1. Война за независимость и образование латиноамериканских государств
Испанская и португальская колониальные империив Америке. Особенностью становления колониальных систем Испании и Португалии в Америке является то, что этотпроцесс начался еще в конце XV ачале XVI в., т.
е. вэпоху средневековья. Хотя завоевание "Индий" (так официально именовались испанские колонии) рассматривалоськак цивилизаторская миссия, как обращение в христианство язычников-индейцев, оно осуществлялось в основномвоенно-феодальными методами. Там, где существовала традиционная индейская государственность, она была уничтожена конкистадорами (умайя, инков, ацтеков и т. д.). Земля в колониях официальнообъявлялась собственностью короны, но фактически с XVI в.она переходит в руки колонизаторов-конкистадоров и католической церкви. Широкое распространение получила система энкомиенды, своеобразной разновидности полукрепостнического, полурабского труда индейцев. ; Юридически считалось, что индейские общины, находившиеся на захваченных территориях, передавались под"опеку" латифундистам-энкомендеро. Лишь в XVIII в. подвлиянием зарождающегося капиталистического уклада насмену энкомиенде приходит пеонаж олговая кабала, построенная на полуфеодальных арендных отношениях. Колониальная администрация в Латинской Америкеформировалась исторически по ходу самой территориальной экспансии Испании и Португалии. За 300 лет господства Испании в Америке сложилась самая крупная и прочная по тем временам колониальная империя с чрезвычайносложной социально-этнической структурой, с единой католической верой и с централизованной системой политического управления. На вершине этой властной пирамиды стоял 181 испанский король. Практически же общее руководство политикой Испании в колониях осуществляли Торговая палата, а затем с 1524 г. озданный при короле Совет поделам Индий, первый в мировой истории специализированный центральный орган колониальной администрации.Этот Совет издавал колониальные законы, назначал высших чиновников, был верховной апелляционной инстанцией для колониальных судов. Высшую власть в самой Америке осуществляли вицекороли, которые не просто представляли, но как бы олицетворяли собой испанскую корону. В самих колониях им оказывали все почести, которые причитались самому испанскому королю. К концу XVIII в. в Латинской Америке было созданочетыре вице-королевства: Новая Испания (столица Мехико), Новая Гранада (Богота), Перу (Лима), Рио-де-ла-Плата(Буэнос-Айрес). Вице-короли командовали вооруженными силами, издавали местные законы, руководили администрацией, закрепляли земли и индейские общины за испанскими переселенцами, контролировали сбор налогов. Их полномочиядействительно были королевскими, а потому даже в официальной доктрине Испании вице-королевства рассматривались как находящиеся в федеративном союзе с Испанскимкоролевством (королевства Леона и Кастильи). В колонии, имевшие меньшее значение для испанскойкороны, назначались генерал-капитаны, которые номинально подчинялись вице-королям, но практически пользовалисьадминистративной самостоятельностью и получали указания непосредственно от Совета по делам Индий. К концу XIX в. были образованы генерал-капитанствав Гватемале, Венесуэле, Чили и на Кубе. Впоследствии этиискусственно сложившиеся границы между вице-королевствами и генерал-капитанствами станут основой пограничной демаркации для самостоятельных латиноамериканскихгосударств. Важную роль в колониальном управлении играли создаваемые при вице-королях или генерал-капитанах особыесудебно-административные органы удиенции. В провинциях, на которые делились колонии, руководство администрацией, судом, церковью осуществляли губернаторы, которым, в свою очередь, были подчинены кор 182 рехидоры, старшие алькальды. В XVIII в. при королях издинастии Бурбонов для большей централизации системыуправления в провинции назначались интенданты и субделегаты. Все высшие должности в колониальной администрациив Латинской Америке, в том числе и вице-королей, замещались исключительно выходцами из числа испанской феодальной знати, присылаемой в колонию на ограниченныйсрок (обычно на 3-6 лет). Считалось, что длительное пребывание испанцев в колониях, внебрачные связи ведут к"порче крови". Единственным звеном колониальной администрации,доступным местному дворянству из потомков испанскихпоселенцев (креолам), уже утратившим "чистоту крови",было городское управление. Здесь сохранялись некоторыетрадиции и формы, заимствованные из муниципального самоуправления Испании. Имущая верхушка составляла муниципальную корпорацию абильдо. Управление городами осуществляли советники ехидоры и избираемый имиалькальд. Огромную роль в колониальном управлении ЛатинскойАмерикой играла католическая церковь. Папская булла в1493 г. дала испанским королям право патронажа над церковью в колониях, в частности право назначать на церковные должности. В результате церковь стала органическойчастью колониального аппарата, хотя и использовала приэтом свои специфические духовные средства воздействияна население колоний. Инквизиционные трибуналы суровокарали не только за отход от католической веры, но и завысказывание крамольных политических идей. При этомцерковь была крупным землевладельцем, сосредоточившимв своих руках одну треть всей пахотной земли колоний. Экономическая мощь церкви позволяла ей вступать вконфликты с самой колониальной администрацией, претендовать на самостоятельность в политической жизни. В Парагвае, например, орден иезуитов организовал подобие автономного, закрытого для внешнего мира и для официальных властей государства, основанного на принудительномтруде индейцев в церковных владениях едукциях. Этосвоеобразное политическое образование иезуитов, напоминавшее платоновское государство, просуществовало практически более столетия. 