Теория общественного прогресса
В основе теории общественного прогресса русских просветителей лежала широко распространенная в то время теория естественного права и общественного договора.
К этой теории прибегали как прогрессивные, так и реакционные мыслители, делая из нее прямо противоположные выводы.
Ссылаясь на нее, реакционные мыслители оправдывали необходимость и целесообразность абсолютной монархии, крепостного нрава, сословности строя, аристократических привилегий. Прогрессивные мыслители, наоборот, использовали эту теорию для обоснования ограничения или даже полного уничтожения самодержавия, крепостного права и сословного строя и установления в стране конститу-ционной монархии или республиканско-демократиче- ской формы правления, защиты частной собственности, свободы личности, слова, печати, вероисповедания. Эта теория в том виде, как она выступала у просветителей, имела буржуазный характер.Основные принципы теории естественного права и общественного договора, которой придерживались русские просветители, были изложены в трудах «О благополучии народных тел» и «О благоденствии народных обществ» Попугаева, в «Энциклопедии прав» и «Праве естественном» Кудицына, «О государственном правлении» Кречетова, затрагивались они и в произведениях Пнина и Кайсарова.
Ставя вопрос о человеке, стремясь определить его место в природе и назначение в обществе, просветители рассматривали человека как часть природы, как ее высшее творение, как существо, одаренное от природы чувствами, эмоциями, а главное — разумом. В философской оде «Человек» Пнин с особым восхищением говорит о человеке-зиждителе, о его разумной деятельности, объявляя его покорителем природы, царем земли, величие которого заключается в его беспредельно развивающемся разуме, в творческом труде.
'Просветители считали, что «труд и опытность» обее- печат прогресс человеческому роду, а разум даст воз-можность использовать стихийные законы природы в интересах человечества.
Однако их раздумья не сводились только к этому. Их, пожалуй, еще сильнее волновала мысль о том, что люди, являясь высшим творением природы, все же подвержены социальному неравенству, когда одни выступают в роли порабощенных, а другие — в роли господ. Будучи врагами угнетения человека человеком, они ставили вопрос о пагубности «рабства», т. е. о несправедливом характере феодально-кре-постнических отношений в России и необходимости их уничтожения.Рассматривая человека как абстрактного индивида, как члена общества или общественной группы вообще, просветители различали в нем: чувственное и разумное начала, которые должны находиться, с одной стороны, в гармоническом единстве, а с другой — дополнять и контролировать друг друга, вести к целостности и сохранению личности, а не к ее распаду и деградации. Для того чтобы личность могла нормально развиваться, она должна сохранять себя как носителя чувственных и разумных принципов, удовлетворять свои жизненно необходимые потребности, обезопасить себя от покушения со стороны других особей. Вместе с тем, по мнению просветителей, личности свойственно постоянное стремление к лучшему, к удовлетворению все возрастающих потребностей. Но все это может быть достигнуто, лишь поскольку человек обладает разумной природой и согласует свои чувства и чувственные потребности с разумом. Разум является верховным началом в любых жизненных ситуациях.
Человек свободен поступать по своему усмотрению, свободен в выборе тех или иных действий. Но если он безрассудно отдается чувствам и пренебрегает доводами разума, то он становится рабом своих страстей, игрушкой чувственных вожделений, уподобляется животному.
Отсюда мыслителями делался вывод о великом значении «нравственной философии», призванной формулировать основные принципы этики, нравственного поведения людей в обществе, или «внутренней свободы» (нравоучение), с одной стороны, и «внешней свободы» (нравоучение) — с другой. «Нравоучение, — писал Ку-ницын, — предписывает цели, которые человек в виду иметь должен; право определяет только внешние деяния, предоставляя человеку на произвол избрание целей; нравоучение склоняет людей к добродетели, право — к справедливости» (II, 210).
Кратко существо этих принципов сводилось к тому, что ни один человек не должен использовать других людей как средство для своих целей, памятуя о том, что «человек имеет право на все деяния и состояния, при которых свобода других людей по общему закону разума сохранена быть может» (II, 222).
Ссылаясь на ту же теорию естественного права, просветители выступали против порабощения человека человекам.
