« Семидесятники »

В 70-е годы (и особенно в конце их, а также в начале 80-х годов) новые поколения снова же вошли в философию достаточно заметными «квантами». Важно вот что: это были философы, которые уже в 70-х, но в особенности в 80-х годах могли более свободно делать выбор между тем, что по привычке изображалось «генеральной линией» в философии, но давно уже не было ею, и тем новым, что дали 50-60-е годы.

Представляется оправданным утверждать, что поколения, пришедшие в философию в 50-60-е и в 70-х годах, оказались близкими друг другу, причем и в официальных структурах, и в неофициальных сообществах. Что касается последних, то требуется специальное уточнение. Ведь те, кого впоследствии назвали «шестидесятниками» — это люди, которые, в строгом смысле слова, в 60-х годах только выходили на арену твор-ческой деятельности в области философии и, создавая первые свои ра-боты, известность, авторитет, влияние обретали уже в 70-х годах. Здесь было (ясно отмеченное А. Гусейновым, одним из ведущих современных философов, вошедших в отечественную мысль именно в 70-х годах) от-личие от литературы, публицистики, то есть от тех областей, где бурле-ние идей, умонастроений, общественно-политических страстей происходило именно в шестидесятые годы. Яркие звезды там зажигались быстро, вдруг, неожиданно — и, увы, нередко очень скоро угасали или пропадали с культурного небосклона. Философия же 60-х, в которой были сделаны первые шаги, требовала — как всякая сфера преемственного исследования — шагов последующих. И они были сделаны, несмотря на все трудности и препятствия.

Вместе с тем философы, которые в 70-80-х годах были не относительно, а действительно молодыми, уже отличались от пятидесятников- шестидесятников целым рядом особенностей работы, сама возможность которых была бы немыслимой без противоречивого опыта шестидесятников. Им уже не нужно было проходить через борьбу, трагедии; им можно было не бояться прежних опасностей или не принимать их всерьез. В философию пришли люди, которые могли не отдавать дань идеологической ритуалистике, не идти окольными тропами к изучению западного опыта — одним словом, они могли не тратить время, силы на идеологические вненаучные околичности и были способны сконцентрироваться на самой сути дела. Эффект был простым и весьма существенным, хотя во всей его значимости проявился лишь в наше время: если авторам, начинавшим в 50-60-е годы, при перепечатке своих первых работ хотелось и подчас приходилось кое-что, а порой и многое, исправлять именно из-за идеологической «орнаменталистики», то авторам 70-х и 80-х вряд ли надо было делать подобные купюры.

Еще более значимым было изменение, затронувшее освоение той западной литературы, которая появлялась в те же 70-80-е годы. Наши более молодые коллеги после провала реваншистских проб сталинистов уже могли, особенно в 80-х годах, отправляться на учебу и стажировку на Запад и Восток, знакомиться с видными зарубежными коллегами, учиться у них, писать о них, беря информацию и оценки не из вторых рук, да и во многих других отношениях действуя более свободно и самостоятельно, чем мы, шестидесятники, в пору нашей молодости. Соответственно изменилось положение с овладением иностранными языками. Наши молодые коллеги могли, выезжая за рубеж по стипендиям (как правило, иностранным), самыми простыми, эффективными способами усовершенствовать разговорный и письменный язык, что называется, на месте, так что свободное владение двумя-тремя языками сделалось яв-лением совсем не редким.

Здесь хотелось бы сформулировать ряд общих тезисов, которые в свете сказанного в предшествующей главе о противоречиях, трудностях развития философии могут выглядеть слишком оптимистичными, но которые я постараюсь вполне конкретно подтвердить в ходе дальнейшего анализа.

В 70-80-е годы в отечественной философии на первый план выдвинулись исследовательские усилия в самых различных проблемных областях, результаты которых оправдано считать научно-теоретическими, методологическими достижениями, точками роста для дальнейшего развития философского знания.

В результате современных (post factum проведенных) исследований обнаружилось, что существовала «спонтанная параллельность» или прямая содержательная перекличка парадигмальных идей, которые либо синхронно по времени появлялись в нашей стране и на Западе, либо разрабатывались у нас на родине вслед за новейшими тогда западными концепциями — и очень нередко с критических и самостоятельных позиций.

• В конкретных взаимодействиях отечественных и западных философов в 70-х — первой половине 80-х годов были свои взлеты и падения, зависевшие, в конечном счете, от перипетий в сфере международных отношений. Но именно в 70-х состоялись события, завязались контакты, вплоть до совместных исследований и публикаций отечественных и зарубежных философов, которые приобрели относительную самостоятельность по отношению к колебаниям политической конъюнктуры. (Такие события и взаимодействия в дальнейшем будут выборочно рассмотрены.)

Хочу снова оговорится, что для полного отображения истории ис-следуемого периода даже с особой проблемной точки зрения пришлось бы писать работу огромного объема. Выход здесь был один — выбрать лишь отдельные области философских исследований, в которых достиг-нутые результаты были теоретически значимыми, признанными отечес-твенным, а отчасти и мировым сообществом, и которые наиболее понят-ны, близки автору этих строк.

Для дальнейшего более конкретного историко-философского исследования, теперь уже в большей мере обращенного не к внешним, а к внутрифилософским — и именно к эвристическим, теоретико-методологическим факторам, были выбраны следующие главные проблемные сферы.

Итак, за кадром последующего анализа останется очень многое. Да и о том, что сохранится в кадре, придется говорить обобщенно, скорее в типологическо-резюмирующем ключе, нежели в конкретном повествовательном стиле. Еще одна оговорка. При анализе неофициальной философии 50-60-х годов акцент был сделан на достижениях, сдвигах, которые она с собой принесла. Что и понятно, если учесть, какие трудности, препятствия — внешние и внутренние (связанные с преобразованием собственных мыслей, установок, ценностей) — пришлось преодолеть на пути к новому знанию. Теперь же, скажем, применительно к более свободному периоду 80-х годов, уместно поговорить не только о сдвигах и достижениях, но и о том, что не удалось, что не было сделано или доделано. Поговорить о возможностях, которые, увы, оказались упущенными...