РОССИЙСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ В НОВЫХ УСЛОВИЯХ: ДЕИДЕОЛОГИЗАЦИЯ НАУКИ

Ни в одной стране за пределами так называемого социали-

стического лагеря развитие науки не находилось в такой зави-

симости от изменений в политической жизни общества, как это

происходило в государствах, подверженных влиянию больше-

вистской идеологии.

Понятно, что те изменения в экономике и политике, которые

произошли в новых условиях, существенно сказались на общей

ситуации в российской науке вообще и на обществоведческих

науках в частности. Это обстоятельство в полной мере касается

психологии. Тоталитарное государство было заинтересовано в

существовании лишь такой науки, которая отказывается от

анализа психологии человека, чтобы тем самым не привлекать

внимание к реальному состоянию дел в общественной жизни. Во

второй половине 80-х годов в российской психологии начинают

давать о себе знать новые подходы и тенденции, свиде-

тельствующие о начале коренной ломки привычных стереотипов.

Эти изменения определяют судьбу науки в новых социально-

экономических условиях.

Официальной идеологической базой психологии советского

периода был марксизм-ленинизм. Отход психологии от этих,

казавшихся незыблемыми и несокрушимыми позиций, при

всей его неизбежности и радикальности не имел револю-

ционного характера и был, скорее, эволюционным движени-ем'

к°торое за истекшее десятилетие привело к необратимым

зменениям в содержании и структуре научного знания.

198

199

Сравнительно легко и безболезненно прошло освобождение

от традиционной марксистской атрибутики, которая про-

низывала все выходившие из печати психологические книги и

статьи на протяжении пятидесяти -шестидесяти лет. Ни одна

монография, ни один вузовский учебник не мог быть опубли-

кован без обязательного набора цитат и ссылок.

журные клише имели значение ритуальной защиты от цензур*.

ного контроля. Преодолеть начетнические штампы не пред-

ставляло труда в связи с тем, что при их исключении из текста

серьезных содержательных изменений в нем не происходило

Когда необходимость в подобной страховке отпала, подоб-

ные цитаты и ссылки оказались попросту лишними.

Несопоставимо большие трудности были связаны с посте-

пенным изменением традиционных воззрений психологиче-

ского сообщества, которые десятилетиями формировались с

опорой на убежденность в том, что единственно верной, пра-

вильной и надежной основой плодотворного развития психо-

логической науки является марксизм. Эта убежденность имеет

свои исторические корни. В период становления психологии в

советской России важнейшей задачей считалось создание

методологических основ конкретных психологических иссле-

дований, адекватных как логике науки, так и социальным

потребностям. В этой ситуации прежней интроспективной

психологии противостояли концепции, претендовавшие на

детерминистское объяснение поведения, по существу же яв-

лявшиеся механистическими.

Нельзя сбрасывать со счетов тот факт, что многие диалек-

тические идеи, идущие от Гегеля и Маркса, были конструк-

тивным началом разработок, к примеру, психологии разви-

тия, основ детской и педагогической психологии и других

разделов и отраслей науки.

Ошибка психологов в годы советской власти была не в

том, что они обращались к трудам Маркса и Энгельса, а в

том, что они видели в этих трудах единственный источник

философской мысли, все определяющий в психологической

методологии и теории. Такой подход предельно сужал фило-

софские основы психологии, вынуждал игнорировать все, что

не получало подтверждения в трудах классиков марксизма.

Это закрывало весь спектр философских учений, которые

могли способствовать развитию психологической мысли.

Следует иметь в виду, что при всей оправданности и необ-

ходимости развернувшейся в настоящее время деидеологиза-

ции психологии, были бы ошибочными попытки сбросить

Маркса <с парохода современности>, отказаться от обраще-

к его трудам только на том основании, что коммунисти-

ниское руководство превращало его в икону, а его работы в 4

кий <Новый завет>.

XIX века, и не его вина, что в XX столетии он был кано-

низирован догматиками, оказавшимися у власти.

В настоящее время деидеологизация науки сняла ограни-

чения с творческой мысли психологов. Однако нельзя рассчи-

тывать на то, что это обстоятельство само по себе обеспечит

формирование теоретической базы для развития психологиче-

ской науки. Деидеологизация необходимое, но еще недоста-

точное для этого условие, оно только начало перестройки

психологии и отнюдь не ее завершение.

Прямым следствием деидеологизации

Реконструкция психологии стала реконструкция ее историо-

историографии графин. Произошла переоценка тех характе-

российской ристик психологических теорий и взглядов

психологии ученых, которые нашли в недавнем прош-

лом отражение в трудах историков науки.