183 Многоступенчатый и сложный аппарат колониальногоуправления в Латинской Америке отличался чудовищнымбюрократизмом со свойственной ему неэффективностью икоррупцией. Строжайшая централизация не мешала чиновникам всех рангов, начиная от вице-королей и кончая городскими рехидорами, пользоваться большой отдаленностьюот Испании, проявлять самовластие, осуществлять правотворчество, допускать любые беззакония. К концу XVIII в. в связи с ростом противоречий междуметрополией и колониями вице-королевства и генерал-капитанства превратились в своеобразные квазигосударства,постепенно приобретающие самостоятельное политическоесуществование. Чиновники в колониях по отношению к властям метрополии часто руководствовались правилом: "повинуюсь, но не выполняю". Испанская администрация стремилась тщательно регламентировать все стороны жизни населения в колониях,разработала для них огромную массу законодательных актов. В 1680 г. был издан Свод законов королевства Индий (9книг и 6377 законов) ервый в истории официальныйсборник колониального права. Колониальное законодательство закрепляло системуфеодальной поземельной собственности (энкомиенды, асьенды, латифундии) и сословное деление общества. Это деление проявилось не только в предоставлении урожденным испанцам и креолам типично феодальных привилегий(дворянские титулы), но и в установлении неполноправности индейцев, негров и лиц смешанного происхождения(метисов, мулатов). Характерным для колониального права было также то, что креолы, составлявшие основную частьфеодальной знати в Латинской Америке (идальго, кабальеро), по своему правовому положению все же стояли ниже,чем лица, родившиеся в Испании. Схожей была и система управления в Бразилии, являвшейся колонией Португалии. С XVII в. колониальную администрацию возглавил вице-король, при котором были созданывоенное и налоговое ведомства. Ему подчинялся местный аппарат управления. Но колониальная система в Бразилии быламенее централизованной, поскольку португальской короне неУдалось полностью преодолеть местный сепаратизм, опиравшийся на феодальные права фазендейро (плантаторов, эксплуатировавших преимущественно труд негров-рабов). 184 Освободительная война 1810-1826 гг. и образованиенезависимых государств. Несмотря на господство латифундизма и на многочисленные запреты и ограничения со стороны метрополий, в колониях постепенно зарождались ростки капиталистических отношений. Именно на этом фонево второй половине XVIII в. в Латинской Америке пробудилось национальное самосознание роцесс, ускоренный революционной борьбой за независимость США. Политика метрополий порождала недовольство у различных слоев трудящегося населения (индейцы, метисы,мулаты и т. д.). Но основная оппозиция колониальному режиму проистекала все же со стороны наиболее влиятельной политической силы в колониях атифундистов-креолов, а также со стороны усиливающейся местной буржуазии. В силу своего особого положения в колониальном обществе (богатство, доступ к образованию, навыки военной иполитической деятельности) креолы играли ведущую рольв растущем движении за независимость. Большое влияние на развитие освободительного движения в испанских и португальских колониях в Америкеоказала также французская революция XVIII в. и ее конституционные документы, которые дали импульс восстаниюнегров-рабов и провозглашению в 1806 г. независимого государства Гаити (бывшей французской части колонии СанДоминго). В 1806 г. один из видных представителей освободительного движения енесуэлец Ф. Миранда, участникфранцузской революции, предпринял первую, правда, закончившуюся неудачей, попытку высадиться на самом континенте и начать вооруженную борьбу за свержение колониального испанского режима. Война за независимость в Латинской Америке началасьвскоре после того, как войска императора Наполеона I вторглись в Испанию и сместили законного короля Фердинанда VII(династии Бурбонов). На престол был посажен брат Наполеона Жозеф. Создалась благоприятная обстановка для выступления патриотических сил, поскольку новый испанский король был воспринят в колониях как узурпатор. Колониальныйаппарат на несколько лет фактически лишился связей с метрополией. В 1810 г. начались антииспанские выступления вКаракасе, Буэнос-Айресе, Боготе и других городах. Освободительная война в колониях прошла два этапа(1810-1815 гг. и 1816-1826 гг.). К 1815 г. испанской короне 185 после восстановления власти Фердинанда VII удалось вновьустановить свою власть на всей территории Латинской Америки, исключая Ла-Плату. С этой целью он использовалметод уступок и распространил на колонии либерально-демократическую Кадисскую конституцию 1812 г., принятуюв Испании, но все-таки основной упор им был сделан наиспользование не испанской конституции, а на военные силы. Уже на первом этапе освободительной войны создавались правительственные хунты, которые не просто руководили движением патриотов, но и становились ядром новойзарождающейся государственности. В хунтах выдвинулисьтакие талантливые военные предводители и государственные деятели, как С. Боливар, Х. Сан-Мартин, Х. Артигас