ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ НЕИЗМЕННЫМ ЗАКОН ПРЕДЛОЖЕНИЯ И СПРОСА?

Конкурентные цены и количества определяются предложением и спросом. Но не зависят ли цены от других факторов, например от уровня добычи золота или от того, идет ли война или нет? Действительно, цена зависит от многих подобных факторов.

В этом месте вдумчивому читателю следовало бы начать протестовать.. Ведь почти ничего до сих пор не было сказано о том, что цена определяется издержками производства. Не следует ли добавить их в качестве третьего фактора в дополнение к спросу и предложению? Но снова наш ответ остается тем же самым. Издержки производства влияют на конкурентную цену лишь в той степени, в какой они воздействуют на предложение. Если бог посылает манну небесную без всяких издержек производства, но в ограниченном количестве, то ее цена не будет равна нулю, а будет определяться Точкой пересечения кривых спроса и предложения. C другой стороны, если бы текст национального гимна был напечатан на булавочной головке и это стоило бы 50 тыс. долл., но на этот товар не было бы спроса, он просто не производился бы, если бы и производился, то никто не дал бы за него 50 тыс. долл. (Как назнать рыночную цену чего-либо несуществующего, мы оставляем на усмотрение читателя.)

Это не означает, что издержки производства не играют никакой роли в ценообразовании. Они имеют особое значение в условиях конкуренции. Но их значение проявляется через влияние на предложение. Предприниматели занимаются производством ради прибыли. Если они не получат достаточно высокую цену, чтобы покрыть свои прошлые издержки, они не будут удовлетворены.

Более того, когда нам говорят, что цена равна издержкам, то отсюда мы отнюдь не можем определить, что же является причиной, а что следствием. Во многих случаях, коща в какой-либо отрасли применяется высокоспециализированный фактор (бейсболисты, оперные певцы, земля под виноградниками), скорее издержки производства определяются ценой, чем наоборот. Земля под зерновыми стоит дорого, потому что высока цена зерна. Но многоквартирные дома дешевы, так как квартирная плата сравнительно низкая. Зависимость этого типа не заметили владельцы молочных ферм из Массачусетса, которые во время второй мировой войны подали петицию с просьбой повысить цены на молоко, «потому что коровы стоили дорого». Если бы их просьба была удовлетворена, они скоро заметили бы, что цены на коров стали расти вслед за ценами на молоко¹.

Эти примеры показывают, что цена в конечном счете определяется не только предложением и спросом. Они являются лишь удобными всеобъемлющими категориями для анализа и описания многообразных сил, причин и факторов, влияющих на цену. Предложение и спрос — это не конечные ответы, а скорее начальные вопросы. Наша работа не кончена, она только началась.

Это должно помочь вскрыть несостоятельность утверждений неофитов, которые, едва разобравшись в элементах образования рыночных цен, глубокомысленно изрекают: «Нельзя отменить закона спроса и предложения. Король Канут^{[241] [242] не мог приказать океанскому приливу отхлынуть от его трона на берег моря. Также не во власти правительства предотвращать и вообще вмешиваться в действие спроса и предложения».}

Лучше вовсе не изучать экономику, чем оставаться на подобной точке зрения. Конечно, правительство имеет возможность воздействовать на цены. Оно может делать это, влияя на спрос, или на предложение, или и на то и на другое. Главу 23 мы посвящаем главным образом вопросу о том, как правительственные программы ограничения сельскохозяйственного производства могут способствовать повышению цен и доходов путем сокращения предложения. Аналогичные программы государственного вмешательства действовали повсюду: Бразилия сжигала кофе, чтобы повысить цену на него; Британия в 20-х годах проводила «политику Стивенсона», которая заключалась в поддержании искусственного контроля над ценами на каучук; сахар все еще находится под международным контролем.

Эти правительства не нарушали закона спроса и предложения. Они действовали в рамках этого закона. Государство не обладает каким-либо секретным экономическим оружием. Что верно по отношению к государству, также верно по отношению и к отдельным лицам. Каждый человек может оказывать влияние на цену пшеницы в той мере, в какой у него есть деньги, которые он может выбросить на рынок, или же он имеет пшеницу, которую может не продавать.