Можно указать на некоторые специфические особенности

реконструкции историографии в последние годы. Идеологи-

чески заданная дихотомия на протяжении многих лет вынуждала

историка науки весь массив психологических учений и

научную деятельность психологов разнести по двум философ-

ским <ведомствам> - материализму и идеализму. Далее все то,

что было отнесено к идеализму, глобально характеризовалось

как <реакционное>, <консервативное>, не говоря уже об ис-

пользовании более беспощадных эпитетов явно ругательного

свойства. Несколько по-иному обстояло дело с материализ-

мом. Если труды и взгляды ученого оказались отнесенными к

механистическому материализму, то это отчасти выступало в

роли своего рода индульгенции, позволявшей приступить к

изложению его воззрений, разумеется, при заведомо критиче-

ском их рассмотрении. Это, к примеру, характерно для оценки

работ В.М.Бехтерева. Что касается трудов, которые были

воплощением идей диалектического и исторического мате-

риализма, то они заведомо приобретали <знак качества>.

образом, картина исторического развития науки предель-но

упрощалась и обеднялась, содержательный анализ подменялся

наклеиванием идеологических ярлыков.

Негативные результаты подобного разведения по двум

<враждующим лагерям> не только лишали возможности об-

ратиться к трудам и деятельности ученых, заклейменных пе-

атью идеализма (С.Л.Франка, Н.А.Бердяева, Г.Г.Шпета и но

создавало труднопреодолимые препятствия при

200

201

анализе работ многих психологов, чье научное творчество

не поддавалось попыткам втиснуть его в дихотомическую

схему. Это относится к оценке трудов Н.Н.Ланге, А.Ф.Ла-

зурского, М.М.Рубинштейна и многих других.

Реконструкция историографии российской психологии

вместе с тем предполагает включение в сферу исследований

углубленное рассмотрение трудов Л.С.Выготского, В.А.Ваг-

нера, Н.А.Бернштейна, П.П.Блонского, Н.Н.Ланге, Г.И.Чел-

панова, В.С.Соловьева, М.М.Рубинштейна и других ученых

Пока это выполняется лишь в отношении Л.С.Выготского

который оказался в центре внимания как российских, так и

зарубежных ученых. Возвращение в историю психологии

многих несправедливо забытых имен - задача, которая в на-

стоящее время приобретает приоритетный характер.

Если до начала 30-х годов все еще со-

Интеграция в хранялись контакты российских психоло-

мировое сообще- гов с их зарубежными коллегами, то сразу

ство психологов же после года <великого перелома> (1929) эти

связи стали очень быстро истончаться. <Железный занавес>

опустился в середине 30-х, наглухо закрыв возможность

включения трудов психологов, физиологов, социологов в

контекст развития мировой науки. В работе Международного

психологического конгресса в Нью-Хэво-не (1929) принимала

участие немногочисленная, но представительная делегация

из СССР (И.П.Павлов, А.Р.Лурия, И.Н.Шпильрейн,

С.Г.Геллерштейн, И.С.Бериташвили, В.М.Боровский).

последний <массовый> выезд советских психологов на

международный психологический форум. На протяжении

последующих десятилетий психология в России стала

<невыездной>. За этот достаточно длительный период она не

только оказалась полностью отрезанной от общего потока

научной мысли, но и подвергалась гонениям за малейшие

попытки обратиться к иностранным источникам, литературе,

концепциям, зарубежному опыту. Изоляционизм приобрел

особо жесткие черты на рубеже 40-х и 50-х годов в период

разоблачительных кампаний против <безродного кос-

мополитизма>, <преклонения перед иностранщиной>, <анти-

патриотизма> и др. Только в 1954 г. появились первые при-

знаки позитивных сдвигов. Так, в Монреаль на Психологиче-

ский конгресс приехала делегация из СССР, в которой было 7

ученых. С этого времени визиты психологов на Запад Уча"

стились, прием зарубежных ученых стал возможным.

Кульминационным пунктом в этом процессе явилось про-

ведение в Москве в 1966 г. XVIII Международного психоло-

202

ического конгресса, на который приехали крупнейшие пси-г

ги Западной Европы и Америки. После этого события

еждународные контакты советской психологической науки

пиобрели систематический характер, хотя в количественном

отношении были невелики. В дальнейшем они уже не преры-

вались. Общество психологов СССР вошло в Международный

союз психологов. Оказалось возможным постепенное

освоение идей, получивших развитие на Западе и фактически

неизвестных психологам в Советском Союзе из-за невозмож-

ности получить доступ к иностранной периодике и книгам.

Таким образом, могло сложиться впечатление, что сдвиги в

сфере взаимодействия с мировым психологическим сообществом

обрели принципиально новый характер. Однако это

утверждение не будет в должной мере точным.

Только со второй половины 80-х годов оказался возмож-

ным кардинальный поворот, снявший идеологическое табу,

столько лет перекрывавшее путь к включению отечественной

психологии в общий поток мировой психологической науки.

Основная тенденция, которая в этом отношении характе-

ризует конец XX столетия в российской психологии, - это

отказ от противопоставления ее зарубежной психологической

науке.

марксистская психология единственно верное и перспективное

направление для развития науки>, привел к изменению ситуации

в международных связях российских психологов. Если в

недавнем прошлом практически вся зарубежная психология

квалифицировалась как <буржуазная наука>, а иной раз как

<служанка империализма>, то теперь эта контраверза <совет-

ская-буржуазная> полностью вышла из употребления.

