Б. Трнка ЗАМЕЧАНИЯ ОБ ОМОНИМИИ *
Из проведенного профессором Матезиусом сопоставления функциональной нагрузки фонем и их способности вступать в комбинации друг с другом следует, что инвентари фонем, имеющиеся в отдельных языках, используются в них по-разному.
Например, славянские языки менее экономны, чем, скажем, английский или французский. Это явствует хотя бы из того, что в славянских языках значение слова очень часто определяется лишь последовательностью двух, даже трех или более слогов (которые сами по себе не имеют большей частью никакого смысла), тогда как в английском и французском языках слова состоят нередко только из одного слога *. Поскольку большинство слов в этих языках односложно, то говорящие на этих языках привыкли ассоциировать с отдельными слогами какие- то значения. Поэтому иностранные многосложные слова, проникающие в широкие слои народа, часто подвергаются редукции, например choc (chocolate), pram (perambulator «детская коляска»), flue (influenza) и т. д. Тенденция английского языка к односложности слов, которая является его характерным признаком, зависит от относительно большой способности фонем получать функциональную нагрузку (а также от большего, чем в других германских языках, числа представленных здесь фонем).* Bohurail Т г n ka, Bemerkungen zur Homonymie, TCLP, 4, Prague, 1931, стр. 152—156.
1 По-видимому, не случайно, что открытые слоги односложных слов в чешском языке различаются по своему звуковому составу в большей мере, чем, например, в английском, где одна и та же односложная комбинация может быть то словом, то лишь слогом (например, англ. tea, see, sow).
Односложные слова чешского языка, оканчивающиеся на гласные, если они не являются предлогами или другими «маленькими» словами, характеризуются комбинациями согласных, например rty «губы», mzda «зарплата», dne «дня», lze «он лжет».
Комбинации фонем, функционирующие в данном языке в качестве слов, как правило, ассоциируются с различными значениями, например в английском языке: hand «рука, работник, почерк, стрелка часов, сторона, передавать», leaf «лист, страница», room «комната, место, пространство», die «умирать, игральная кость», dye «краска, красить», sea «море, волнение на море, прилив, волна, морской, приморский», see «видеть, смотреть, глазеть, наблюдать, осматривать, узнавать», fair «ярмарка, прекрасный, честный, белокурый, честно, благоприятно».
Если отдельные значения слов связаны друг с другом переходными значениями, то в языковом сознании их совокупность воспринимается как «одно слово», например: hand, leaf, room, и в таком случае говорят о полисемии слов. Но если значения одинаковых комбинаций фонем настолько различны, что они не вызывают никаких общих представлений, то перед нами омонимы, например: англ. dai, si:, fee, ai. Между значениями «умирать» (die) и «окрашивать» (dye), «море» (sea) и «видеть» (see) не может существовать никаких переходных представлений. И хотя эти значения связаны с представлением об одних и тех же последовательностях фонем, в языковом сознании они остаются различными «словами». Отметим здесь, что полисемичное слово может к тому же распадаться на пару омонимов, например англ. to : too, born: borne, и, наоборот, априорно нельзя исключить возможности того, что омонимичная пара в результате так называемой народной этимологии станет полисемичным словом. Хотя бы по этой причине синхронические исследования необходимо строго отличать от диахронических. Неясности, которые можно обнаружить в некоторых работах по омонимии, обусловлены как раз смешением обоих планов: синхронного и диахронного. Как и в других аспектах языка, синхроническое исследование должно и здесь служить основой для диахронического.Омонимия возникает либо в результате слияния (соответственно — отпадения) фонем, либо при заимствовании. К первому типу относятся англ. so «так»— sow «сеять», knight «рыцарь»— night «ночь», two «два»— to «к, в» (предлог и приинфинитивная частица), тогда как англ. fair «прекрасный» и «ярмарка», франц. ton «твой» и «тон», чешек, role «поле» и «роль» [109] стали омонимами лишь в результате заимствования одинаково звучащих иностранных слов. Омонимы последней группы можно назвать гибридными. В некоторых языках все омонимы являются гибридными, например в турецком языке, о чем мне любезно сообщил профессор Я. Ридка. Вопрос о происхождении омонимов небезынтересен и для синхронного изучения языка.