Профсоюзы часто влияют или пытаются влиять иа уровень заработной платы, воздействуя прямо или косвенно на предложение труда. Любой человек, располагающий каким-либо товаром, может попытаться увеличить спрос на него с помощью рекламы и повысить цену сверх дополнительных издержек производства, ограничив его предложение. Однако следует подчеркнуть, что, как только отдельные производители, увеличивая выпуск продукции, начинают играть значительную роль на рынке и оказываются в состоянии воздействовать на цены товаров, которые они продают, они перестают быть совершенными конкурентами в строгом смысле этого слова и их деятельность нужно рассматривать как сочетание монополии и конкуренции, то есть как несовершенную конкуренцию. Эта несовершенная конкуренция является предметом анализа в главе 25.

Мы должны теперь рассмотреть одно важное проявление государственного вмешательства в действие механизма предложения и спроса.

Рассмотрим, например, рынок сахара, где кривые предложения и спроса подобны тем, которые мы не раз встречали в настоящей главе. Предположим, что правительство через Управление стабилизации цен издает указ, запрещающий продавать сахар в розничной торговле по цене выше 7 центов за фунт. Теперь допустим, что в результате процветания или же плохого урожая спрос стал настолько большим, а предложение — настолько малым, что при невмешательстве правительства цена равновесия достигла 20 центов за фунт. Такая высокая цена способствовала бы развитию спекуляции в этой отрасли, она представляла бы собой довольно высокий «налог» на бедную часть населения, которая меньше, чем кто-либо, может позволить себе платить так дорого за сахар, и, наконец, она бы еще более усилила инфляционный рост стоимости жизни с соответствующим влиянием на заработную плату рабочих и т. д.

Ввиду всего этого правительство, действуя через конгресс и Управление стабилизации цен, решает установить твердые цены. Оно проводит закон, устанавливающий максимальную цену сахара на прежнем уровне — 7 центов за фунт. Линия MN отображает установленный законом максимум цены. Что происходит в этом случае?

При данной максимальной цене кривые предложения и спроса не пересекаются Потребителям нужны тысячи фунтов сахара сверх того количества, которое производители желают продать. Это видно из того, что точки MuN отделены друг от друга определенным расстоянием. Разрыв этот настолько велик, что для того, чтобы заполнить его, в бакалейных магазинах и на складах скоро не останется сахара.

V

При введении максимальней цены и отсутствии рационирования между спросом и предложением существует разрыв:

Рис. 77. Экономический эффект введения максимальной цены на сахар. Если бы не было установлено предела, цена поднялась бы до Е. На уровне максимальной цены спрос и предложение не уравновешивают друг друга, поэтому необходимо прямое или косвенное рационирование для распределения предложения, которое недостаточно, для сокращения реального спроса (до кривой d’d’).

Однако если потребитель будет покупать кофе по цене, превышающей максимальную, это значит, что он нарушит закон. Но даже если, он и будет действовать столь непатриотически, продавец в рамках закона не сможет получить за продаваемое им кофе более высокую цену. В этом случае последует период расстройства рынка вследствие нехватки товара, что напоминает известную игру, когда во время общего танца оркестр внезапно прекращает играть, все бегут к местам и для кого-то не хватает стула. Предложение, ввиду того что оно недостаточно, должно быть как-то рационировано. Сначала это может быть сделано по принципу «кто пришел первым, тот первым и получает» — с ограничением продажи в одни руки или же без этого. Образуются очереди, и женщинам понадобится тратить много времени в поисках продуктов. Но это не решение проблемы, поскольку кто-либо обязательно окажется все еще стоящим в хвосте очереди, тогда как сахар будет уже весь распродан.

Весь механизм цен блокирован. Удача и неудача покупателя зависят уже От факторов неденежного порядка: от случайного появления в магазине, когда в продаже имеется сахар, теплой улыбки торговцу, установившихся ранее взаимоотношений покупателя с данным магазином, от других покупок, которые данный потребитель пожелает сделать.

Вполне счастливым никого нельзя назвать, и меньше всего торговца, не знающего, что делать. Если бы не присущее обществу элементарное чувство честной игры, положение вскоре стало бы невыносимым. Патриотизм более пригоден для побуждения людей к кратковременным актам героизма, чем к ежедневным неудобствам. Не удивительно, что время от времени возникает черный рынок; более достоин удивления тот факт,¹ что возникает он не слишком часто.

Если по соображениям политического или социального порядка нельзя повысить цены настолько, чтобы снизить спрос до уровня предложения, единственным выходом в таких условиях является введение прямого рационирования, или карточной системы.