Развитие психологии в годы советской Департизация

власти жестко определялось руководящей управления^ ролью

коммунистической партии. Ее вме-сфере наук-и шательство в

жизнь научного сообщества началось с конца 20-х годов и

приобрело характер абсолютного диктата к 40-м годам.

Отдел науки ЦК отслеживал все отклонения от <генеральной

линии партии>, которые обнаруживались или мерещились ему

в социальной сфере. Приоритеты в области не только

общественных, но и естественных наук, как это было

показано выше, определялись специальными

постановлениями ЦК. Он же м°г объявить любое научное

направление, любую отрасль знания <реакционным>,

<враждебным интересам рабочего класса>, <лженаукой>. Это

в полной мере сказалось на судь-е психологии в СССР. Она не

менее двух десятилетий нахо-

203

ill!

дилась под дамокловым мечом возможной полной или час-

тичной ликвидации.

Партийные чиновники среднего уровня определяли судьбу

каждого научного учреждения. Именно они, а не официаль-

ные руководители этих учреждений и организаций решали все

вопросы в сфере управления наукой: партаппарат диктовал

кого назначить, а кого снять с должности директора научно-

исследовательского института, кого послать на конференцию

за рубеж, а кого лишить навсегда права выезда, кому быть

редактором журнала, какую книгу отметить премией, а какую

подвергнуть уничтожающей критике: <Кому быть живым и

хвалимым, кто должен быть мертв и хулим, известно у нас под-

халимам влиятельным только одним> (Б.Пастернак).

В годы советской власти психология

Социальная развивалась преимущественно как акаде-

востребованность мическая наука. Такой характер имела дея-

психологии тельность основных психологических учре-

ждений. Достаточно сказать, что до начала

70-х годов именно таким являлся единственный в России Пси

хологический институт (основанный в 1914 г. Г.И.Челпано-

вым). И хотя в этом институте и других научных учреждениях

были получены существенно важные результаты, практикой

они учитывались весьма слабо.

В большей или меньшей степени они оставались невостре-

бованными в связи с тем, что психология не входила в круг

наук, без которых в те времена не могли развиваться общество

и государство. Более того, исследования мышления, к примеру,

завершались или, точнее, обрывались, когда психолог должен

был перейти от характеристики механизмов мыслительных

процессов к их содержанию, как это, например, и

произошло в отношении проблематики менталитета. Функ-

ционализм при анализе психики человека, не допускавший

перехода к интегральным характеристикам его личности,

закрывал дорогу психологии, не допуская ее участия в реше-

нии задач, которого ожидали от нее другие области науки,

ориентированные на практику.

Изменения, произошедшие в психологии на рубеже 80-90-х

годов, в качестве своего прямого последствия имели обращение

ее к социальной практике. У психологов исчезли опасения,

что правда, которую заключают в себе их изыскания, не

понравится власть предержащим. Более того, от психологии

ожидают, и не без оснований, что она способна предложить

ориентиры для социальной практики, открыть то, что не-

доступно другим отраслям знаний. К концу XX века в России

204

ихология становится востребованной наукой, с большим

"ли меньшим успехом отвечающей вызову времени.

И в подтверждение этого положения могут быть использо-

аны прямые ссылки на конкретные факты. За несколько по-

вяедних лет резко увеличилось число учреждений, в которых

дставлена прикладная психологическая проблематика.

Издаются многие новые журналы, в которых освещаются

результаты практико-ориентированных исследований. При

существенном сокращении диссертаций, защищаемых по про-

блематике общей психологии (что само по себе не является

отрадным обстоятельством), во много раз увеличился поток

диссертационных работ, посвященных проблемам педагоги-

ческой, инженерной, военной, судебной и другим прикладным

отраслям психологии.

Следует особо выделить востребованность психологии в

сфере образования. Уже одно появление психологической

службы в школе и повсеместное включение психологов в работу

образовательного учреждения свидетельствует о новом этапе

распространения ее влияния на все формы педагогической

деятельности. Многообразие типов учебно-воспитательных

учреждений, присущее новому времени, диктовало необ-

ходимость психологического обоснования работы в этих раз-

нохарактерных образовательных системах.

Так, к примеру, в Москве школьная психологическая служба

насчитывает около 1000 сотрудников. За короткое время во

много раз увеличилось число специалистов в области пси-

хологии. Если к началу 80-х годов в России было 6-7 тысяч, то

ныне - 25-30 тысяч. Этому способствовала работа свыше 100

психологических факультетов в различных по учебному

профилю вузах.

Психологи работают не только в сфере образования, но и в

воинских подразделениях, в учреждениях правоохранительной

системы, на промышленных предприятиях, в торговле, в

семейных консультациях, в медицине, на транспорте, в авиации

и космосе и т.д. Перспективы дальнейшего развития пси-

хологической науки и практики в России представляются

очевидными в ходе социально-экономических реформ.