РАЗВИТИЕ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ В РОССИИ

Успехи психологии были обусловлены применением экс-

перимента. Научная молодежь в России тоже стремилась

освоить этот метод. Многие из тех, кто увлекся психологией,

отправлялись с этой целью в Германию, в Лейпциг, ставший

благодаря Вундту Меккой экспериментальной психологии.

Эксперимент требовал организации специальных лабораторий. В

России первые робкие попытки поместить в лабораторию не

лягушку или собаку, а человека с его бессмертной душой

предпринимались отдельными энтузиастами из круга медиков.

Первым из них был казанский врач В.М.Бехтерев. В Москве

пионером этого направления выступил А.А.Токарский, в

Юрьевском (ныне Тарту) университете В. В. Чиж, в Харьков-

ском - П.И.Ковалевский.

В 1893 г. Бехтерев из Казани переехал в Петербург, заняв

кафедру нервных и душевных болезней в Военно-медицинской

академии. Восприняв сеченовские идеи и концепцию передовых

русских философов о целостности человека как существа при-

родного и духовного, он искал пути комплексного изучения

деятельности человеческого мозга. Пути достижения комплекс-

ности виделись ему в объединении различных наук (морфо-

логии, гистологии, патологии, эмбриологии нервной системы,

психофизиологии, психиатрии и др.). Бехтерев сам вел исследо-

вания во всех этих областях. Будучи блестящим организатором,

он возглавил многие коллективы, создал ряд журналов, где

публиковались статьи также и по экспериментальной психологии.

Его любимым детищем стал организованный им Психо-

148

<логический институт. В нем лабораторией психологии

рач по образованию А.Ф.Лазурский (1874-1917). " jg97 г. в

выходившем под редакцией Бехтерева журнале Обозрение

психиатрии> была опубликована первая статья тт урского

<Современное состояние индивидуальной психо-гии>

посвященная проблеме индивидуальных различий.

Рассматривая первые достижения этой науки, он подчерки-яп

что ее целью является исследование того, как видоизме-БЯЮТСЯ

<душевные свойства у различных людей и какие типы создают они

в своих сочетаниях>.

В своей работе <Очерк науки о характерах> (1909) Лазур-

ский разрабатывал оригинальную концепцию <научной ха-

рактерологии>, в основе которой лежала идея о том, что ин-

дивидуальные особенности человека связаны с деятельностью

нервной системы. Позиция Лазурского во многом отличалась от

взглядов Штерна, Бинэ и Гальтона, так как он считал не-

обходимым не ограничиваться прикладными исследованиями,

но доказывал важность формирования основ научной теории

индивидуальных различий. С его точки зрения чисто при-

кладной подход к ним сводится в конце концов к полному

отрицанию возможности планомерного и систематического

изучения людских характеров. Эта точка зрения противостояла,

с одной стороны, прагматическому подходу тестологии, а с

другой - распространенному в немецкой психологии мнению

(которого придерживались Вундт, Дильтей и другие ученые),

будто повседневный опыт, наблюдательность, сопереживание-

самый лучший источник познания душевного склада личности.

Утверждение индивидуальной психологии как теоретиче-

ской дисциплины не умаляет, как подчеркивал Лазурский,

значения опыта, прежде всего наблюдения и эксперимента, о

важной роли которых писал ученый. При этом он рассматривал

эмпирические данные о различных психических процессах не

изолированно, но в системе, доказывая, что главной задачей

экспериментального исследования является построение

целостной картины человека. Исходя из наклонностей, спо-

собностей, темперамента и других индивидуальных качеств

человека, возможно построение полной естественной класси-

фикации характеров, которая и составит, по мнению Лазур-

ского, основу новой науки.

Неудовлетворенность лабораторно-экспериментальными

методами, существовавшими в начале века, побудила Лазур-

ского искать другие способы психологического исследования.