идр. В ходе борьбы с испанской армией патриоты вырабатывали конкретные формы организации политической и государственной власти, которыми заменяли старую колониальную администрацию. По мере успехов освободительной войны (главным образом на втором ее этапе) правительственные хунты илиспециальные учредительные конгрессы провозглашали независимость отдельных колоний. Как правило, это происходило путем принятия специальных деклараций о независимости. Несмотря на существовавшие внутри антииспанскоголагеря серьезные противоречия, обусловленные различными интересами классов и социально-этнических групп, участвовавших в этой войне, патриотические круги добилисьопределенного общественного согласия и утверждения первых национальных правовых документов, выступавших иногда в виде временных регламентов или статутов. К концу освободительной войны на месте бывших испанских и португальских колоний возникли 10 независимых государств: Аргентина, Боливия, Бразилия, ВеликаяКолумбия, Мексика, Парагвай, Перу, Центрально-Американская федерация, Чили, Уругвай. Таким образом, всебывшие испанские колонии (за исключением островных владений спанская часть Сан-Доминго, Куба и Пуэрто-Рико)стали политически самостоятельными государствами. Война за независимость в Латинской Америке, выступившая в виде антиколониального движения, дала мощныйтолчок этнической интеграции и формированию в последующем самих наций (мексиканской, аргентинской, венесу 186 эльской и т. д.) и соответствующей им национальной государственности. Образование самостоятельных государств ипадение колониального режима вызвали и социальные последствия, в частности ослабление позиций феодальных сил,национальную интеграцию и создание более благоприятныхусловий для развития капиталистических отношений. Еще в ходе войны и в первые годы существования новых государств пришедшие к власти романтически и радикально настроенные лидеры патриотов проводили реформы антифеодального характера, которые, правда, не всегдаимели под собой реальную социальную почву. Их осуществление затруднялось в силу низкого уровня политической иправовой культуры широких масс населения. Тем не менее в большинстве стран была запрещенаработорговля, ограничено или отменено рабство, упразднена подушная подать с индейцев, церковная десятина и т. д.Прогрессивную направленность имели и такие реформы, какотмена сословного строя, упразднение дворянских титулов,торговых и иных феодальных монополий, отказ от регламентации производства, утверждение неограниченной частной собственности, а также свободы предпринимательства и торговли. С упразднением старого аппарата управления подрывались многие феодально-колониальные политические порядки и институты: бюрократическая централизация, откровенная безответственность чиновников, суды инквизиции и т. д. В политическую практику молодых государств(по крайней мере, на первых порах) вводились новые абсолютно неизвестные колониальной эпохе политические иправовые институты: выборность государственных органов,процессуальные гарантии личности (право на защиту, презумпция невиновности и т. д.), политические и личные права и свободы граждан. Однако эти преобразования, проводившиеся в разнойстепени во всех государствах, нигде не привели к коренному изменению основ их социально-экономической, а следовательно, и правовой структуры. Трудящиеся массы (крестьяне-индейцы, негры-рабы,городские низы и т. д.), втянутые в той или иной степени восвободительное движение, находились в плену религиозных установок и традиционных представлений о незыблемости власти короля, чиновников и местных латифунди 187 стов. Они не были готовы к ликвидации самого сложившегося в колониях полуфеодального, полурабского образа жизни и эксплуатации. Лишь в отдельных странах антифеодальные требования крестьян-индейцев наложили свой отпечаток на политическую программу радикально настроенных лидеров патриотического лагеря (например, движение под руководствомМ. Идальго и Х. М. Морелоса в Мексике). Но эти требованияне могли быть реализованы вследствие решительного сопротивления католической церкви и креольской реакции. Помещичьи и клерикальные силы, ставшие у власти вновых государствах, сумели сохранить свои основные традиционные привилегии и прежде всего огромные земельные латифундии. Буржуазные и разночинные элементы,слишком слабые, тесно связанные с церковными и помещичьими кругами, не способны были самостоятельно бороться за осуществление на практике демократических преобразований. Даже многие выдающиеся лидеры освободительного движения (например, С. Боливар) проявили осторожность и непоследовательность при подходе к решениюполитических и особенно социальных вопросов. Первые конституции стран Латинской Америки. Расхождения во взглядах и интересах различных сил, составлявших патриотический лагерь, вызвали острую политическую борьбу по ряду принципиальных вопросов организации новой государственной власти. Но в целом при наличииэтих серьезных противоречий господствующим было убеждение в том, что формирующаяся новая государственнаявласть должна иметь самостоятельный конституционныйбазис. В связи с этим основным политико-идеологическим иправовым кредо во всех новых государствах ЛатинскойАмерики с самого начала был конституционализм. Уже вранних документах латиноамериканского конституционализма нашли свое отражение передовые политико-правовыеидеи и институты своего времени, закрепленные в конституционной практике