Поскольку заимствования не воспринимаются как слова родного языка, гибридные омонимы следует отделять от остальных. Независимо от происхождения омонимов их можно разделить на две большие группы: во-первых, слова, омонимичные во всех формах, например франц. louer «хвалить» и «брать (или давать) напрокат», англ. knight [nait] «рыцарь»— night [nait] «ночь», die [dai] «умереть»— dye [dai] «красить»; во-вторых, слова, омонимичные не во всех формах, например: англ. minor [maino] «младший, меньший» и miner[mamel «горняк», fair «ярмарка» и «прекрасный», lie «лгать» и «лежать» (lay «лежал» или lied «лгал» в прошедшем времени). Омонимы первой группы можно назвать полными, а омонимы второй группы неполными. В первом случае значение омонима, которое имел в виду говорящий, может быть понято на основе смысловых связей. Во втором случае значение, которое имеет в виду говорящий, ясно не только из контекста, но и, как правило, из синтаксического сочетания, например англ. the rose «роза»: he rose «он встал», чешек, ziti travu «косить траву» (переходи.): ziti klidnym zivotem «жить спокойной жизнью» (непере- ходн.). Полные омонимы относятся лишь к одной грамматической категории слов, тогда как неполные могут относиться к различным категориям. В развитии языка, как доказал Жильерон на материале живых французских диалектов, существует тенденция заменять синонимами те омонимы, которые я называю полными, в том случае, если они относятся к одной и той же интеллектуальной сфере. Перед статической лингвистикой встает задача исследовать, какую роль играет омонимия в области стилистики данного языка и какими средствами можно избежать этой омонимии при отдельных комбинациях слов в предложении.Относительно большее или меньшее количество омонимов в различных языках дает нам право сделать вывод, что отдельное слово обладает в предложении относительно различной семасиологической самостоятельностью. Например, в английском языке значение последовательности фонем, составляющей слово, связано с другими членами в том же самом предложении теснее, чем, скажем, в чешском языке, где слово и в изолированной позиции имеет довольно определенное значение.
Следовательно, психологический процесс понимания в аналитических и синтетических языках протекает по-разному. Говорящий на английском языке в гораздо большей степени, чем говорящий на чешском, склонен ассоциировать одну и ту же комбинацию звуков с различными значениями в зависимости от словесного окружения в предложении, причем следует отметить, что опасность омонимии никогда не была препятствием для заимствования иностранного слова, имеющего одинаковое звучание (с каким-либо словом родного языка). В этом отношении интересно, что в чешском языке в таких заимствованных словах, как, например, kolon «синтагма», род. п. kola, loze «ложа», долгота о, которая утратила свою фонологическую функцию еще в древнечешском языке, становится необходимым средством для отграничения заимствований от одинаково звучащих слов kolo «круг, колесо», род. п. kola, loze «ложе, постель».Ясно, что чем прочнее значащий элемент языка включается в какую-либо комбинацию, тем больше значений он может приобрести. Суффиксы, которые ни при каких условиях не могут функционировать самостоятельно, как правило, омонимичны: например, суффикс -а- в чешском языке может служить для выражения родительного падежа ед. ч. о-основ, именительного падежа ед. ч. a-основ, именительного и винительного падежей мн. ч. о-основ среднего рода и именительного падежа ед. ч. мужского рода причастий настоящего времени, поскольку сочетания с основой оказывается достаточно для того, чтобы однозначно выразить желаемое отношение. Если исходить из слова в целом, то в данном и подобных ему случаях никакой омонимии, естественно, не существует.
До сих пор речь шла о лексической омонимии, но существует также и морфологическая омонимия. Я имею в виду случаи вроде англ. [kigz], [lo:dz], чешек, kosti *, где окончание остается многозначным даже в сочетании с основой. Но и здесь правильное понимание обеспечивается чаще всего синтаксическим контекстом. В английском языке правильное значение суффикса часто указывает только порядок слов, играющий в славянских языках лишь незначительную роль (ср.
otcfiv dum «дом отца», dum otcuv «дом отцов»). В отношении же морфологической омонимии необходимо сделать вывод: чем прочнее связаны слова в предложении, тем чаще в морфологической структуре языка имеет место или может иметь место омонимия [110].Омонимия, по-видимому, является также существенным фактором в развитии фонологической системы языка. Вызывающие омонимию совпадения или выпадения фонем, объяснение которых фонология ищет в звуковой системе, должны ограничиваться (сдерживаться) профилактической тенденцией, направленной против возникновения чрезмерного количества омонимов. Свойство фонем дифференцировать отдельные слова дано уже в определении фонемы. И чем больше опасность превращения различных слов в омонимы в результате выпадения или совпадения фонем, тем с большим трудом, ввиду реакции говорящих, пробивают себе дорогу такого рода фонологические изменения. Например, в др.-в.-нем. интердентальный фрикативный сразу же переходил в соответствующий эксплозивный, так как до этого в языке не было d, тогда как в др.- сакс., где d сохранилось, переход р >d наступил значительно позднее. Если же тенденция к совпадению фонем очень сильна, то происходит передвижение целого фонемного ряда, чтобы предотвратить угрозу омонимии. Германское передвижение согласных и так называемое «великое передвижение» гласных в новоанглийском языке были, вероятно, вызваны этой тенденцией. Из сказанного выше следует, что сила реакций системы, противодействующих отпадению или слиянию фонем, зависит в различных языках от степени связанности значащих элементов и слов внутри предложения.