Он выступал за естественный эксперимент, при котором

149

преднамеренное вмешательство в жизнь человека совмещает ся с

естественной и сравнительно простой обстановкой опыта

Благодаря этому мы исследуем не отдельные психические

процессы, как это обычно делалось в тот период, но психические

функции и личнослъ в целом. Этот подход, изложенный в

работе Лазурского <Об естественном эксперименте> (191U имел

особенно важное значение для возрастной психологии и

педологии, так как естественный эксперимент в этом случае

часто дает не только более полные, но и более объективные

данные по сравнению с лабораторным экспериментом, часто

неприемлемым в детской психологии.

В курсе лекции <Общая и экспериментальная

психология> (1912) Лазурский утверждал, что темперамент

и характер составляют эндопсихическую, прирожденную

сторону личности. Другая сторона, экзопсихическая,

характеризует отношение человека к окружающей

действительности.

Введение категории отношения было шагом вперед по

сравнению с механистическим представлением, согласно ко-

торому воздействия среды на организм происходят но

типу внешних толчков. А ведь именно такое представление

доминировало тогда в дифференциальной психологии, не

знавшей никаких других факторов, кроме наследственности

и механистически понятой среды.

Ученик Лазурского М.Я.Басов (1892-1931) в своих рабо-

тах <Методика психологических наблюдений над детьми>

(1926), <Общие основы педологии> (1931) развивал идеи Ла-

зурского о роли естественного эксперимента как ведущего при

исследовании психики детей. Большое внимание Басов уделял

популяризации и введению в педагогическую практику мето-

да наблюдения, разрабатывая схемы наблюдений, а также

методику анализа полученного при наблюдении и естествен-

ном эксперименте эмпирических данных. Доказывая, что на-

учная психология должна опираться на объективное, внешнее

наблюдение, Басов писал, что это единственный метод, <кото-

рый может быть применен ко всем формам развития психиче-

ских функций>.

Если роль наблюдения связана прежде всего с широкими

возможностями его применения, то значительная роль естест-

венного эксперимента соотносилась Басовым с его возможно-

стью сохранения естественных связей со средой, что практиче-

ски исключается в лабораторном эксперименте.

при исследовании социокультурной среды, определяющей

психическое развитие человека, естественный эксперимент

имеет более важное значение, чем лабораторный, писал

Басов, под-

150

кивая что <разработка этой методики является одной из 4 мых

важных и насущных задач современной психологии>. ° Говоря

о необходимости нового понимания предмета пси-

ологического исследования, Басов выдвинул совершенно

новый подход к взаимодействию человека со средой. Главное

положение теории Басова - идея о том, что человек есть ак-

тивный деятель в объективной, закономерно организованной

среде. Таким образом, он впервые показал, что активность

человека проявляется не только в приспособлении, но и в

изменении среды, а сама среда не аморфная масса, но опреде-

ленным образом структурированная ситуация.

А.А.Токарский (1859-1901) прославился в Москве (и за

границей) как мастер применения гипноза в психотерапевти-

ческих целях. Частная практика позволяла ему вкладывать

свои сбережения в обустройство психологической лаборато-

рии. Замысел Челпанова простирался значительно дальше. Он

рассчитывал на охват научными, опытными методами всего

круга явлений, изучаемых психологией как дисциплиной,

отличной и от философии и от физиологии. Этот замысел лег в

основание программы исследований, консолидировавшей

молодежь вокруг ее автора и своего учителя. Эту школу про-

шло около 150 человек. Из нее вышли те, кто стал впоследст-

вии лидирующими фигурами в советской психологии, в том

числе К.Н.Корнилов, П.П.Блонский, А.А.Смирнов, Н.И.Жин-

кин, С.В.Кравков, Б.М.Теплов, А.Н.Леонтьев и др. Все они

были яркими индивидуальностями. Но в том и заключался

талант Челпанова как великолепного организатора школы, что

он <высматривал> в новом поколении одаренную молодежь,

способную самоотверженно заняться не сулящим материальной

выгоды и не дающим ничего, кроме радости познания, делом.

Терпимость по отношению к тем, кто ищет собственные пути,

создание такой идейной среды, в которой можно свободно

мыслить, культ ориентации на научные ценности - таковы были

особенности челпановского питомника талантов. Среди тех,

кого он пестовал, впоследствии оказались предавшие своего

учителя. Но это не умаляет исторической значимости его вклада

в развитие психологической мысли в России.