Они показывали несостоятельность теории, согласно которой люди по природе своей неравноценны: одни якобы созданы рабами, а другие — господами. «Права первоначальные принадлежат всем людям, ибо они основываются непосредственно на самой природе, которая во всех людях одинакова. Недостатки духовных и телесных сил не могут служить основанием к лишению кого-либо прав .первоначальных... Притязания европейских народов на свободу и собственность кочующих племен в разных частях света совершенно противны сему началу» (II, 240—241).Просветители полагали, что, подобно тому как отдельный человек может защищать свою свободу и жизнь от посягательств тиранов, так и народ имеет право отстаивать свою самостоятельность от посягательств внешних врагов. При этом они исходили из того, что сохранение свободы является общей целью всех народов, больших и малых, независимо от цвета кожи.
Просветители ставили вопрос о причинах, обусло-вливающих восхождение общества от примитивных первоначальных форм к более сложным вплоть до сов-ременной. При решении этого важного вопроса они оставались на идеалистических и метафизических по-зициях, хотя и высказали ряд исторических догадок.
Согласно воззрениям просветителей, прогресс чело-веческого общества обусловливался действием разума, характером и уровнем развития идей, которых люди придерживаются в повседневной жизни.
Когда-то, в незапамятные времена, человек вышел из животного мира. Но в отличие от животных, наделенных грубыми чувствами и инстинктами, человек в силу испытываемой им нужды выработал в себе разум, общественные навыки.
«Природа,— писал Куницын,— явственно отличила человека от прочих животных. Способности его ясно доказывают, что он предназначен жить в обществе. Науки, искусства, религия, достижение высоких и бла-городных целей суть плоды общежития. Образование рода человеческого происходит постепенно, одно поколение пролагает путь другому к дальнейшим сведениям. Напротив того, прочие животные только в совокуп- лении и порождении имеют связь между собою.
Редко, и то по единообразному инстинкту, бывают одно другому полезны» (II, 294—295).Для того чтобы человечество могло развиваться и совершенствоваться, люди, согласно теории просветителей, должны были допустить соглашение о создании общества на добровольных началах на основе взаимных уступок, взаимоуважения и взаимопомощи.
Просветители были далеки от идеализации перво- бытнородового строя, или, по их терминологии, «уединенного», дикого состояния, когда люди жили в тяжелой нужде, испытывали постоянный голод, страдали от стужи, зноя и других стихийных явлений, находились в состоянии вечной вражды с другими племенами. К тому же в самой первобытной орде никакого равенства не было, сильные угнетали слабых, все решала грубая физическая сила, с естественными правами людей на свободу никто не считался, да и о самих правах в тех условиях не могло быть и речи.
По мнению Попугаева, род человеческий есть «сложное целое». И для того чтобы общество стало гармоничным, в нем «добро долженствует превосходить зло несравненно», ибо, «когда род человеческий приближается к точке совершенства, количество добра увеличивается, зла уменьшается, отдаляется обратно» (I, 332). Раз так, то не правы те, кто идеализирует «естест-венное», или «дикое», состояние человеческого рода, когда находят в нем то, чего там нет. «Посему в диком состоянии, на степени общественности самом низком, зло превышает добро, и завидовать сему состоянию или хвалить оное есть несправедливо. Доказательство, что человек в диком состоянии не есть счастлив, есть образование общественности» (I, 332). Право, наоборот, «почерпает свое учение из чистых начал разума» (II, 210). Будучи окружены разного рода опасностями, люди, стремящиеся к счастливой жизни, начинают помышлять о том, как отвратить эти опасности, как защитить слабого от сильного, справедливость — от ее нарушителей. «В течение жизни своей он (человек.— //. Щ.) убедился опытом, что безопасность может быть
достигнута только посредством соединения его с другими для отвращения случающихся нападений совокупными силами» (II, 296).
Стало быть, переход людей от «естественного состояния» к (гражданскому обществу и далее к государ-ственному устройству продиктован стремлением людей к взаимной безопасности, к сохранению и упрочению частной собственности.
