Классификация договорных обязанностей.

<1> Сарбаш С.В. Исполнение договорного обязательства. М., 2005. С. 481.

При этом в рамках одного договора могут существовать несколько равнозначных "главных" обязательств-предоставлений на стороне одного и того же контрагента.

Во-вторых, следует также выделить дополнительные договорные обязательства, которые хотя и направлены на экономическое предоставление, но в контексте конкретного договора носят лишь дополнительный характер.

В-третьих, из договоров иногда возникают обязательства-предоставления, не опосредующие экономический обмен и не направленные на удовлетворение потребности кредитора в некоем экономическом благе. Например, обязательства арендатора или ссудополучателя вернуть предмет аренды или ссуды хотя и носят характер обязательства-предоставления, но указанные предметы не являются элементом обмена. Арендатор (ссудополучатель) лишь возвращает то, что он ранее получал во временное пользование, но не осуществляет фактом возврата соответствующего предмета некое встречное удовлетворение. Иначе говоря, возврат этого имущества не опосредует экономический обмен. Примерно та же ситуация складывается с обязательством доверителя передать поверенному средства, необходимые для исполнения безвозмездного договора поручения. Данное обязательство не носит для поверенного характер встречного удовлетворения, так как лишь дает ему возможность исполнить поручение, т.е. носит некий служебный характер.

В-четвертых, часто исполнение основного или дополнительного обязательства-предоставления осуществляется должником с дефектом, который должник по требованию кредитора обязан в силу закона или договора устранить (например, ст. ст. 475, 723 ГК). В таких ситуациях у нарушителя возникает особое обязательство устранить дефект, которое (как обычно) прекрасно изучено в зарубежном праве и глубоко не исследовалось в отечественном праве. Данная обязанность может состоять либо в устранении дефекта без замены всего предоставленного исполнения, либо в повторном исполнении (например, замене дефектного товара).

В-пятых, можно выделить обязанности должника, исполнение которых не оформляет предоставление некоего экономического блага, а носит исключительно организационный характер. Иногда такие организационные обязанности могут даже оказаться основным предметом заключенного договора, как, например, в случае с предварительным договором. Но чаще они лишь в том или ином виде организационно обеспечивают или сопровождают осуществление контрагентами своих основных, дополнительных или иных обязательств-предоставлений <1>. Речь здесь идет о таких дополнительных организационных обязанностях должника, как, например, обязанность продавца по уведомлению покупа теля о готовности к отгрузке, обязанность покупателя по открытию аккредитива, обязанность комиссионе ра по предоставлению отчета, обязанность цедента передать цессионарию документы, подтверждающи е уступаемое право требования, обязанность сторон договора оформить акт приема-передачи имуществ а и др. Сюда же, видимо, можно отнести и обязанность не разглашать полученную при заключении и исп олнении договора конфиденциальную информацию. Кроме того, организационными по своей природе яв ляются обязательства по сохранению эксклюзивности и уклонению от заключения аналогичных договоро в с конкурентами кредитора. Выполнение таких обязанностей само по себе не является имущественным предоставлением, а носит всего лишь организационный характер, обеспечивая достижение главной цел и договора - удовлетворения экономического интереса контрагента.

<1> Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву И Избранные труды по гражданскому праву. В 2 т. Т. 1. М., 2002. С. 266 - 267; Сарбаш С.В. Исполнение взаимных обязательств. М., 2004. С. 28 - 29.