Главным же центром разработки проблем эксперимен-

тальной психологии стал созданный в Москве Челпановым

на средства известного мецената С.И.Щукина Институт

экспериментальной психологии. Было построено

исследовательское и учебное заведение, равного которому

по условиям работы и оборудованию в то время в других

странах не было. (Официальное открытие института

состоялось в марте 1914г.)

151

Обладая большим организаторским и педагогическим талан-

том, Челпанов приложил немало усилий для обучения экспе-

риментальным методам будущих научных работников в об-

ласти психологии.

Именно ему русская психология обязана тем, что в ней

возникла самая крупная за всю историю научная школа. Экс-

периментальное изучение сознания, его явлений и функций -

таково было кредо школы.

У прежних московских профессоров, читавших лекции по

психологии и много писавших об ее проблемах, эксперимент не

был в чести. Их занятия этой областью знаний отличались

умозрительным философским уклоном. Их общение в москов-

ских домах и их публикации вращались вокруг вопросов о

природе души, свободе воли, границах знания, материальном и

духовном и т.п. По свидетельству одного современника,

заседания Психологического общества порой затягивались до

часу ночи, но и тогда заядлые спорщики отправлялись в рес-

торан <К Тестову>, где их горячие дебаты продолжались с

удвоенной силой, причем на одном из таких ужинов был по-

ставлен на баллотировку вопрос о бессмертии души и <решен в

положительную сторону большинством против двух>.

Что же касается Челпанова, то его подвигала идея на вне-

дрение научных стандартов в изучение психической реальности,

с тем чтобы знание о ней добывалось не в дебатах на собраниях

или на журфиксах, а в лаборатории, под строгим контролем

эксперимента и индуктивных методов.

был оригинален. Делая задолго до создания собственного

института обзор состояния экспериментальной психологии за

первую половину 90-х годов, Челпанов писал: <У нас при

Московском университете имеется "психологический

институт", устроенный на частные средства по западноевро-

пейскому образцу>.

При организации эксперимента Челпанов продолжал от-

стаивать как единственно допустимую в психологии такую

разновидность эксперимента, которая имеет дело со свиде-

тельствами наблюдений субъекта за своими собственными

состояниями сознания. Иначе говоря, решающее отличие пси-

хологии от остальных наук усматривалось в ее субъективном

методе. Сам метод претерпел в работах западных психологов

изменения и это отразилось на позиции Челпанова, неизменно

находившегося в курсе мировой психологической литературы.

В 1917 г. институт начал издавать печатный орган <Пси-

хологическое обозрение> (под редакцией Г.И. Челпанова и

Г.Г.Шпета). Первый выпуск открывался программной статьей

152

Ч лпанова <Об аналитическом методе в психологии>. По этой

атье нетрудно судить о программе, которая предлагалась °Т

ститутом на великом историческом переломе. Теперь Челпа-и а не

устраивала даже вюрцбургская школа, которой он не-Н вно

курил фимиам. Он подвергает критике мнение Аха и Марбе

о том, что нельзя считать исследование психологическим

если оно не использует эксперимент, ведь сам экспе-мент

базируется на первичных понятиях. Они существуют

априорно как элементы идеального знания, обладающего абсо-

лютной, аподиктической достоверностью. Извлечь эти элементы

можно только из внутреннего опыта путем их непосредст-

венного усмотрения. Это и есть аналитический метод, который

должен лечь в основу всех видов конкретного психологического

исследования - экспериментального, генетического и т.д.

Челпанов отмечал сходство предлагаемого им метода с

феноменологией Гуссерля. Так завершилась его эволюция в

качестве <эмпирического> психолога. Сперва он пропаганди-

ровал вундтовский эксперимент, затем,- данные вюрцбурж-

цев, сделавших упор на внутренней активности и внечувст-

венности мышления, и, наконец, главную задачу психолога он

увидел в том, чтобы <очистить> сознание от влияния исполь-

зуемых в экспериментах стимулов (физических и вербальных),

с тем чтобы созерцать образующие его начальные сущности.

Стремление к предельной отрешенности от реальности, от

суетного мира, где происходили события, взрывавшие до осно-

вания прежние социальные порядки, - такой была в 1917 г.

