельствует специфика сочетаемости при­тяжательного местоимения мой с некоторыми разрядами существительных.

Так, в сочетании с существительным семья употребление этого местоиме­ния отличается следующей особенностью: сочетание моя семья естественно в устах отца или матери и невозможно в устах «рядового» члена семьи — сына или дочери, — в особенности невзрослого (вместо того они должны употреб­лять сочетание наша семья)20.

Сходны, однако в некоторых случаях еще и ситуативно обусловлены, огра­ничения в употреблении и понимании сочетаний типал«ж отдел, мой цех, моя

лаборатория, моя бригада и т. п.: сочетание мой отдел (цех) естественно в устах начальника отдела (цеха) в ситуации, когда он общается с представите­лями вышестоящих органов (например, отчитывается перед директором), и не­естественно, когда начальник отдела (цеха) выступает перед сотрудниками или рабочими, составляющими этот отдел или цех, — в этом случае надо сказать наш отдел (цех). С другой стороны, сочетание мой отдел (цех) неестественно в устах рядового сотрудника отдела (или рабочего цеха) независимо от ситуа­ции21 (более нормально: наш отдел, наш цех).

Эта особенность в понимании и употреблении местоимения мой наблюда­ется в том случае, когда местоимение сочетается с существительным, обозна­чающим иерархизованный коллектив, т. е. такую группу людей, отношения между членами которой иерархизованы по принципу «глава — подчиненные». Это слова семья, отдел, цех, завод, бригада, звено, колхоз, райком, взвод, рота, батальон22, полк, дивизия, корпус, армия и нек. др. Глава такого коллектива обычно имеет в языке стандартное наименование: семья — отец; отдел — за­ведующий или начальник, цех — начальник, завод—директор, бригада — бри­гадир, звено—звеньевой, колхоз — председатель, райком — секретарь, взвод (рота, батальон, полк, дивизия, корпус) — командир, армия — командующий.

При сочетании с названиями неиерархизованных коллективов местоимение мой не обнаруживает указанной особенности: ср. выражения титмоя деревня:

(14) Провожать нас вышла чуть ли не вся моя деревня.

То же явление наблюдается и при сочетании местоимения мой с названиями некоторых социальных ролей. При этом имеются в виду не слова типа помощ­ник, ассистент и т. п., которые уже в самих своих значениях имеют указание на ролевую асимметрию участников ситуации (X— помощник (ассистент) Y-a имплицирует ролевую асимметрию Х-а и Y-a по типу Рх < Р), а слова, значе­ния которых не содержат признаков, указывающих на асимметрию ролей, — напротив, свидетельствуют о ролевом равенстве участников ситуации (сослу­живец, сотрудник).

сотрудник, более высокий социальный или ролевой статус. Ср., однако, соче­тание мой сослуживец, в котором выступает существительное, близкое по зна­чению и аналогичное по актантной структуре со словом сотрудник: в рассмат­риваемом отношении это сочетание является неотмеченным — его может упот­ребить любой член коллектива.

Третьим разрядом слов, употребление которых в контексте местоимения мой указывает на «главенствующую» роль говорящего, являются слова с общим значением 'место (постоянного) обитания'23 типа дом, квартира, комната, дво­рец, хижина, изба, хата и т. п. Выражения мой дом, моя квартира, моя изба и т. д. должны пониматься в том смысле, что говорящий является владельцем — постоянным или в течение более или менее длительного времени—дома, квар­тиры, избы; они наиболее естественны в устах главы семьи и сомнительны в устах невзрослого члена семьи24.

Как видно из приведенных примеров, указанная особенность в употребле­нии атрибутивных сочетаний с местоимением мой появляется лишь в опреде­ленном контексте. Является ли эта особенность следствием воздействия на смысл всего сочетания некоторого компонента, наличие которого можно пред­положить в значениях слов типа семья, сотрудник, дом? Для того чтобы отве­тить на этот вопрос, необходимо рассмотреть другие контексты употребления этих слов, и прежде всего — их сочетаемость с прочими притяжательными местоимениями, указывающими на единичность посессора: твой, Ваш, его, ее, и с притяжательными прилагательными типа отцов, мамин, дядин, Колин, Машин и т. п.

Кажется, что все различие сочетаний моя семья, мой отдел (цех) и т. п., с одной стороны, и твоя семья, его отдел, дядин цех, мамин сотрудник и т. п. — с другой, состоит в том, что в первом случае имеется в виду говорящий, а во втором случае — слушающий (твоя семья) или какие-то третьи лица (его от­дел, дядин цех, мамин сотрудник). Стало быть, и во второй группе сочетаний должна сохраняться отмеченная особенность: посессор, являющийся референ­том слов твой, Ваш, его, ее, дядин, мамин и т. п., должен занимать «главенству­ющее» положение, исполнять роль более высокую, чем роли других (реальных или мыслимых) участников ситуации.