Испании, Англии, США и Франции. Первые конституции латиноамериканских государств,несмотря на отсталую социально-экономическую базу последних, испытали на себе в огромной степени влияние передовых для своего времени идей республиканизма. Пример США, где республиканский строй не препятствовал 188 длительному компромиссу плантаторов-рабовладельцев Югаи предпринимательских кругов Севера, порождал республиканские настроения не только у радикальной интеллигенции и народных масс, чьи симпатии в ходе освободительного движения оказались на стороне республики, но иу части латифундистов-креолов. Последние рассчитывалидобиться решающего влияния на состав государственныхорганов и на политику в новых республиках. Однако в ряде государств утверждение республиканского строя проходило в острой борьбе. Например, перваяконституция Аргентины (Конституция Объединенных провинций Южной Америки), принятая в 1819 г. Учредительным собранием, где сильные позиции занимали помещикимонархисты, обошла молчанием вопрос о форме правления.И только по Конституции 1826 г. в Аргентине окончательноутвердилась "республиканская представительная форма". В Мексике после провозглашения независимости в 1821 г.консервативно настроенное Учредительное собрание намеревалось провозгласить конституционную монархию. Ноинициативу в этом вопросе перехватил политический авантюрист Итурбиде, который в 1822 г. после военного переворота объявил себя императором Августином I. Лишь по конституции 1824 г., принятой после нового восстания в армиии свержения непопулярного режима самозванца Итурбиде,в Мексике была провозглашена республика. Монархия как форма правления утвердилась на долгоевремя только в Бразилии, где движение за независимость невылилось в вооруженную борьбу против португальской короны. Руководство освободительным движением здесь находилось в руках консервативных кругов бразильского общества рупных землевладельцев (фазендейро), стремившихся не допустить военного раскола перед постоянной угрозойвосстаний негров-рабов. Поскольку в Бразилии складываласьреволюционная ситуация, португальская корона сама предприняла конституционные маневры, имевшие целью провозглашение независимости при сохранении монархической власти и старой социально-экономической структуры. Принц-регент Педру редставитель португальскойкороны в колонии августа 1822 г. издал манифест онезависимости Бразилии, и вскоре был провозглашен конституционным императором страны. После разгона слишком радикального, с его точки зрения, Учредительного соб 189 рания и подавления республиканского движения император Педру I октроировал в 1824 г. монархическую Конституцию Бразилии. Конституция установила своеобразное "разделение властей", которое должно было замаскировать всесилие императора. В его руках находилась исполнительная и так называемая регулятивная власть. Под последней подразумевались: назначение сенаторов, роспуск палаты депутатов,право вето в отношении законов, приостановление действия решений провинциальных советов, назначение и увольнение министров и т. д. Законодательная власть осуществлялась Генеральнойассамблеей, состоявшей из Сената с пожизненно назначаемыми членами и Палаты депутатов, избираемой на 4 годадвухстепенными выборами. Благодаря высокому имущественному и образовательному цензу участвовать в выборахмогли лишь помещики и верхушка буржуазии. Права Генеральной ассамблеи были крайне ограниченны. Конституциядекларировала независимость судей, но в ряде случаев император мог отстранить их от должности. Получившая конституционное оформление монархия вБразилии надолго стала антиподом латиноамериканскомуреспубликанизму. Фактически император правил методами, близкими к абсолютизму. Правительственный аппаратоставался в руках старых португальских чиновников, в стране сохранялись рабство, помещичье землевладение, военные и иные привилегии помещиков-фазендейро. В процессе создания национальной государственностии ее конституционного оформления острые разногласия возникали также по вопросам о государственном устройстве истепени административной централизации, о правовом положении отдельных частей (провинций). Но в целом в период становления латиноамериканских государств здесь возобладали идеи и практика федерализма (Бразилия, Мексика, Центрально-Американская конфедерация и др.). Разногласия по вопросам национального единства носили отнюдь не теоретический или чисто юридический характер. Они отражали классовые и социальные интересы, атакже этническую неоднородность общества, и проявлялисьне только в стенах конституционных конвентов. Эти разногласия нередко становились поводом к длительной, а нередко и кровопролитной вооруженной борьбе. 190 Еще в ходе войны за независимость наиболее дальновидные лидеры освободительного движения (Ф. Миранда,Х. Сан-Мартин, С. Боливар и др.), понимавшие необходимость объединения всех патриотических сил, выступали засоздание крупных централизованных и унитаристски организованных государств. Они надеялись на то, что сильнаяправительственная власть обеспечит в новых республикахтвердый и демократический порядок. С помощью твердой власти они рассчитывали преодолеть наметившийся уже к тому времени партикуляризм идаже открытый сепаратизм провинциальных сил естных помещиков-латифундистов. Последние имели реальнуювласть над крестьянами и боялись радикальных перемен,проистекавших от центра. Объективно позиция унитаристов отражала потребности капиталистического развития латиноамериканских стран.