позиция не одного Челпанова. В этом же году С. Франк высту-

пил с книгой <Душа человека>, полной близких феноменализму

размышлений о том, что лишь изнутри открывается человеку

глубина бытия. Л.Лопатин в 1917 г. опубликовал статью <Не-

отложные задачи современной мысли>. Эти задачи он усматри-

вал в том, чтобы покончить с <неисправимым> натуралистиче-

ским мировоззрением и спасти веру в бессмертную душу.

В течение десятилетий русские идеалисты отвергали детер-

минизм во имя независимой ни от чего внешнего духовной

активности субъекта. Достойным человека они считали лишь

один ее вектор - самоуглубление. Это сопрягалось с социаль-

но-идеологической концепцией, по которой путь к новой Рос-

сии пролегает через переустройство души, ее внутреннее со-

вершенствование.

Научная и педагогическая деятельность Челпанова, к со-

жалению, прерывается в 20-е годы. После революции судьба

его складывается трагически. В 1923 г. его изгоняют не только

из Университета, но и из созданного им Психологического

153

института, причем инициаторами его ухода становятся его же

бывшие ученики и сотрудники - Корнилов, Блонский и

гие, выступавшие за построение психологии на основе мар-

ксизма. Челпанов, который писал о том, что психология, как и

математика, физика и другие положительные науки, должна

быть вне любой филбсофии, в том числе и марксистской, ос-

тался без работы.

Однако в первое время судьба остается еще милостивой к

нему. В конце 1923 г. он начинает работу в Государственной

академии художественных наук (ГАХН), вице-президентом

которой становится Шлет. Работа в физико-психологическом

отделении, главным образом в комиссии по восприятию про-

странства, привлекает Челпанова возможностью продолжения

его научной работы по изучению пространства, которая была

начата им еще в Киевский период. В этот же период

Челпанов читает цикл научно-популярных лекций по психо-

логии в доме ученых о истории и основных психологических

школах, существовавших в начале века. Последняя книга

Челпанова была опубликована в 1927 г. Его надеждам на

дальнейшую работу не суждено было сбыться.

Отличную от идейной линии Челпанова

Естественно- позицию занял профессор Новороссийско-

научная ориента- го университета (Одесса) Н.Н.Ланге (1858-

ция психологии 1921). Именно он в те годы выступал как

главный оппонент Челпанова. Ланге приобрел известность не

только в России, но и на Западе своими экспериментальными

исследованиями восприятия, сформировав концепцию его

стадиальности (фазовости).

Предполагалось, что образ воспринимаемого предмета

складывается постепенно. Всякое ощущение начинается с <про-

стого толчка> в сознании, затем осознается род раздражителя

(цвет, звук, поверхность), форма предмета, его место в про-

странстве. Ланге разработал моторную теорию внимания, со-

гласно которой движение рассматривалось как условие, не

только сопровождающее, но и улучшающее восприятие. Двига-

тельный компонент считался представленным и в процессах

мышления. Воля же - это импульс, предшествующий любому

сознательному движению, этот объективный импульс не осоз-

нается субъектом. Осознается лишь само движение в виде со-

провождающей его суммы <обратных ощущений>, идущих от

мышц. Следуя Сеченову, Ланге считал двигательные реакции

организма первичными по отношению к внутренним психоло-

гическим актам. Основная функция психики, согласно Ланге,

<круговая реакция>, включающая центростремительный ток.

154

Иначе говоря, из работающей мышцы в мозг непрерывно идет

игнал, сообщающий организму о достигнутом результате. °

Ланге критиковал Челпанова за его страстную защиту

объективного метода, в том числе и того нового варианта

того метода, который предложила вюрцбургская школа пси-

хологии мышления. Ее данные, утверждал Челпанов, доказы-

вают, что активность мышления не требует чувственной ос-

новы'в виде ощущений. <А это, - писал Челпанов, - служит

подтверждением того взгляда, что душа может не только дей-

ствовать, но и существовать независимо от тела>.

