ТЕКСТ И ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ УЧАСТНИКОВ В РЕЧЕВОМ АКТЕ

Семантическая классификация глаголов речи

Одной из наиболее стандартных семантических задач является струк­турирование семантических полей: описание дифференциальных и интег­ральных признаков и непосредственно классификация слов данного семантического поля, основанная на описанных признаках.

Очевидно, что эта задача актуальна и для глаголов речи.

22

Принципиальной задачей следует считать обнаружение наиболее обще­го и иерархически важного семантического признака, который бы лег в основу классификации. Несмотря на определенные трудности выделения семантического поля глаголов речи (подробнее см. об этом [1]), ясно, что их неотъемлемым свойством оказывается связь со звучащим текстом или, в вырожденном случае, с бессмысленным звуком. А это означает, что в их толковании в каком-либо виде присутствует соответствующий компо­нент.

Это интегральное для глаголов речи свойство может стать прообразом универсального классифицирующего признака, поскольку роль этого компонента в значении разных слов весьма различна. Именно поэтому в настоящей работе в качестве основного дифференцирующего признака для глаголов речи предлагается способ концептуализации ими текста, или, более широко, то, как в них концептуализируются главные компоненты речевого акта: текст и сами коммуниканты, точнее, отношения между говорящим, адресатом, а иногда и лицом, являющимся темой сообщения.

Итак, именно эти характеристики должны лечь в основу семантической классификации глаголов речи.

Настоящая работа во многом опирается на идею семантической мотивированности особенностей грамматического поведения слов, выдвигаемую А. Вежбицкой (в том числе и в [4], [5]). В более общем виде можно сказать, что семантические различия лексем должны проявляться на поверхностном уровне, а именно в их парадигматическом, или морфологическом, и синтагматическом, или синтаксическом, поведении. Иными словами, если в языке существует регулярное противопоставление лексем по значению, то оно, скорее всего, выражается в регулярном различии словоизменительной или словообразовательной парадигм или в регулярном различии в сочетаемости (в том числе и в модели управления) данных лексем. При этом чем важнее для языка и универсальнее семантическое противопоставление, тем грамматичнее и очевиднее поверхностные различия. Так, семантическому противопоставлению видов в русском языке соответствуют различия в словоизменительной парадигме глаголов и четкие сочетаемостные ограничения.

С другой стороны, морфологические и синтаксические различия могут служить весомым аргументом в подтверждение существования различий семантических и, во всяком случае, достаточным поводом для поиска семантической интерпретации данного явления. В работе [1] предла­гается, в частности, семантическая интерпретация различий приставочных парадигм глаголов речи. В настоящей статье также используется понятие приставочной парадигмы, а участие бесприставочного глагола в той или иной приставочной словообразовательной модели рассматривается как важный аргумент в пользу отнесения его к определенному семанти­ческому классу.

23

Просто текст и текст как инструмент

Как уже сказано, текст может играть очень разные роли в семанти­ческом представлении глаголов речи. Так, если сравнить глаголы соврать, обмануть и оклеветать, то легко заметить, что все они так или иначе связаны со лживым текстом, или неправдой, но первый представ­ляет собой наиболее чистый пример порождения такого текста, а у двух других семантический компонент "текст" играет вспомогательную роль.

Иначе говоря, существуют глаголы, концептуализирующие речевой акт таким образом, что в фокусе внимания оказывается отношение между говорящим и текстом, и глаголы, для которых главным следует считать отношение между говорящим и другими лицами, в частности и прежде всего адресатом речевого акта.

Такое противопоставление возможно также между близкими одно­коренными глаголами или даже в рамках одной лексемы. Достаточно сравнить: И мертвые губы шепнули: "Грена..." и Пойдем пошепчемся или Это скорее оскорбительно, а не обидно, если у тебя за спиной шепчутся на твой счет и над тобой хихикают. Для первого примера принципиален тот факт, что слово произнесено шепотом или тихо, а для двух остальных примеров ни громкость речи, ни способ произнесения никакого значения не имеют. Глагол шептаться устанавливает между собеседниками опреде­ленные, почти интимные отношения и по значению приближается к глаголу сплетничать. Соответственно в третьем примере специальное отношение (а именно своего рода влияние) устанавливается и между говорящими и лицом, являющимся предметом сплетни.

Аналогичное соотношение значений имеет место и для различных употреблений глагола кричать, в толковых словарях распределяемых по разным значениям: Кричите, вас не слышно и Вы не имеете никакого права кричать на меня.