<2> Вопрос о дифференциальной квалификации тех или иных вытекающих из договора обязанностей в качестве дополнительных обязательств-предоставлений и организационных обязанностей может быть решен при помощи определения наличия самостоятельной экономической ценности у спорной обязанности. Например, рассмотрим вопрос о том, относится ли обязанность цедента передать цессионарию подтверждающие уступленный долг документы (договоры, акты сверки и т.п.), к категории второстепенного обязательства-предоставления или организационной обязанности. Для правильного решения данной проблемы следует вообразить, могло ли такое исполнение чисто теоретически предоставить кредитору некую самостоятельную имущественную ценность в отрыве от передачи основного исполнения. Для этого надо полностью абстрагироваться от данного договора и попытаться решить вопрос: возможно ли представить себе, что единственной целью сделки будет осуществление данной обязанности? Если теоретически такое вполне возможно, то данная обязанность носит характер дополнительного обязательства-предоставления. Если же с точки зрения здравого смысла и экономической логики такое исполнение не может иметь какой-либо самостоятельной имущественной ценности, то эта обязанность носит исключительно организационный характер. Так, например, применяя этот метод, мы легко увидим, что, в отличие от обязанности передать документы при цессии, обязанность по наладке поставляемого оборудования хотя и носит второстепенный и дополнительный характер, но все же предоставляет кредитору некую имущественную ценность, так как вполне можно представить себе возмездный договор по осуществлению наладки оборудования, даже если бы эти услуги оказывал не сам поставщик.

В-шестых, встречаются такие обязанности, которые не направлены на некое имущественное предоставление непосредственно кредитору, но дают ему некие гарантии в отношении будущего поведения должника. Эти гарантии, как правило, напрямую или опосредованно нацелены на обеспечение экономических интересов кредитора или снижают его риски. Например, обязанность арендатора использовать полученную в пользование вещь по назначению и принимать те или иные меры по обеспечению ее сохранности (например, оставлять взятый на прокат автомобиль на охраняемой стоянке) направлена на минимизацию риска порчи или утраты автомобиля. Обязанность заемщика использовать целевое финансирование по согласованному назначению гарантирует банку защиту от рискованных инвестиций заемщика и увеличения риска дефолта. Специфическая функциональная особенность многих таких обязательств состоит не только в том, чтобы снизить риски к редитора, но и в том, что их нарушение своевременно сигнализирует кредитору о возникновении этих ри сков и дает возможность принять соответствующие превентивные меры (как правило, право на одностор онний отказ от договора и досрочное истребование предоставленного имущества).

В-седьмых, могут выделяться так называемые кредиторские обязанности, которые организационно обеспечивают исполнение должником своих основных, дополнительных, служебных, а в некоторых случаях, возможно, и организационных обязанностей. Российский закон признает такие кредиторские обязанности, указывая на то, что их невыполнение кредитором лишает должника возможности исполнить свои обязательства (ст. 406 ГК). Здесь закон упоминает обязанность по принятию предоставленного исполнения, а также обязанность совершения иных необходимых действий, до совершения которых кредитором должник не может исполнить свое обязательство.

В-восьмых, можно выделить также дополнительные гражданско-правовые обязательства, возникающие в связи с нарушением договора (обязательство компенсировать договорные убытки, уплатить неустойку или проценты годовые, вернуть двойной размер задатка). Обязанность должника уплатить сумму, вытекающую из применения к нему меры гражданско-правовой ответственности, согласно устоявшейся в последнее время судебной практике, является гражданско-правовым обязательством, к которому по общему правилу применяются правила об исполнении и прекращении обязательств, предусмотренные в ГК <1>.

<1> См., например: п. 5 информационного письма Президиума ВАС РФ от 21 декабря 2005 г. N 103.