Ланге, в противовес Челпанову, назвал интроспекцию, ко-

торую культивировала вюрцбургская школа, <игрою вообра-

жения>, которая <почти так же далека от действительного

исследования, как воображаемая охота на воображаемых львов

в воображаемой Сахаре - от действительной охоты>. Книга

Ланге <Психология> (1914) запечатлела новую, естественно-

научную трактовку психических явлений, показала их биоло-

гический смысл и важность ориентации на факторы культуры

при изучении психики человека.

Он выделял ряд стадий в развитии психики, соотнося их с

изменениями, претерпеваемыми нервной системой: стадию не-

дифференцированной психики, дифференцированных ощуще-

ний и движений инстинктивного типа, стадию индивидуально

приобретенного опыта и, наконец, качественно новую ступень -

развитие психики у человека как социокультурного существа.

Менее всего он был склонен считать, будто законы челове-

ческого поведения исчерпываются биологическими детерми-

нантами. Согласно его твердому убеждению, <душа человече-

ской личности в 99% есть продукт истории и общественности>.

Это общее, философское по своему смыслу положение тре-

бовалось перевести в понятия конкретной науки, объяснить,

каким образом история общества и культуры определяет ра-

боту психофизиологического механизма в особом, истинно

человеческом режиме жизнедеятельности. Самоочевидным во-

площением жизни социокультурного мира, в которую изна-

чально погружен человеческий индивид, является язык.

Слово выступает в роли главного фактора психического

развития человека как существа <общественного и историче-

ского>, сознание которого обусловлено не тем, что заложено

в генах, и не самостоятельно выработанными (посредством

проб и ошибок) индивидуальными способами приобщения к

среде, а миллионолетним опытом прежних поколений. Ланге

писал: <... язык с его словарем и грамматикой формирует всю

Умственную жизнь человека, вводя в его сознание все те кате-

155

гории и формы, которые исторически развивались в преды-

дущих поколениях>.

Согласно эмпирической доктрине, психические процессы

начинаются и кончаются в индивидуальном сознании. Ланге же

ставил его в зависимость от недоступных рефлексии субъекта

уходящих в глубь веков <напластований>, <археологии> мысли'

Такой подход не только требовал изменить стратегию изучения

человеческой психики, соотнеся ее с детерминационным воздей-

ствием знаковой системы языка. Он еще под одним углом вы-

свечивал бессмысленность философии <чистого> опыта, пози-

тивистской веры в возможность мысли добраться до <твер-

дого> эмпирического материала как последней, прочной точки

научного знания. Несомненно, и эту философию имел в виду

Ланге, когда писал следующее: <...Вглядываясь внимательно в

любое наше чувствование или мысль, в значение любого слова

или флексии, мы находим в них огромное число планов или

полей сознания, уходящих все глубже в неопределенную темную

даль, и дойти в этих глубинах до твердого дна, т.е. непо-

средственного факта, подобного физическому, в котором не

было бы примеси рефлексии, оказывается невозможным...>.

В предреволюционной русской психологии Ланге был

пионером в постановке вопроса о необходимости перехода из

биологического в социокультурный план анализа человече-

ской души, чтобы объяснить ее суть и судьбу.

Под влиянием дарвиновских идей од-

логические

исследования

В.А.Вагнера

Зоопсихо- нод из важных отраслей психологии ста

новится изучение поведения животных.

Наряду с их индивидуально-вариативны-

ми реакциями, которые обеспечивают адап-

тацию к изменчивой среде, большой инте-

_ .. Т" ~г^~У "' -^-"*-"-" "

рее вызывают инстинктивные формы поведения. Сам Дарвин

написал насыщенный фактами и идеями этюд <Инстинкт>.

Основоположником зоопсихологии в России стал зоолог

В.А.Вагнер (1849-1934). Отстаивая эволюционный подход, он

провел цикл экспериментальных исследований инстинктивного

поведения животных, главным образом при возведении ими

различных построек: о строительных инстинктах у пауков

(1894), о водяном жуке-серебрянке (1900), о жизни шмелей (1907).

Эти работы служили обоснованием выдвинутой автором

программы построения зоопсихологического знания, исходя из

объективного метода.

