Гуссерль Э.
Гуссерль Э. Указ. соч. С.27.
Таким образом, по Гуссерлю, « сущность» обозначает то, что обретается в самосущем бытии такого-то индивида в качестве его «что». «Однако всякое такое что может быть «положено в идее».
Постигающее в опыте, или индивидуальное созерцание может быть преобразовано в глядение сущности (идеацию) - возможность, которую следует, в свою очередь, разуметь не как эмпирическую, но как сущностную. Тогда высмотренное и есть соответствующая чистая сущность, или эйдос, будь то наивысшая категория, будь то некое обособление таковой - и так вплоть до вполне конкретного......Каким бы ни было индивидуальное созерцание, адекватным или нет, оно может обратиться в сущностное глядение, а последнее, будет оно соответственно адекватным или нет, обладает характером акта, какой дает. А в этом заключено следующее:
Сущность (эйдос) - это предмет нового порядка. Подобно тому как данное в индивидуальном, или же постигающем опытным путем созерцании есть индивидуальный предмет, так данное в сущностном созерцании есть чистая сущность.
Тут не просто внешняя аналогия, а коренная общность. И высматривание сущности - тоже созерцание, подобно тому как эйдетический предмет тоже предмет. Обобщение коррелятивно связанных понятий «созерцание» и «предмет» - это не какое-то произвольное наитие, но оно настоятельно требуется природой вещей... Эмпирическое созерцание, в особенности опыт, есть сознание какого-либо индивидуального предмета, и, как сознание созерцающее, « оно приводит таковой к данности», как восприятие - к данности из самого первоисточника, к сознанию того, что предмет постигается « из первоисточника», в его «настоящей» живой самости. Совершенно точно так и сущностное созерцание есть сознание чего-либо, некоего « предмета», такого нечто, на какое направлен его взгляд, такого нечто, что « само дано» в нем и что затем « представляется», мыслится, неопределенно или отчетливо, и в иных актах, становится субъектом истинных или ложных предикаций... Итак, высматривание сущности есть созерцание, а если оно есть высматривание в точном смысле, а не просто какое-то наглядное представление, возможно, самое общее и неопределенное, то
оно есть созерцание, дающее из самого первоисточника, схватывающее сущность в ее
36
36 Гуссерль Э.
Указ. соч. С. 28-29. М. Мерло-Понти понимал феноменологию как стремление к установлению способа коммуникации между вещью и разумом. Французский философ В. Декомб в этой связи задается вопросом: « Каким образом вещь может «представлять смысл»? Быть может, вещь является словом, которое нужно услышать, текстом, который нужно прочесть? Безусловно. Уже в своей критике бихевиоризма Мерло-Понти уподобил связь организма со средой «дискуссии»: среда ставит вопросы, организм отвечает на них своим поведением ( например, некая ситуация представляет значение « опасности», на что организм отвечает действиями, совокупность которых означает «борьбу» или «бегство»). Теперь феномены рассматриваются как высказывания, и, несомненно, именно в этом и состоит тайна феноменологии. Возьмем перцептивный опыт «прекрасного весеннего утра», для феноменолога он будет равнозначен тому, чтобы сказать, что я с«настоящей», прямо-таки живой самостности».
Познание сущности, по Гуссерлю, возможно потому, что само сознание всегда есть сознание чего-то, что объект сознания всегда есть « подразумеваемый», всегда « значимый» для сознания объект. Это свойство сознания Гуссерль называет интенциональностью.«По Гуссерлю, « всякий интенциональный опыт - и это важнейшая черта интенциональности -
имеет свой интенциональный объект, то есть свое объективное значение.