Но унитаризм нередко означал восстановление чрезмернойцентрализации, бюрократизма и антидемократических порядков. Латифундистские и клерикальные круги, которые несмогли создать в силу внутренних междоусобиц прочныепозиции в формирующемся государственном аппарате, отстаивали, как правило (исключение ексика), сепаратизм,партикуляризм, обеспечивающие им всю полноту власти на местах. Эти политические силы поддерживали идеюконфедеративного или федеративного государственного устройства. Они боялись усиления центрального правительства, его вмешательства в экономическую жизнь, особеннореформ, затрагивающих их отношения с крестьянством. Крупные латифундисты сами располагали собственными полуфеодальными вооруженными свитами и, выступая в качестве местных военных предводителей (каудильо), нередко контролировали огромные территории. В конституционных конвентах каудильо и провинциальные латифундисты меньшего ранга, как правило, выступали против создания централизованных государств. В результатемногие конституционные документы той эпохи имели компромис-сный характер, закрепляли федеративное устройство государства. Но в ряде случаев сепаратизм был настолько силен, что единый патриотический лагерь раскалывался, а молодые республики ввергались в состояниеанархии. 191 Особенно острой и длительной была борьба унитаристов и федералистов в Аргентине, где первые конституционные документы (1817, 1819) закрепили победу сторонников сильного централизованного государства, предоставилинациональному правительству важные прерогативы в области военной, внутренней и внешней политики. Однакореализовать эти конституционные положения практическибыло невозможно. Яростное сопротивление централистской политике оказали провинциальные помещичье-клерикальные круги,ввергнувшие страну в междоусобную борьбу. Хотя в принятой в 1826 г. Конституции Аргентины идея унитарной республики была вновь подтверждена (ст. 7), федералисты добились в конце концов принятия (1831) так называемогоФедерального пакта, который во многом напоминал Статьиконфедерации 1781 г. в США. Сама структура первых латиноамериканских конституций и организация государственных органов также испытали на себе заметное влияние европейского и североамериканского конституционализма. Так, практически все, дажесамые ранние конституции, содержали декларации правчеловека и гражданина и иные демократические положения. Перенесение передовых демократических государственных институтов на латиноамериканскую почву (выборностьгосударственных органов, политические права и свободы ит. д.) носило чисто механический характер, поскольку ни водной из латиноамериканских республик война за независимость не привела к коренным изменениям социальнойструктуры и политико-правовых традиций. Поэтому в своеобразных условиях Латинской Америки передовые конституционные идеи претерпели существенные изменения. В нихполучили отражение особенности латиноамериканского общества первой четверти XIX в. Эволюция латиноамериканского конституционализма к концу этого периода все болеевыражалась в поисках своих собственных конституционныхобразцов. Первая попытка оформления с помощью конституцииновой власти была предпринята патриотическими кругамиВенесуэлы. Провозглашенная в 1811 г. Конституция, закрепившая федеративное устройство республики, копироваламногие положения конституционных документов США. Фе 192 деральные власти получили право заключать договоры, объявлять войну, содержать армию и флот, обеспечивать внутренний порядок, взимать налоги и принимать законы повопросам, затрагивающим интересы федерации. Конституция гарантировала каждой провинции "суверенитет, свободу и независимость" по всем вопросам, которые не былипрямо делегированы федерации. Федеральные органы создавались по принципу разделения властей. Законодательная власть осуществляласьдвухпалатным Конгрессом (Палата и Сенат), исполнительная онсульской коллегией из 3 лиц (под влиянием французской Конституции 1799 г.), судебная ерховным судом и нижестоящими трибуналами. Под влиянием французских правовых документов Конституция Венесуэлы 1811 г. (это стало традицией для латиноамериканского конституционализма в целом) содержалабольшое количество статей, посвященных общим принципам организации власти и прирожденным правам человека. Конституция провозглашала формальное равенствовсех граждан, в том числе метисов и индейцев, и дажепредписывала в общей форме провинциальным властямпринимать меры по улучшению положения "прирожденных граждан" ндейцев и сближению их с "остальнымигражданами", в частности открывать для них школы и колледжи. В ней указывалось, что земли, которыми владелииндейцы, будут закреплены за ними на праве собственности. Важное значение имели также положения Конституции, предусматривающие отмену дворянских, военных и церковных привилегий. Вместе с тем Конституция объявлялакатолическую религию государственной единственнойи исключительной религией Венесуэлы". Прогрессивные вцелом положения Конституции 1811 г. прекратили свое существование вместе с падением Первой Венесуэльской республики. Первые конституции оказались недолговечными и вдругих латиноамериканских республиках. Это объяснялосьуже не внешними факторами (военные поражения), а отсутствием политической стабильности, постоянными раздорами между конкурирующими группами феодально-клерикальной олигархии, сепаратизмом отдельных провинций,не связанных между собой прочными экономическими уза 193 ми. Политическая неустойчивость предопределила уже впервые годы существования латиноамериканских государствконституционную нестабильность. Своеобразную попытку предотвратить внутренние раздоры и слабость новой власти с помощью тщательно разработанной государственной организации предпринял в середине 20-х гг. С. Боливар. Он в принципе считал необходимым создание в Южной Америке единого централизованного государства, способного противостоять иностранномувмешательству. Разработанная им в качестве "идеального образца" Конституция Боливии 1826 г. предусматривала сильную центральную власть. В ней закреплялся принцип разделениявластей, но наряду с законодательной, исполнительной исудебной властью она выделяла "избирательную власть".