Научный подход в истории проблемы развития психики

характеризуется, по Вагнеру, столкновением двух противопо-

ложных школ.

156

Одной из них присуща идея о том, что в человеческой пси-

е нет ничего, чего не было бы в психике животных. А так хи

изучение психических явлений вообще начиналось с чело-ка то

весь животный мир был наделен сознанием, волею и ВЯЗУМОМ.

Это, по его определению, <монизм ad hominem (применительно к

человеку), или <монизм сверху>.

Вагнер показывает, как оценка психической деятельности

животных по аналогии с человеком приводит к открытию

<сознательных способностей> сначала у млекопитающих, птиц и

других позвоночных, потом у насекомых и беспозвоночных по

одноклеточных включительно, затем у растений. Признавая

необходимым сравнение психики человека и животных (без

этого не было бы сравнительной психологии), Вагнер

отрицал необходимость и возможность метода прямых анало-

гий с психикой человека в биопсихологии.

Другое направление, противоположное <монизму сверху>,

Вагнер именовал <монизмом снизу>. В то время как антропо-

морфисты, исследуя психику животных, мерили ее масштабами

человеческой психики, <монисты снизу> (к их числу он относил

Ж.Леба, К.Рабля и других), решая вопросы психики человека,

определяли ее наравне с психикой животного мира мерою

одноклеточных организмов.

Если <монисты сверху> везде видели разум и сознание, ко-

торые в конце концов признали разлитыми по всей вселенной,

то <монисты снизу> повсюду (от инфузории до человека) ус-

матривали только автоматизмы. Если для первых психический

мир активен, хотя эта активность и характеризуется теологиче-

ски, то для вторых животный мир пассивен, а деятельность и

судьба живых существ предопределены <физико-химическими

свойствами их организации>. Если <монисты сверху> в основу

своих построений клали суждения по аналогии с человеком,

то их оппоненты видели такую основу в данных физико-

химических лабораторных исследований.

В последней, оставшейся неопубликованной работе <Срав-

нительная психология, область ее исследования и задачи>

Вагнер вновь обращается к проблеме инстинкта, формулируя

теорию колебания инстинктов (теорию флуктуации).

Продолжая подчеркивать рефлекторное происхождение

инстинктов, он еще раз оговаривает иной подход к их генези-

СУ, нежели тот, который был присущ исследователям, линейно

располагавшим рефлекс, инстинкты и разумные способности.

Не линейно, как у Г.Спенсера, Ч.Дарвина, Дж.Роменса: реф-

лекс-инстинкт-разум, или как у Д.Г.Льюиса и Ф.А.Пуше:

Рефлекс-разум-инстинкт (в последнем случае разум подвер-

157

,У

гается редукции). По Вагнеру, здесь наблюдается расхождени

психических признаков: е

Для понимания образования и изменения инстинктов он

использует понятие видового шаблона. Инстинкты, писал Вагнер,

представляют не стереотипы, которые одинаково повторяются

всеми особями вида, а способность действовать, неустойчивую и

колеблющуюся в определенных, наследственно

фиксированных пределах (шаблонах), для каждого вида своих.

Понимание инстинкта как видового шаблона, который

наследственно складывался на длинном пути филогенетической

эволюции и который, однако, не является жестким сте-

реотипом, привело Вагнера к выводу о роли индивидуальности,

пластичности и вариабельности инстинктов, о причинах,

вызывающих новообразования инстинктов.

В.С.СОЛОВЬЕВ И ФОРМИРОВАНИЕ

ЛИДЕРОВ НОВОЙ ПСИХОЛОГИИ

Одной из центральных фигур в духовной жизни России

того времени по праву можно считать В.С.Соловьева (1853-

1900) не только по значительности того, что им сделано, но и

по огромному влиянию, которое он оказал на виднейших

ученых того времени, влиянию, которое и после его смерти не

ослабело и сказалось в творчестве многих русских мыслителей и

художников (в частности, в поэзии символистов).