В действительности, однако, этого нет. Выражения твой отдел, дядин {от­цов, Колин) цех, мамина лаборатория и т. п. осознаются скорее как такие, где посессор (ты, дядя, отец, Коля, мама) является начальником отдела, цеха или лаборатории, но могут пониматься и без этого ограничения. Сравните:

(18) В дядином цеху вчера произошла авария —

скорее всего, в цеху, где дядя — начальник. Но возможно понимание этого выс­казывания и при ситуации 'дядя — рабочий цеха' хотя для этого случая боль­ше подходит высказывание иной формы:

(18а) У дяди в цеху вчера произошла авария.

Вопрос (19) Где находится Ваш институт? может быть истолкован как в том смысле, что местоимение Ваш кореферентно именной группе директор института, так и вне такого ограничения (вопрос вполне может быть обра­щен к сотруднику института). Фразы типа (20) А что происходит в твоей се­мье?; (21) Его отдел занял первое место; (22) Из отцова цеха никого не посла­ли в колхоз — скорее должны пониматься в том смысле, что речь идет о главе семьи или начальнике отдела (цеха), но возможно и такое их понимание, при котором имеется в виду рядовой член коллектива.

То же самое надо сказать и о сочетаниях типа твой (его, ее) дом, мамин сотрудник и т. п. Вполне можно обратиться к ребенку с вопросом:

(23) Где твой дом? или (24) Это твоя квартира?

Возможен и такой диалог:

(25) — Кто это? — Мамин сотрудник. — А кем работает твоя мама? — Лаборанткой.

Таким образом, в контексте с притяжательными местоимениями, указыва­ющими на единичность посессора (кроме местоимения мой), и с притяжатель­ными прилагательными типа дядин, отцов, мамин, Колин названия иерархизо-ванных коллективов, мест обитания и наименования некоторых социальных ролей ведут себя менее определенно с точки зрения указания на статус посес­сора, чем в контексте с местоимением мой. Ясно, что при этом условии не мо­жет идти речь о каком-либо компоненте в значениях указанных существитель­ных, местоимений и прилагательных, влияющем на смысл сочетаний со значе­нием посессивности: если бы этот компонент существовал, он должен был бы так или иначе проявляться при любом употреблении слова и уж, во всяком случае, в одинаковой мере был бы характерен для однородных семантико-син-таксических контекстов, какими являются конструкции вида Амсст притаж + S и A +S.

притяж

30-Ш()

Отмеченная особенность выражений типа моя семья, мой дом, мой отдел, мой сотрудник должна быть интерпретирована как сочетаемостная: ука­занные существительные образуют сочетания, которые могут нормально упот­ребляться и пониматься при условии, что говорящий занимает главенствую­щую позицию в той или иной группе по отношению к другим ее членам, — только в контексте местоимения мой. Стало быть, решающим ока­зывается фактор говорящего, а не просто участника ситуации. С другой сторо­ны, этот фактор проявляется лишь в том случае, когда затрагивается положе­ние говорящего как члена определенной группы, как исполнителя определен­ной социальной роли — ср. немаркированность (в интересующем нас смысле) сочетаний мой карандаш, моя голова, моя работа и т. п. Поэтому данную соче-таемостную особенность местоимения мой и слов типа семья, отдел, дом, со­трудник и т.

Рассмотренный материал может служить еще одним свидетельством того, что положение говорящего как «творца» речевого акта — особое. Все, что в высказывании относится к говорящему, его интенциям, оценкам и т. д., имеет в некотором смысле более высокий ранг, нежели то, что относится к личности слушающего или третьих лиц, к свойствам объекта речи или условий общения и т. д. Это может проявляться в предпочтении одних форм выражения перед другими или, напротив, в запрете некоторых форм выражения (ср. употребле­ние местоимения 1 л. с глаголами некоторых классов, прежде всего перформа-тивов и квазиэкспозитивов, отличающееся от употребления с этими же глаго­лами местоимений не первого лица, — примеры этого см. в [Апресян 1980; Падучева 1985; Вендлер 1985]) и в специфике понимания языковых единиц и их сочетаний друг с другом в определенных контекстах (как в рассмотренных нами примерах).

В заключение этой главы обратим внимание на следующее обстоятельство.

Обычно социальные факторы интерпретируются как нечто внешнее по от­ношению к языку. Они могут, например, ускорять или замедлять ход языковой эволюции, которая совершается по своим внутренним законам (диахроничес­кий аспект их влияния на язык), или обусловливать выбор средств в тех или иных условиях коммуникации (синхронический аспект).

Материал, проанализированный в этой главе, как кажется, позволяет гово­рить о более глубоком проникновении социального в ткань языка, в частности о существенной роли сведений, касающихся социальных взаимоотношений людей, в семантическом описании языковых единиц: либо толкования после­дних должны в явном виде содержать такие сведения, либо информация соци­ального характера должна определять ограничения в сочетаемости одних еди­ниц с другими.

Анализ социальных компонентов в семантике и прагматике слова и соци­альных ограничений в их сочетаемости наталкивает на вывод о необходимос­ти экспликации подобных компонентов в лингвистическом описании (главным образом в словаре). Тем самым в этой области социолингвистика смыкается с такими собственно лингвистическими дисциплинами, как лексическая семан­тика, семантика синтаксиса и лексикография. Во всяком случае, выявление социальных компонентов в значении слова и социальных ограничений в его синтаксическом поведении требует применения методов анализа, используе­мых в этих научных дисциплинах.

1.