"страдательное" лицо) — вин. падежом при предлоге на. Сам текст для этого значения глагола кричать в рамках управления никак невыразим. Нельзя *кричать что-то на кого-то. ,

Здесь уместно подвести промежуточный итог. Глаголы речи, отдель­ные значения, а иногда даже отдельные употребления могут быть разбиты на два класса в зависимости от того, как данный глагол концептуализирует речевой акт и конкретно сам текст.

К первому классу относятся глаголы, устанавливающие отношение между говорящим и текстом, и в основном это глаголы порождения текста (часто они обозначают искажение нормального текста по разного рода параметрам, например: ворчать, тараторить, гундосить, врать и т.д.). Роль говорящего выражается при этих глаголах существительным в им. падеже, а текст, как правило, вин. падежом существительного или не­определенного местоимения (Он проворчал в ответ что-то невнятное), но может вообще отсутствовать на поверхностном уровне, т.е. присутст­вовать в глаголе имплицитно: Обещал не врать, а опять соврал. В принципе при этих глаголах допустима валентность адресата речи: Ты мне опять наврал.

Ко второму классу относятся глаголы речи, устанавливающие отно­шения между говорящими и другими лицами — адресатом или лицом, являющимся предметом сообщения. Это прежде всего глаголы, обозна­чающие воздействие субъекта (для глаголов речи — говорящего) на окружающий мир и окружающих людей.

Подтверждением данного семантического противопоставления служат, в частности, регулярные различия в приставочной парадигме глаголов речи. Впрочем, поскольку участие бесприставочного глагола в приставоч­ных моделях определяется большим количеством тонких семантических факторов, удобнее рассмотреть более компактные семантические группы глаголов. В следующем разделе анализируется словообразовательное поведение глаголов грубости, шутки, лжи и просто речи.

Приставочный анализ глаголов речи

Глаголы агрессивной речи: ругать vs грубить. Если вначале речь шла о глаголах, о глагольных значениях и даже различных употреблениях, то далее будут рассмотрены только бесприставочные гла­голы и даже более общо — глагольные словообразовательные гнезда. Именно в пределах словообразовательного гнезда хорошо заметны отличия двух упомянутых классов глаголов.

Словообразовательное поведение бесприставочных глаголов порожде­ния текста во многом напоминает словообразовательное поведение гла­голов созидания (творить, делать и т.д.), а глаголы речевого воз­действия часто следуют тем же приставочным моделям, что и глаголы воздействия неречевого. Причем те и другие модели четко противо- 25 поставлены друг другу, так что глаголы порождения текста допустимы только в одних моделях и недопустимы в других, а глаголы речевого воздействия — наоборот. Надо заметить и то, что сами приставки проясняют и подчеркивают отдельные аспекты семантики бесприставоч­ного глагола, так что роль текста в приставочных глаголах становится даже более очевидной, чем в бесприставочных.

Пожалуй, наиболее активно сочетаются с приставками глаголы, кото­рые достаточно условно можно объединить в группу агрессивно-отрица­тельной речи.

Центральным, судя по приставочным парадигмам (ср.

С семантической точки зрения это и есть описанное выше противо­поставление. Значение глаголов типа ругать состоит прежде все­го в характеристике отношений или взаимодействия между двумя лица­ми, а значение глаголов типа грубить — прежде всего в характе­ристике действия субъекта (для глаголов речи,— в характеристике текста). Глаголы первого типа присоединяют в качестве прямого объекта лицо, подвергаемое речевому воздействию (ругать, бранить кого-либо), а глаголы второго типа имеют синтаксическую валентность в дат. падеже на адресата высказывания (грубить, хамить, дерзить кому-либо).

Для определения словообразовательного потенциала глаголов и самих приставочных моделей необходимо учесть также статусные отношения между субъектом и адресатом речи (см. об этом [2]). Так, глаголы дер­зить, хамить заведомо невозможны в ситуациях, требующих более высо­кого статуса "говорящего". При этом дерзить подразумевает более низ­кий статус того, кто дерзит, по отношению к тому, кому дерзят. Все это накладывает дополнительные ограничения на приставочную парадигму.

В данном случае можно ограничиться рассмотрением наиболее значи­мых рядов приставочных глаголов и соответственно словообразователь­ных моделей.