Соловьев не оставил законченной системы. Тем не менее

именно его искания во многом и сделали проблему нравст-

венного начала в формировании личности человека, проблему

воли одной из главных для отечественной психологии того

периода. В их обсуждении принимали участие не только пси-

хологи и философы, но и педагоги, историки, юристы. При

этом необходимо отметить, что хотя Соловьев и был убеж-

денным приверженцем христианской философии, его воззрения

лишены того догматизма, который она приобрела у некоторых

его последователей.

Головьев как бы обозначил кульминационную точку того

пота в мышлении, который произошел в конце 80-х гг.

П°Вщлого столетия и который знаменовал собой признание

ПР окой значимости религиозной жизни и некоторое разоча-

Ы ествозна

ание

Р°

в единодержавии науки и в особенности естествозна-

Р° QH считал, что трансцендентальный мир, или всеединое Н лое

или Бог имеет непосредственное отношение к человеку, отор'ый

занимает срединное положение между безусловным началом,

или всеединым целым, и преходящим миром явлений не

заключающим в себе истины. Эта концепция возлагает на

человека очень важную и сложную задачу, ибо через него

идет путь повышения и развитие бытия, одухотворение

мертвой материи, которая, пройдя через среду человеческого

духа, совершается только по одному пути - по пути личного

нравственного совершенствования, ради которого свободная

воля должна делать постоянные усилия. Таковые становятся

реальной силой, если к ним присоединяется воздействие свыше,

т.е. то, что в религиозной жизни именуется благодатью.

Следует, однако, иметь в виду, что именно в эти годы

складывался духовный облик тех, кто вышел на историческую

авансцену в следующий период существования психологиче-

ского сообщества в нашей стране. И здесь следует вновь обра-

тить взор на влияние, которое исходило от могучего таланта

Владимира Соловьева. Он, как отмечалось, создавал совместно с

Гротом журнал <Вопросы философии и психологии>, изда-

вавшийся Московским психологическим обществом. Он воз-

главил философский отдел в Большом энциклопедическом сло-

варе Брокгауза и Ефрона, опубликовав в нем свыше 120 статей.

На трудах Соловьева и близких к нему мыслителей, на жур-

нале, словаре, представлявших философско-психологическую

панораму эпохи, воспитывались молодые умы, в том числе и

умы тех, кто впоследствии сделал свой выбор в пользу психоло-

гии. Назовем здесь три имени: Д.Н.Узнадзе, Л.С.Выготский,

Б.М.Теплов.

Молодой грузин Узнадзе защитил в немецком университете

диссертацию о русском философе Соловьеве. Впоследствии Д-

Н. Узнадзе - выдающийся грузинский психолог советского

периода. Он создал крупную школу, теоретико-эксперимен-

тальные исследования которой базировались на понятии об

установке и ее различных модификациях.

Студент юридического факультета Московского универси-

тета Выготский, работая над своим первым трактатом, темой

которого стал шекспировский <Гамлет>, размышляя о <под-

Земн°м> смысле трагедии, сверял свои мысли с тем, что было

159

158

сказано об этом в ряде работ В.С.Соловьева. Очевидно чт эти

работы были изучены молодым Выготским. Прив'еде° лишь

один пример: <Все происходящее в мире, - писал Со ловьев, -

и в особенности в жизни человека зависит кром своих

наличных и очевидных причин еще от какой-то другой

причинности, более глубокой и всеобъемлющей, но зато менее

ясной. Представление жизни как чего-то простого, рассудительного

и прозрачного прежде всего противоречит действительности.

Оно не реально. Ведь было бы очень плохим реализмом

утверждать, например, что под видимой поверхностью земли,

по которой мы ходим и ездим, не скрывается ничего кроме

пустоты. Такого рода реализм был бы разрушен всяким

землетрясением>. К этому суждению Выготский добавляет

<трагедией>.

Соловьев говорил о <мистической глубине жизни>, о том что

в грубый узор внешней причинности неуловимо вплетается

ускользающая от поверхностного взгляда тонкая нить роковой

связи событий.