Последней Боливар, стоявший в целом на демократическихпозициях, придавал большое значение. Но практически "избирательной властью", т. е. правом участия в выборах, пользовались лишь лица, умеющие читать и писать. Это исключало из политической жизни Боливии широкие массы трудящихся, прежде всего индейцев (грамотные составлялименее 10% населения). Законодательный корпус включал три палаты: Трибунат, Сенат и Цензорат. К ведению законодательной властив целом относились такие вопросы, как избрание президента, предоставление последнему особых полномочий в случае войны или "чрезвычайной опасности". Кроме того, каждая палата имела специальную компетенцию. Трибуны разрабатывали государственный бюджет, предлагали законы,относящиеся к развитию промышленности, проведению земельной реформы. Сенаторы подготавливали кодексы, вносили предложения о судебных реформах. Цензоры обязаныбыли следить за соблюдением конституции и законов, избирали на высшие судебные и церковные должности, составляли законопроекты о печати, образовании, развитиинаук и искусства. Конституция установила следующую систему утверждения законов. Акты, принятые Трибунатом, поступали в Сенат. Если сенаторы выдвигали возражения, то судьба закона зависела от цензоров. Цензоры одобряли акты, предложенные сенаторами, и, наоборот, Сенат кты, исходящиеот цензоров. В случае разногласия этих органов арбитром 194 выступал уже Трибунат. Президент имел право отлагательного вето, которое конгресс мог преодолеть лишь большинством голосов всех палат. Исполнительная власть вручалась несменяемому президенту, который назначал вице-президента (с согласияпалат) и министров. Вице-президент (в отличие от конституции США) являлся главой правительства. В этом качестве он вместе с одним из министров скреплял своей подписью акты президента. После смерти президента вице-президент замещал освободившуюся должность и занимал еетакже пожизненно. Сильная президентская власть, трехпалатный парламент и другие элементы Конституции, напоминавшие бонапартистские образцы, дали основание противникам Боливара обвинить его в стремлении к диктаторству. Но Боливар не предполагал активного вмешательства президента вдела конгресса и отстаивал идею законности. Ряд демократических принципов Конституции, по его мнению, позволялправительству использовать сильную власть для прогрессивных социально-экономических преобразований, для обуздания произвола и эгоизма латифундистских кругов. Однако романтическая надежда Боливара разрешитьсложные противоречия латиноамериканского общества спомощью лишь чисто политических средств и простой централизацией правительственной власти оказались несбыточными. Реальная власть в Боливии, как и в других латиноамериканских республиках, находилась в руках крупныхсобственников, помещиков и клерикалов. Уже в 1829 г. после восстания в армии конституция 1826 г. была отменена.В Боливии, как и в других странах Латинской Америки,началась длительная полоса политической неустойчивости.2. История латиноамериканских государств в XIX в.
Каудилизм и диктаторские режимы. История латиноамериканских республик в XIX в. после завоевания иминезависимости характеризуется острой социально-политической борьбой, определившей все своеобразие их последующего конституционного и государственно-правового развития. В первых конституциях, как отмечалось выше, быливоспроизведены основные принципы конституционализма 195 передовых стран того времени. Но в XIX в. лишь немногиеиз них действительно соблюдались на практике. Незавершенность демократических преобразований,сохранение крупных латифундий и полуфеодальных, а вБразилии рабовладельческих форм эксплуатации, социальная и духовная подавленность большей части населения (особенно индейского и негритянского) способствовали застойности общества и длительной консервации политическойвласти в руках помещичье-клерикальных кругов. Уже в 20-30-х гг. XIX в. в большинстве латиноамериканских республик в связи с формальным установлениемконституционного строя, а соответственно и с организациейпериодических выборов в органы государственной власти(президент, конгресс и т. д.) с неизбежностью стали возникать соперничающие группировки. На их базе в последующие десятилетия сложились две политические партии, получившие со временем название "исторических". После завоевания независимости бывшие монархисты,унитаристы и приверженцы бюрократического управленияполучили название консерваторов и объединялись обычно вконсервативную партию. Эта партия в большинстве странстала наиболее последовательным защитником интересовкрупных землевладельцев и католической церкви. Консерваторы были открытыми сторонниками сохранения особыхпривилегий (фуэрос) армии и церкви. Те круги латифундистов, которые были заинтересованы в торгово-промышленном развитии своих стран, верхушка буржуазии, а также давние противники унитаризма ибюрократической централизации (федералисты) составилиядро либеральной партии. Либералы в XIX в. в ЛатинскойАмерике, как правило, не были склонны к радикализму ине стремились к коренному изменению существующего общества, в котором они были интегрированы так же, как иконсерваторы. У них были разногласия с последними лишьпо отдельным и относительно второстепенным вопросамобщественной жизни, причем не всегда принципиальные. В целом различия между историческими партиями былиДостаточно условными. Но они становились существенными, когда речь шла о борьбе за государственную власть.