§ 5. Действие уголовного закона в пространстве и по кругу лиц

Действие уголовного закона в пространстве и по кругу лиц тесно связано с понятием «национальная уголовная юрисдикция*, под которой понимается применение положений УК РФ на территории России национальным правоприменителем.

Согласно ст. 11, 12 УК РФ действие уголовного закона России в пространстве и по кругу лиц происходит в соответствии со следующими принципами:

Территориальный принцип действия уголовного закона заключается в том, что УК РФ действует на территории Российской Федерации, определенной Законом РФ от 1 апреля 1993 г. №4730-1 «О Государственной границе Российской Федерации»[29].

Таким образом, за преступления, совершенные на территории России, несут ответственность по УК РФ не только граждане Российской Федерации, но и иностранные граждане, и лица без гражданства (ч. 1 ст. 11 УК РФ). Данное положение УК РФ корреспондирует со ст. 4 Федерального закона от 25 июля 2002 г. № 115-ФЗ «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации», согласно которой все иностранные граждане пользуются в России правами и несут обязанности наравне с гражданами Российской Федерации «за исключением случаев, предусмотренных федеральным законом»[30].

К территории России относятся: суша, внутренние и территориальные воды, воздушное пространство в пределах государственной границы; континентальный шельф и исключительная экономическая зона; военные воздушные и водные суда (вне зависимости от места нахождения); гражданские воздушные и водные суда под российским флагом (если они находятся на территории Российской Федерации или в нейтральном пространстве).

Необходимо особо отметить, что на территории иностранных посольств и представительств, находящихся на территории России, действует УК РФ, в связи с чем надо признать не соответствующей реалиям доктрину «экстерриториальности» (внеземельности) дипломатических и иных представительств в стране пребывания.

Положения УК РФ могут согласно ч. 4 ст. 11 УК РФ не применяться в случаях наличия у лица непреодоленного или непреодолимого иммунитета от уголовной ответственности (дипломатические представители и ряд других лиц, указанных в международных договорах Российской Федерации, например, в Венской Конвенции о дипломатических сношениях 1961 г.[31]).

Национальный принцип (принцип гражданства) действия уголовного закона распространяется на граждан Российской Федерации и апатридов, постоянно проживающих в Российской Федерации, если они совершили преступление за пределами России. Генетически он связан с территориальным принципом действия УК РФ и происходит от «обязанности и права государства наказывать не только за преступления, совершенные на его территории, но и преступления своих подданных, совершенные за границей»[32].

В настоящее время условиями применения положений ч. 1 ст. 12 УК РФ являются:

а)              направленность совершенного преступления против интересов, охраняемых УК;

б) отсутствие решения суда иностранного государства, вынесенного за совершенное преступление, в отношении этих лиц.

Таким образом, из закона исчезло требование «двойной преступности» в реализации принципа гражданства (деяние должно признаваться преступлением как по УК РФ, так и по уголовному законодательству страны совершения). Соответственно аннулировано ограничение наказуемости верхним пределом санкции закона иностранного государства, где совершено преступление.

Редакция ч. 1 ст. 12 УК РФ, действовавшая до вступления в силу Федерального закона от 27 июля 2006 г., нередко подвергалась критике по поводу ограничения уголовной юрисдикции России и ее государственного суверенитета, невозможности уголовной ответственности за целый ряд преступлений против основ конституционного строя Российской Федерации (в том числе за государственную измену, совершенную за пределами Российской Федерации)1. Однако отмена правила «двойной преступности» вовсе не так уж последовательно защищает уголовно-правовой суверенитет России, как кажется.

Трудно представить, что в зарубежном уголовном законодательстве отсутствуют нормы о преступлениях против жизни, здоровья, сексуальной свободы и неприкосновенности, собственности и пр. УК РФ только в последнее десятилетие стал более или менее соответствовать общепризнанным стандартам защиты прав и свобод человека. Однако даже не это главное —А.И. Бойцов прав в своих рассуждениях о том, что идея «двойной преступности» выражает «благотворную тенденцию» унификации уголовного законодательства различных стран: при этом «никакого ограничения суверенитета Российского государства... не происходит»2. Унификация (универсализация) уголовно-правовых систем различных государств обладает громадным позитивным потенциалом в плане уголовно-правовой защиты тех или иных интересов на национальном уровне, и правило «двойной преступности» в целом выгодно как отечественному законодателю, так и отечественному правоприменителю.

Иначе обстоит дело с посягательствами против государственной власти. Абсурдно искать в уголовном законодательстве других стран нормы о преступлениях против Российского государства, и наоборот (тот же гражданин- изменник действительно не совершает преступления по закону иностранного государства). Выход из этой ситуации состоит в следующем: в УК РФ должен существовать исчерпывающий перечень тех деяний, совершение которых за границей гражданином Российской Федерации (апатридом, постоянно проживающим в Российской Федерации) влечет ответственность по УК РФ вне зависимости от правила «двойной преступности». В первую очередь это относится к преступлениям против основ конституционного строя нашего государства, преступлениям против мира и безопасности человечества и конвенционным преступлениям (в том числе террористического характера).