В-девятых, гражданское право многих зарубежных стран в последнее время признает еще один особый вид договорной обязанности. Согласно "обязательству обеспечить безопасность" (obligation de securlte) во Франции и "охранительной обязанности" (Schutzpfllchten) в Германии должник помимо исполнения своих основных обязательств должен еще и воздерживаться от причинения вреда интересам кредитора <1>. Так, например, в новой редакции ГГУ давно признанная судебным правотворчеством концепция дополнительных охранительных обязанностей была официально кодифицирована. Как указывается в п. 2 § 241 ГГУ, "из содержания обязательства может следовать обязанность каждой из сторон учитывать права, нематериальные блага и интересы другой стороны". Как пишет М.С. Синявская в контексте немецкого права, "если основные обязанности направлены на приращение благосостояния кредитора... а связанные с ними дополнительные обязанности способствуют этому, то не связанные с ними дополнительные, охранительные, обязанности направлены на сохранение в том же состоянии уже имеющихся у кредитора благ. т.е. обязанности не наносить им при исполнении основной обязанности вред" <2>. Например, подрядчик, обязавшийся покрасить стены в доме заказчика, считается имплицитно обязанным воздерживаться от причинения вреда другому имуществу заказчика. Другой пример из французского права: перевозчик, обязавшийся перевезти пассажира в некое место, считается имплицитно обязанным заботиться о безопасности пассажира. Главное последствие такого решения состоит в том, что в случае нарушения таких прямо в договоре не предусмотренных, но имплицитных "охранительных обязанностей" нарушитель будет нести не деликгную, а договорную ответственность. Если отечественное право пойдет по пути введения данного вида договорных обязательств, то встанет вопрос о сочетании его режима с правом приостановить исполнение <3>.

<1> Подробный анализ данного института в контексте европейского права см.: Синявская М.С. Вопросы нарушения договора и его последствий в современном французском праве: настоящее положение дел, критика, проект реформы II Вестник гражданского права. 2008. N 3. С. 71 - 85.

<2> Синявская М.С. Вопросы нарушения договора и его последствий в современном французском праве: настоящее положение дел, критика, проект реформы II Вестник гражданского права. 2008. N 3. С. 81.

<3> В контексте российского права эта тема конфликта договорного и деликтного права в принципе практически не разработана, в то время как в европейском праве вопрос о конкуренции деликтного и договорного регулирования является дискуссионным в течение всего XX в. В настоящей работе мы воздержимся от тех или иных скоропалительных выводов по данному вопросу.

В-десятых, наконец, крайне важная обязанность проистекает из принципа добросовестности и недопустимости злоупотребления правом. Должник, исполняя договор, обязан вести себя добросовестно. Нарушение данной имплицитно, а после завершения идущей сейчас реформы гражданского законодательства эксплицитно вытекающей из закона императивной обязанности может, на наш взгляд, рассматриваться как нарушение договора и влечь применение средств защиты, включая возмещение убытков.

Безусловно, этот перечень не претендует на то, чтобы быть исчерпывающим, но, на наш взгляд, отражает наиболее типичные обязанности, которые могут вытекать из договора.

Вопрос о том, входят ли все указанные (а возможно, и иные) типы договорных обязанностей в рамки категории гражданско-правового обязательства или нет, является в ряде случаев достаточно спорным и плохо изученным в литературе. В советском гражданском праве можно найти редкие попытки проанализировать вопрос об отнесении многочисленных обязанностей, вытекающих из договоров, к категории гражданско-правового обязательства, а соответственно, и вопрос о применении к данным обязанностям правил об исполнении, обеспечении и прекращении обязательств. Так, М.М. Агарков считал, что нельзя признавать в качестве обязательств такие договорные обязанности, как обязанность страхователя передать страховщику всю необходимую для оценки страхового риска информацию, обязанность покупателя сообщить продавцу об обнаружении дефектов в отгруженных товарах, аналогичную обязанность заказчика при обнаружении дефектов в полученном результате работ <1>. При этом О.А. Красавчиков относил организационные обязанности по уведомлению, по предоставлению отчета и аналогичные обязанности к категории гражданско-правового обязательства неимущественного характера <2>.

<1> Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву II Избранные труды по гражданскому праву. В 2 т. Т. 1. М., 2002. С. 245.

<2> Советское гражданское право / Под ред. О.А. Красавчикова. Т. 1. М., 1985. С. 418.