Эти высказывания Соловьева Выготский соотносил со своей

версией о <Гамлете> как <синтетической драме>, где трагедия

характера сочетается с трагедией рока. Обращение Соловьева

к <мистической глубине жизни> отвергало объяснение

поступков людей действием механических причин. Эта идея,

волновавшая молодого Выготского, соотносилась им с

собственной убежденностью в том, что в драме Шекспира

внешними поступками героев правит иррациональное начало,

ведущее их к катастрофе. Следует помнить, что это высказы-

валось в 1916 г., когда среди русских были весьма распро-

странены апокалипсические настроения. Именно в этом году в

России широко отмечалось 300-летие со дня смерти Шек-

спира, гордости Англии, союзницы России в мировой войне.

Как писал приятель Выготского критик А.Эфрос <сумрачный

британский гений стал исповеданием русской души>.

Эсхатологические мотивы трактата Выготского можно

понять, как предощущение великой катастрофы 1917 г. Эти

мотивы были удивительно созвучны пророчествам Соловьева.

Он умер под Москвой летом 1900 г. и, как бы завершая

своими прозрениями XIX век, предрекал, что XX век будет

эпохой великих войн, мятежей и революций.

Перед I мировой войной обучался у Челпанова в Москов-

ском университете один из будущих лидеров отечественной

психологии Б.М.Теплов. После чтения Владимира Соловьева в

его юношеской тетрадке 6 января 1916 г. сделана такая запись:

<В чем одна из главных основ безнравственной жизни.

160

м что люди из того, что есть средство, форма, делают

ель содержание. Деньги есть средство, люди делают из них

Ц ль' Здоровье есть средство для успешного стремления к ис-

"инной цели, а люди часто делают заботу о здоровье целью

зни. Национальность, государство есть формы, в которых

ыражается жизнь, а люди думают, что любовь к родине, к

государству может быть главным в жизни, что для этого можно

жить. И часто во имя любви к форме приносят в жертву

самое содержание жизни. В этом ужас войны и вообще на-

стоящего момента. Это и есть "рукотворные кумиры">.

Эту мысль Теплов пронес до конца дней. Для него не стали

кумирами ни деньги, ни здоровье, ни государева служба, хотя

он и выполнял добросовестно все, что она требовала, в том

числе в качестве младшего офицера на полях первой мировой

войны. Содержанием же всей его напряженной внутренней

жизни, всепоглощающим мотивом служило научное познание.

В той же тетрадке через пару месяцев появилась новая за-

метка: <Познать все - это одна из основных задач человека и

имеет объективную абсолютную ценность>. В центре же его

собственных интересов уже тогда - вопрос об осмыслении

природы искусства средствами науки, о том, в чем его сущ-

ность: в наслаждении или познании? И одним из решений

этой загадки, приковавшей его уверовавший в абсолютную

ценность науки ум, стало впоследствии его высшее достижение

- классические исследования по психологии искусства,

раскрывшие сущность переживания и как способности, и как

феномена культуры. Это была наука. Точная опытная наука.

Но ценность добытого знания определялась тем, что оно слу-

жило людям. Как атлант, Теплов нес на своих плечах огромные

пласты опыта музыкальной педагогики, освещал ей путь светом

психологического знания.

А жизнь Выготского? Тончайший исследователь проблем

искусства и философии, он большую часть своей и без того

короткой, так рано срезанной туберкулезом жизни провел в

общении с детскими душами, причем преимущественно с

детьми аномальными, страдающими от различных сенсорных и

интеллектуальных дефектов. Его вдохновляла высокая и

светлая гуманистическая цель.

Конкретные научные достижения этих лидеров русской

психологии стали возможны благодаря синтетическому стилю их

мысли, спаявшему духовные искания различных сфер -

философии, науки, искусства, социальной практики. Этот стиль

Рождался, как говорят дошедшие до нас их юношеские записи

6 Па

161

Дневники, в тот причудливый предреволюционный век, ко-

"хология

торому дали загадочное имя <серебряный>. Идейным вдохно-

вителем века был Владимир Соловьев. Во всяком случае дос-

тойно внимания то обстоятельство, что, прежде чем оказаться в

начальных классах марксизма-ленинизма, Узнадзе, Выготский

и Теплов прошли ту высшую философскую школу, главным

профессором кбторой был Владимир Сергеевич. Без пре-

увеличения можно сказать, что они были трагическими детьми

<серебряного века>.