1. Выбранить, выругать (кого-либо за что-либо), а также выговорить с несколько иными синтаксическими свойствами (кому-либо за что-либо), но нельзя *выгрубить, *выхамить, *выдерзить кого-либо. Эта словооб­разовательная модель близка к модели, представленной "чистыми" глаго­лами воздействия, например выпороть,

2.Обозвать, облаять, обругать (кого-либо); и хотя невозможно *об- грубить и *обдерзить, совершенно нормально обхамить кого-либо Эту словообразовательную модель можно дополнить словосочетанием с гла­голом неречевого действия: облить кого-либо грязью, которое в переносном значении приобретает речевую характеристику и полностью вписывается в этот ряд.

26

3.Отбранить, отругать (кого-либо), но невозможно *отгрубитъ, *отхамить, *отдерзить кого-либо. В качестве близкой словообразова­тельной модели с глаголами неречевого действия можно указать глагол отлупить

4. Разбранить, разругать, раскритиковать, распечь (кого-либо за что-либо; что-либо), но, конечно же, невозможно *разгрубить, *расха- мить, *раздерзитъ кого-либо. Ср. также разнести в пух и прах как не­речевое и как речевое действие.

Наиболее нейтральным выражением отрицательного отношения и отрицательного речевого воздействия является ряд 1 с приставкой вы-. Значение ряда 3 отличается от него сильным ограничением на стату' .1 участников речевого акта (хотя, возможно, в некоторой степени оно характерно и для ряда 1). Отругать может только старший младшего, учитель ученика, начальник подчиненного и т.д. Это же статусное ограничение сохраняется и для ряда 4, но здесь подчеркивается отрица­тельное отношение не к самому адресату, а к результату его действий (работе, сочинению и т.п.) и речевое воздействие направлено, скорее, на это: Раскритиковать Петрова за его действия, но также Раскритико­вать новую книгу Петрова. Все эти три ряда объединяет и пресуп­позиция существования объективной причины, вызвавшей отрицательное отношение к адресату речи (его действия, предшествовавшие акту речи, неправильные с точки зрения субъекта речи).

Вследствие всех указанных выше семантических условий (в том числе и статусных ограничений) невозможны глаголы типа 'расхамить, *вы- дерзить, *отгрубить.

Словообразовательная модель, характерная для ряда 2, заведомо не имеет никаких статусных и причинных ограничений (ср. добавление к этому классу глаголов облаять и обхамить, да и обругать может кто угодно кого угодно и без всякого повода), но, по-видимому, несет в себе дополнительное значение непосредственного морального вреда, причи­няемого адресату речи.

Существуют также две приставочные модели для глаголов порождения текста, не допускающие глаголов воздействия.

5. Нагрубить, надерзить, нахамить (кому-либо), но невозможно *наругать, *набранитъ. В качестве иллюстрации можно привести приме­ры и с глаголами созидания (правда, с определенным оценочным сдвигом в значении): натворить, наделать (Что ты наделал?).

6.Сгрубить, схамить, но невозможно "сругать, *сбранить. Ср. также неречевые глаголы сотворить, сделать.

Ряд 6 (сгрубить, схамить) является наиболее нейтральным способом сообщения о порождении субъектом текста (или о совершении действия) определенного рода. Эти глаголы допустимы без вского адресата: Вчера он опять схамил (ср. с глаголами другого ряда: Вчера я удачно сострил, скаламбурил и т.д.). Впрочем, они погружаются также и в контекст Диалога в качестве ответной реплики: В ответ он сгрубил. В этом контексте окказионально возможно и ’сдерзил, абсолютно недопустимое

27

без адресата, поскольку дерзость в равной степени характеризуется "качеством" текста и более высоким статусом адресата. Хамство и грубость остаются таковыми всегда, а дерзость может не быть дер­зостью, будучи адресована другому лицу.

Глаголы ряда 5 означают фактически просто совершение данного действия по отношению к конкретному лицу (опущение адресата невоз­можно: 'Вчера он нагрубил), причем необязательно в диалоге.

Анализ приставочных парадигм этих глаголов позволяет распростра­нить полученные выводы и на глаголы шутки, лжи и просто речи, хотя в этих случаях мы не всегда имеем дело с достаточно представительным языковым материалом.

Глаголы шутки, лжи и обычной речи. На первый взгляд кажется достаточно неожиданным и семантически плохо интерпретируемым различие приставочных парадигм следующих пар: лгать — врать; шутить — острить; говорить — сказать. Почему возможно оболгать (оклеветать) человека и нельзя 'обоврать и, напротив, возможно провраться и невозможно 'пролгаться? Я могу спросить: "'Почему ты наврал мне?", но нельзя подставить в это предло­жение налгать (это слово употребляется только в контекстах много, с три короба и т.д.). Почему возможно вышутить (высмеять) человека, подшутить над товарищем, но нельзя 'выострить, *выязвить, * подост­рить и т.д. и, напротив,' можно сострить (скаламбурить, съязвить, съехидничать и т.д.), но никак не удается 'сшутить?