Исходя из этого, Куницын воз-ражает «сенсуалистам», доказывавшим, что целью го-сударства является благополучие граждан, в то время как государство пользуется правом принуждения, что не согласуется с благополучием. Он также не соглашается и с «рационалистами», утверждавшими, что целью государства является «усовершенствование рода чело-веческого», его познавательных сил и нравственности.«То и другое мнение,—писал Куницын,—равно несправедливы, ибо усовершенствование познавательных сил и нравственности зависит от свободы человека... Усовершенствование познавательных сил и нрав-ственности тогда только быть может, когда человек пользуется свободою» (II, 297), когда июявляется частная собственность, которую необходимо оберегать от тех, кто на нее покушается.
17
2 —464
Появление частной собственности, согласно Куни- цыну, происходит на стадии «пастушеского состояния», когда начинают развиваться семейные отношения, зарождается «нравственная любовь» между мужем и женой, родителями и детьми, возникает имущественное неравенство и рабство. Однако на этой стадии нет еще частной собственности на землю. Она появляется лишь на более высокой ступени развития человеческого рода — на стадии земледелия. «Пастушеские народы,— утверждал Куницын,— не имеют даже понятия о поземельной собственности. Она рождается не прежде, как когда люди примутся за обработапие земли. Труды и иждивение, употребленные на обработание почвы, заставляют людей подумать о присвоении земли в постоянную собственность» .
Переход от пастушеского состояния к земледелию сопровождается, по мнению просветителей, появлением государства. Государство не навязано людям какой-то сверхъестественной силой извне, а возникает в результате договора между членами общества и правителем. При этом обе стороны берут на себя определенные обязательства и уславливаются строго их выполнять.
Если в пастушеском состоянии верховная власть должна обеспечить безопасность общества от внешних врагов, то -в земледельческом состоянии «государство, как оборонительный союз земледельческого народа, различается от пастушеского общества преимущественно тем, что оно в состоянии защищать все права, принадлежащие людям» , т.
е. защищать уже частную собственность не только на стада животных, но и на землю.Развитие скотоводства и земледелия приводит к необходимости меновых отношений. Появляются торговля, деньги, «искусство» (промышленное производство). В государстве возникают новые богатства, а у самого государства — обязанности по защите интересов своих членов. «Итак,— заявлял Куницын,— государство есть общество, учрежденное для всегдашней защиты всех прав человеческих в пределах известного пространства земли противу всякого рода опасностей. Цель государства как оборонительного союза есть безопасность внешних совершенных прав сочленов оного»
Хотя теория происхождения государства у Куни- цына носит идеалистический характер, в ней содержатся важные догадки о том, что государство возникло исторически, что оно призвано охранять не только граждан, но и частную собственность имущих классов. В самом государстве, по Куницыну, нет имущественного равенства, нация состоит из двух различных классов — «владельцев земли и жителей», первые занимают господствующее положение, вторые — подчиненное.
Поскольку государство призвано охранять интересы своих сограждан, то «самая величайшая польза для государства есть справедливость, а самое величайшее зло —- несправедливость». Поэтому законы должны быть всеобщими, т. е. одинаковыми для всех граждан, предоставляя им «равные права и обязанности». В связи с этим просветители ставили вопрос о характере законодательной, исполнительной и блюстительной власти, перечисляли их права и обязанности и определяли характер взаимоотношений между ними. Они весьма высоко оценивали идеи Ж.-Ж. Руссо о народном суверенитете и сами всюду подчеркивали суверенность народных прав, часто напоминали о том, что для достижения той или иной государственной цели верховная власть должна ограничиваться законными средствами. При нарушении суверенных прав народа правителями за народом остается право на расторжение общественного договора и устранение правителей.
Правители не могут самовольно изменять форму государственного правления и устанавливать деспотию, не парушая суверенных прав народа. «Но если верховная воля так устроепа, что от оной необходимо проистекает нарушение прав, то никто не имеет должности ей повиноваться» (II, 319). За народом остается право «сопротивления насилию» правителя. Такое сопротивление совершается или по «положенным законам», или «по общим началам разума».
«Подданные имеют право требовать от властителя, чтобы он не нарушал коренных законов государства, ибо чрез каждый двусторонний договор обе стороны приобретают одна противу другой право принуждения» (II, 327). Стало быть, «только народу принадлежит свобода учреждать, исправлять и переменять оное», т. е. государственное, правление.