Консерваторы и либералы в XIX в. не шли на компромиссы,отвергали политический центризм, безжалостно расправлялись с политическими противниками. Поскольку консер 196 ваторы более откровенно выражали интересы господствующей политической элиты, они в XIX в. в целом чаще находились у кормила власти. В XIX веке латиноамериканская двухпартийная система лишь чисто внешне напоминала свой английский прототип. И консерваторы, и либералы были в это время партиями только в условном смысле. Они не имели какой-либостройной и прочной организации, а оставались лишь группировками, полуфеодальными кликами, ведущими междусобой междоусобную войну. Их политическое кредо выражалось не в программных документах, а в откровенной ставкена определенного сильного лидера (каудильо), видящего перед собой одну-единственную цель ахват власти и создание авторитарного режима. Нередко и сами каудильо, опираясь на собственныевооруженные отряды, делали ставку на одну из двух соперничающих партий. В том случае, если тот или иной каудильо добивался поста президента республики, он рассматривал государственный механизм как свою вотчину и безвсяких стеснений назначал на государственные должностисвоих партийных сторонников, расплачиваясь тем самымза оказанные ему политические услуги. Но и каудильо вборьбе за президентскую власть не полагались только напартийную поддержку. Сама по себе оппозиционная партия на выборах заведомо не имела шансов на победу. Действующий президент иправящая партия использовали любые средства для того,чтобы не уступить своим политическим противникам государственную власть во время выборов. Они использовали всеправовые и неправовые средства, чтобы оказать давление наизбирателей, шли на подкупы, убийства политических противников, на фальсификацию итогов выборов и т. д. Именно поэтому каудильо делали основную ставку нена выборы и свою "карманную" партию, а на захват властинасильственным путем, прежде всего на государственныеперевороты (пронунсиаменто). Трудящиеся массы, низы населения, находящиеся во власти каудильо и лишь поверхностно воспринявшие христианские заповеди, оставалисьравнодушными к этим государственным переворотам и ксудьбе демократических институтов в целом. Таким образом, политические партии в XIX в. в латиноамериканских государствах были не инструментом пар 197 ламентаризма и демократии, а частью специфической системы аудилизма. Последняя строилась по существу нена конституционно-правовой основе, а на грубой силе, натрадициях и на харизматическом авторитете предводителя-каудильо. Практически повсеместно каудилизм стал тем политическим фактором, который тормозил становление демократических форм общественной жизни, придавал ей застойный характер, порождал политическую нестабильность. Парадокс состоял в том, что большинство диктаторовкаудильо, несмотря на самые жестокие меры, применяемыек политическим противникам, как правило, не могли долгосохранить в своих руках государственную (президентскую)власть. На насилие со стороны правительства его политические оппоненты также отвечали насилием. В результателишь сравнительно небольшое число президентов в XIX в.сохраняли свой пост до истечения срока. Значительная ихчасть была не просто свергнута в ходе очередного переворота, но и убита. Феномен каудилизма неразрывно связан в ЛатинскойАмерике с теми исключительными привилегиями, которыесохранила за собой армия еще с эпохи войны за независимость. Авторитарные и диктаторские режимы базировалисьна милитаризме, который уходил своими корнями в колониальное прошлое. Уже вскоре после завоевания независимости ряд генералов и офицеров, опираясь на свой военный авторитет, наподдержку земельной олигархии и церкви, установили всвоих странах военные диктатуры (Паэс в Венесуэле, Санта-Крус в Перу, Флорес в Эквадоре и т. д.). В последующиедесятилетия в условиях внутренних политических раздоров и этнических конфликтов власть, как правило, захватывали каудильо, выходцы из армейской верхушки. Политическая нестабильность ставила армию в исключительное положение, делала ее часто арбитром в политических конфликтах. Армия не считала себя связанной конституцией. После окончания войны за независимость в течение последующих десятилетий XIX в. численность армиине только не сократилась, но и увеличилась. Так, в маленьком Эквадоре вопреки ограничениям, установленным непосредственно в Конституции 1859 г., количество высокооплачиваемых высших военных чинов явно превышало все на 198 циональные потребности (6 маршалов, 6 дивизионных и 22бригадных генерала). В XIX веке благодаря активному вмешательству армии в политическую жизнь государственные переворотыстали обычным явлением в подавляющем большинстве латиноамериканских республик. Их число превзошло все известные предшествующие и последующие в мировой истории показатели. С момента завоевания независимости и доконца XIX в. более ста переворотов в Латинской Америкезакончились победой мятежников и свержением старых правительств. Пресловутые латиноамериканские пронунсиаментос были не "революциями", как это обычно утверждалисами их организаторы, а типично военными переворотами,сопровождавшимися простой сменой у власти различныхфракций правящего блока. Новые каудильо мало что меняли в существующей социальной и политической системе.