Когда карточная система введена, большинство людей может вздохнуть с облегчением. Теперь продавцам уже не нужно отказывать покупателям, а покупатели могут рассчитывать на справедливую долю ограниченных запасов. Конечно, всегда найдутся такие женщины и уличные ораторы, у которых чувство преобладает над разумом и которые усматривают причину своих бед не в недостатке продуктов, а в самом механизме рационирования. «Если бы только правительство напечатало больше талонов», заявляют они, не понимая, что это не только не исправит положения, но, наоборот, ухудшит его еще больше! Подобные люди напоминают древних владык, которые обычно казнили посланцев, приносивших им плохие вести. Они делают человеческую комедию более пикантной, но всерьез воспринимать их не следует.

Так как же действует карточная система, если выразить ее терминами спроса и предложения? Естественно, Управление стабилизации цен старается выпустить такое количество талонов, которого достаточно для того, чтобы сдвинуть кривую спроса вниз до линии d'd\ где предложение и новый спрос уравновешиваются при установленной максимальной цене. Если будет выпущено слишком много талонов, спрос сохранится на слишком высоком уровне, и мы столкнемся с прежними трудностями, хотя и в меньшей степени. Если же будет выпущено слишком мало талонов, запасы сахара возрастут. Это дослужит сигналом для ослабления рационирования.

Чтобы по достоинству оценить поведение нормальных людей, нужно пойти в сумасшедший дом. Точно так же и здесь нарушение механизма цен во время войны дозволяет нам по-новому понять его замечательную эффективность в обычные времена. Товаров всегда не хватает в том смысле, что каждый никогда не получает все то, что он точет иметь. Цена сама является инструментом рационирования недостающих ресурсов: )на растет, чтобы сократить чрезмерное потребление и расширить производство; она гадает, чтобы стимулировать потребление, сократить производство и избавиться от фезмерных запасов.

Конкурентные предложение и спрос — это один из способов организации экономики. Это один из путей, но, разумеется, не единственный путь разрешения проблемы. Конечно, если бы один или несколько производителей смогли установить монопольный контроль над отраслью, они. оказались бы в состоянии добиться конечного результата, далекого от конкурентной точки равновесия. Как мы увидим ниже, монополист может сократить производство и заставить потребителей передвинуться по кривой спроса в область более высоких цен.

Можно ли назвать «хорошим» подобное вмешательство в действие предложения и спроса? Если бы у монополиста душа была более достойной, чем у всех остальных людей, или если бы он был беднее всех других и больше нуждался в деньгах, можно было бы оправдать взвинчивание цен. Или если бы он забирал наши деньги, чтобы найти им лучшее применение (благотворительность, научные исследования), чем это сделаем мы, некоторые все же могли бы его оправдать как современного Робина Гуда, который грабит богатых во имя высоких целей.

В действительности, однако, тот, кто в состоянии установить монополию, бывает по меньшей мере так же богат, как и его клиенты, и нет никаких оснований полагать, что он сделан из лучшего теста, чем все остальные. И хотя в свое время было трудно возразить что-либо против Робина Гуда, в наши дни мы склонны считать, что субсидированием всяких прекрасных дел должно заниматься правительство, а не самозванные монополисты, и мы надеемся, что оно может финансировать высокие цели из налоговых поступлений более эффективно, чем это мог бы сделать любой Робин Гуд.

Поэтому, если что и нужно подчеркнуть с особой силой, так только то, что любое 'постороннее вмешательство в конкурентные предложение и спрос, за исключением особых обстоятельств, скорее нужно признать злом, чем благом.

V Таким образом, вмешательство монополий без всяких к тому оснований ведет к сокращению производства. Подобное вмешательство вызывает нехватку товаров, и это находит отражение в высоких ценах, которые оно порождает. Монополия может также вести к неправильному распределению доходов: она может принести дополнительный доход тому, кто уже получил то, что заслужил.

Однако сейчас, пожалуй, упор нужно сделать не на нарушения в распределении доходов, а на монополистические сокращения производства. В самом деле, что случится, если изъять нечестно полученные суммы с помощью налогов?^[243] Тоща мы исправим нарушенное монополией распределение доходов. Но обществу все равно овтанется меньше потребительских товаров, чем ему действительно нужно и чем оно действительно способно произвести.

Как и грех, монополия принадлежит к тем вещам, против которых настроено большинство людей. Поэтому нет нужды долго останавливаться на том, что вмешательство монополии в действие предложения и спроса, вероятно, является злом.