В настоящей работе нет возможности провести детальный анализ данной проблемы и очертить круг общих норм обязательственного права, применимых к тем или иным договорным обязанностям. Тем не менее очевидно, что: 1) все указанные выше обязанности имеют относительную природу, 2) возникают из юридического факта заключения договора напрямую или опосредованно, 3) существуют и развиваются в рамках договорных правоотношений сторон, 4) полностью соответствуют законодательному определению обязательства (ст. 307 ГК). Но также не менее очевидна несовместимость ряда общих норм об обязательствах, включенных в ГК РФ, с теми вышеуказанными договорными обязанностями, которые не представляют собой классическое обязательство-предоставление. Связано это с тем, что при формировании общих норм обязательственного права они индуцировались на основе обобщения архетипических договорных обязательств-предоставлений. Если бы пандекгисты XIX в. принимали в расчет все возможные виды договорных обязанностей, то, думается, таких универсальных норм получилось бы крайне мало. Появление исключений представляет собой обычный побочный эффект формирования обобщений. Иначе говоря, мы здесь имеем стандартные издержки индукции.

Если не признавать за некоторыми договорными обязанностями характера обязательства, то в отношении таких обязанностей неминуемо возникает правовой вакуум, который придется заполнять путем избирательного применения отдельных норм из правового режима обязательств по аналогии закона. При этом потребуется проводить детальный анализ всех норм об обязательствах с целью определить, какие из них применимы к таким особым договорным обязанностям, а какие нет. Если же признать все указанные договорные обязанности обязательствами, нам все равно не избежать не менее кропотливой работы по отсеиванию: мы будем не отбирать из общих норм обязательственного права те нормы, которые в принципе с пользой переносимы по аналогии к такого рода нетипичным договорным об язанностям, а наоборот, отсеивать из общего режима обязательственного права нормы, в принципе непр именимые к такого рода особым обязательствам в силу их специфической природы. Разница между дву мя вариантами в прагматическом плане незначительная. Разве что было бы логичнее все же признавать организационные, кредиторские и иные "нестандартные" договорные обязанности в качестве обязательс тв, если совместимых общих норм обязательственного права оказывается больше тех, которые подлежа т отсеиванию. И наоборот, в случае выявления неприменимости большинства норм из общих положений об обязательствах к такого рода договорным обязанностям было бы неразумно подводить их под катего рию обязательств. Этого требуют соображения экономии научных сил и снижения издержек правоприме нения. Нет никакого прагматического смысла относить некое явление к устоявшейся гражданско-правово й категории, чтобы потом долго и мучительно оговаривать исключения. В такого рода случаях иногда удо бнее и экономичнее создавать новый институт гражданского права, не страшась "бритвы Оккама".

В отечественном праве от решения вопроса об отнесении той или иной договорной обязанности к категории гражданско-правового обязательства в значительной степени зависит сфера применения ст. 328 ГК. Если все договорные обязанности, упомянутые нами выше, суть гражданско-правовые обязательства, то в случае невыполнения стороной этой обязанности речь идет о неисполнении обязательства, которое может дать кредитору право, ссылаясь на ст. 328 ГК, приостановить осуществление встречного исполнения. Если же те или иные вышеуказанные обязанности не являются полноценными гражданско-правовыми обязательствами, ссылаться на ст. 328 ГК становится проблематичным. Но напомним, что в настоящем разделе нас не интересуют во многом случайные фразы нашего законодательства, а мы пытаемся построить оптимальное регулирование института приостановления de legeferenda. В рамках же такого подхода, думается, вопрос о обязательственной или sulgenerls природе договорных обязанностей, не являющихся классическими

обязательствами-предоставлениями, должен терять всяческое значение. De lege ferenda приостановление исполнения может использоваться в отношении новой договорной обязанности, если это оправдано соответствующими политико-правовыми соображениями.

Соответственно, здесь нам важно определить политико-правовую целесообразность использования института приостановления исполнения в отношении каждого из вышеописанных видов обязательств (обязанностей). Попытаемся последовательно проанализировать содержательную совместимость института приостановления исполнения в ответ на состоявшееся нарушение договора с теми или иными видами договорных обязательств (обязанностей). Сделанные выводы могут быть mutatis mutandis применены и в отношении права на приостановление исполнения в случае предвидимого нарушения.