Если они в ряде случаев выступали с обещанием реформ,то это было лишь грубой демагогией, рассчитанной на завоевание популярности. Таким образом, обратной стороной каудилизма, как илюбого авторитаризма, построенного на силе государства и наумении харизматического лидера использовать в политике своиличные качества, была его неустойчивость. Президент-каудильо, как правило, быстро растрачивал свой политический авторитет, социальная база его господства неумолимо сужалась,а сам он становился жертвой нового заговора. Характерные для Латинской Америки в XIX в. огромные социально-этнические контрасты, нищета трудящихсямасс, их бессилие перед всемогущей государственной властью с неизбежностью вызывали по мере дальнейшего развития общества все возрастающий социальный и политический протест. Но он в силу низкого политического сознаниянизов общества не мог вылиться в организованное движение против диктаторских режимов и каудилизма как таковых. Этот протест выступал в то время преимущественно вформе личностных, чисто локальных конфликтов. Лишь в исключительных случаях, например, в 50-х гг.в Мексике, накопившаяся ненависть к вполне конкретнымугнетателям (местные помещики, торговые посредники, священники и т. д.), а также к враждебной государственнойадминистрации толкали широкие массы народа, в том числе и индейцев, на путь действительно революционной борь 199 бы, готовящей почву для прогрессивных преобразований иукрепления ростков демократии. Конституционная нестабильность. Сменяющие другдруга у власти каудильо и поддерживающие их политические группировки стремились внедрить своих ставленников в государственный аппарат и усилить идеологическоевоздействие на население. В связи с этим, а также в силусвоего собственного честолюбия новый президент-каудильо,как правило, отменял ранее действовавшую конституцию ив спешном порядке организовывал "принятие" новой. Зависимость конституционного развития от политических амбиций очередного диктатора и поддерживающей еговоенщины приводила к тому, что государственно-правоваяистория многих латиноамериканских стран представляласобой настоящую чехарду. Так, в Эквадоре в XIX в. сменилось 12 конституций, в Боливии , в Колумбии 1, вДоминиканской Республике 5, в Венесуэле 1 и т. д. Внешне большинство латиноамериканских конституцийв XIX в. сохраняли ставшие по-своему "священными" демократические формы, но в условиях авторитарного режима они были не более чем декорацией, непременным условием "политической игры". Эти конституции неизменно провозглашали принцип разделения властей, выборность государственных органов, демократические права граждан. Реальная же действительность в латиноамериканских государствах в XIX в. была далека от конституционной законности и демократии. Для отстранения народных масс от участия в политической жизни устанавливались прямые избирательные ограничения (имущественные, образовательные и т. д. цензы), которые лишали большую часть населения возможности участия в выборах, а следовательно, и какого-либо влияния на деятельность государственных органов. Избирательные кампании превратились в сплошную цепь прямого насилия со стороны государственной власти, подтасовок итогов выборов. Практически на выборах всегда "побеждали"правительственные кандидаты, поэтому и парламенты влатиноамериканских республиках, как правило, были послушным орудием в руках президентов-диктаторов. В качестве одного из средств укрепления "конституционного" строя и обеспечения политической стабильности воМногих государствах субконтинента использовался особый 200 правовой институт осадное положение" (estado de sitio)который впервые был предусмотрен в Конституции Чили1833 г. Эта Конституция, разработанная консерваторами, установившая в Чили унитарную и жестко централизованную республику с сильным президентом во главе, примечательна в том отношении, что в отличие от других латиноамериканских конституций представляла собой документ,действовавший около ста лет. Введение осадного (чрезвычайного) положения являлосьодной из прерогатив президентской власти и означало приостановку конституционных прав и гарантий граждан. Этоузаконивало открытую расправу правительства со своимиполитическими оппонентами. Конституционную историю латиноамериканских республик в XIX в. нельзя рассматривать, однако, как зеркальноеотражение интересов и воли лишь реакционных сил. В нейотразились и все сложности развития этнического и классового состава общества, противоречия формирования единойнациональной государственности, неизбежное усиление буржуазных элементов в политической жизни, нарастающаяборьба трудящихся масс против диктаторских режимов.В результате этой борьбы в некоторых конституциях нашлисвое отражение новые и прогрессивные для своей эпохи идеии положения, а сами эти правовые документы стали важными вехами в истории мирового конституционализма.