Примечательно, что законодатель многих государств формулирует принцип гражданства подобным образом. Например, в § 64 Уголовного кодекса Австрии содержится перечень преступных деяний, «совершенных за границей, которые наказываются вне зависимости от законов места совершения деяния».

Подобного рода компромисс между правилом «двойной преступности» и строго оговоренными случаями его несоблюдения при регламентации принципа гражданства позволяет соблюсти баланс между защитой национальных интересов и достижением задач уголовного законодательства. Обратное приведет к «закрыванию» российской уголовно-правовой системы.

В состав принципа гражданства входит императивное положение о том, что военнослужащие Российской Федерации, дислоцированные за границей, в случае совершения преступления несут ответственность по УК РФ, где бы они ни находились, если иное прямо не предусмотрено международным соглашением Российской Федерации (ч. 2 ст. 12 УК РФ). В действующих соглашениях Российской Федерации с иностранными государствами, на территории которых находятся части Вооруженных Сил РФ (Таджикистан, Киргизия, Грузия, Армения, Украина и др.), продублировано положение о том, что военнослужащие РФ, совершившие преступления на территории этих государств, подлежат ответственности только по УК РФ.

Универсальный принцип действия уголовного закона (ч. 3 ст. 12) формулируется так: иностранные граждане и лица без гражданства, постоянно не проживающие в России, несут уголовную ответственность по УК РФ, если:

а) такая возможность предусмотрена в международном договоре Российской Федерации:

б) лицо не осуждалось по уголовному закону иностранного государства.

Этот принцип может осуществляться при наступлении уголовной ответственности за преступления, преступность которых определена в международном уголовном праве, так как многие из этих преступлений считаются посягающими на мировой правопорядок вне зависимости от места их совершения, и любое государство может установить свою национальную уголовную юрисдикцию в отношении таких лиц.

Совершение деяния, признанного преступлением согласно международному уголовному праву, вне зависимости от места совершения и статуса лица считается направленным против интересов любого государства, участвующего в международном соглашении.

В первую очередь это относится к преступлениям против мира и безопасности человечества. Так, в соответствии со ст. 1 Конвенции ООН о предупреждении преступления геноцида и наказании за него от 9 декабря 1948 г. геноцид признается преступлением, нарушающим нормы и принципы международного права «независимо от того, совершается ли он в мирное или военное время», при этом все государства «обязуются принимать меры предупреждения и карать» за совершение любого акта геноцида[33].

Действие универсального принципа распространено в последние десятилетия в отношении преступлений, называемых «конвенционными», т.е. преступлений, не относимых к преступлениям против мира и безопасности человечества.

Например, в соответствии со ст. 4 Гаагской конвенции от 16 декабря 1970 г. (Конвенция о борьбе с незаконным захватом воздушных судов) каждое договаривающееся государство принимает такие меры, какие могут оказаться необходимыми, «чтобы установить свою юрисдикцию над таким преступлением и любыми другими актами насилия в отношении пассажиров или экипажа, совершенных предполагаемым преступником»[34].

В силу реального принципа действия уголовного закона иностранный гражданин и лицо без гражданства, постоянно не проживающее в России, могут быть привлечены к ответственности по УК РФ в случае совершения преступления вне пределов Российской Федерации и при соблюдении следующих условий:

а) если преступление направлено против интересов России, гражданина Российской Федерации или постоянно проживающего в России лица без гражданства;

б) если лицо не осуждалось за совершенное преступление по законодательству иностранного государства.

•На ограниченность осуществления реального принципа действия уголовного закона России справедливо указано в специальной литературе[35].

Действительно, для привлечения лица к ответственности надо установить, что деяние не только направлено против интересов Российской Федерации, но и предусмотрено законодательством государства, где оно совершено. Это делает маловероятной уголовную ответственность указанных лиц за совершение, например, преступлений против государственных интересов России (шпионаж и пр.)

Воронежским областным судом 19 сентября 1997 г. И. осужден за хищение огнестрельного оружия и боевых припасов из воинской части путем разбойного нападения, участие в банде и совершенных ею нападениях, незаконный оборот огнестрельного оружия и боеприпасов, соучастие в убийстве. Преступления им совершены в 1991-1993 гг. на территории Эстонии.

И. не является гражданином России и постоянно не проживает на ее территории. Однако им совершены разбойные нападения на воинские части, находившиеся в то время под юрисдикцией Российской Федерации, а следовательно, совершенные преступления направлены против интересов России. В Эстонии И. не осуждался. Поэтому в соответствии с ч. 3 ст. 12 УК РФ осуждение И. по нормам УК РФ является обоснованным[36].