Объяснение этому "странному" факту в действительности уже было дано выше при анализе пар типа ругать — грубить (ср. с теми же приставками: выругать, но 'выгрубить и, напротив, сгрубить, но *сру- гать). Это противопоставление вполне укладывается в разбиение глаго­лов речи по семантическому принципу на два класса: "глаголы текста "и "глаголы взаимодействия или воздей­ствия с помощью речи". Так, острить, каламбурить и т.д. означает порождать тексты определенного жанра или типа, возможно, по отношению к кому-то (но это вторично). Точно так же врать означает порождать ложные тексты, а грубить — грубые и т.д. К этому же классу относится и глагол "просто речи": сказать (просто породить текст).

Глаголы же типа шутить, во всяком случае в приставочном виде, означают прежде всего не ‘порождать тексты особого рода (шутки и т.д.)’ (это вторично), а ‘воздействовать на мир с помощью речи’. Для глаголов бранить, ругать субъект речи воздействует на собеседника, адресата речи. Для глаголов же лгать, клеветать, шутить характеризующим является отношение между субъектом и предметом речи (но не самим текстом), т.е. лицом, по поводу которого лгут, шутят, на которого клевещут. Эти и некоторые другие семантические нюансы определяют различие приставочных парадигм внутри двух главных классов.

Впрочем, разделение это недостаточно строгое, и можно говорить лишь о тяготении того или иного глагола к одному из двух классов (ср. солгать как соврать; обхамить как обругать и т.д.). Наиболее не после-

28

довательно и, можно сказать, сумбурно ведет себя глагол говорить. Он оказывается способным присоединяться к совершенно различным по своим семантическим характеристикам классам глаголов. Это и позволяет считать его более или менее универсальным заместителем глаголов всякой (разных типов) речи. Тем не менее следует отметить его явное тяготение к классу глаголов воздействия как на предмет речи, так и на адресата (ср. наговорить на кого-либо, оговорить кого-либо, а также отговорить, разговорить, уговорить, выговорить кому-либо за что- либо, подговорить и т.д.).

Заключение

В заключение мож , з сказать, что одним из основных семантических противопоставлений для глаголов речи следует считать семантическую ориентацию либо на текст, т.е. на отношение между говорящим и текстом, либо на взаимодействие говорящего с лицами и объектами внешнего мира посредством речи. Таким образом, речь идет о противопо­ставлении "глаголов текста "и "глаголов воздейст­вия с помощью речи": врать — лгать, острить — шутить, грубить — ругать, сказать — говорить и т.д. Это семантическое про­тивопоставление реализуется в различных поверхностных явлениях, а именно в синтагматическом и парадигматическом поведении слов. Так, в настоящей работе в качестве основных языковых свидетельств данного противопоставления привлекались сведения о модели управления и приставочной парадигме глаголов.

Статус этого противопоставления должен еще уточняться, поскольку некоторые глаголы при определенном тяготении к одному из классов допускают в каких-то употреблениях другую интерпретацию. Довольно очевидно, что в отдельных бесприставочных глаголах в принципе зало­жены обе возможности, а их реализация зависит от конкретных условий (ср. кричать что-то и кричать на кого-то; много и весело шутить и подшутить над кем-то). В частности, конкретная модель управления и конкретная приставка могут реализовать одну из этих возможностей. Именно поэтому приставочные глаголы легче распределять ио указанным классам. Так, говорить — практически универсальный глагол, прогово­рить же относится уже только к классу глаголов текста, тогда как подговорить, отговорить, разговорить и ми. др. — это глаголы воздей­ствия.

ЛИТЕРАТУРА

1.Кронгауз МА Семантика русского глагола и его словообразовательные возможности //Russian Linguistics. 1993. N 17.

2.Крысин Л.П. О социальном компоненте лексических значений // Wiener slawistischer Almanach, 1983. Bd. 11.

3. Остин Дж. Л. Слово как действие // Новое в зарубежной лингвистике. М„ 1986. Вмп. 17: Теория речевых актов.

4.Wierzbtcka A. English speech act verbs: a semantic dictionary. Sydney; New York, 1987.

5.Wierzbtcka A. The semantics of grammar?Amsterdam, 1988.

29

Г.И. Кустова, Е.В. Падучева