Состав вербальных ритуалов
В фольклористике и этнографии какой-либо классификации или даже просто перечня вербальных ритуалов пока не существует. Есть лишь термины, обозначающие сами произносимые тексты, и некоторые из них могут одновременно служить названиями соответствующих ритуалов.
Например, благопожелание — это и текст (высказывание) с иллокутивной функцией пожелания благ, и ритуал произнесения такого текста в определенном обрядовом контексте — в свадебном обряде, на крестинах, при колядовании и т.п. Ответом на этот ритуальный акт может быть другой текст (благодарность) или некое действие, что бывает весьма часто, — обычно подарок, что позволяет и сам вербальный акт считать "даром", а весь обряд — обменом дарами. В терминах, используемых фольклористами, закрепляются (маркируются) и другие признаки текстов. Если в термине благопожелание отражена иллокутивная функция текста, то в термине приговор — структурная функция вербального компонента ритуала по отношению к невербальным (при-говор при некотором действии). Заговор по действию заговаривать предполагает объект или два объекта — прямой и косвенный: заговаривать кому что или заговаривать кого от чего ("заговаривать больному зубы, зубную боль" или "заговаривать ребенка от бессонницы"). Заклинание или заклятие, а 173 также клятва, проклятие — все эти термины, несмотря на совершенно различную прагматическую природу обозначаемых ими актов, восходят к одному "речевому" глаголу клясть и объединяются признаком, который также имеет прагматический характер: клясть в отличие от говорить означает сакрализованную речь, слово, обладающее силой действия.По своей структуре тексты, создающие вербальные ритуалы, весьма различны. Это могут быть очень краткие формулы типа "чур меня", но могут быть весьма пространные, чаще всего ритмизованные, иногда включающие повествовательные фрагменты тексты и даже диалоги.
Ритуальные диалоги как особый вид магических вербальных ритуалов с самыми разными функциями — продуцирующей, охранительной, лечебной — широко распространены у славян. Такой диалог засвидетельствован Саксоном Грамматиком в ХПІ в. на острове Рюген: из муки нового урожая пеклись лепешки и складывались в большую горку, за которой садился хозяин и спрашивал домочадцев: "Видите ли вы меня?" Ему отвечали: "Видим", на что хозяин говорил: "Пусть на будущий год меня не будет видно" (т.е. пусть будет столько хлеба, чтобы из-за него не было видно хозяина) [4],Вербальным ритуалом может быть и исполнение таких фольклорных текстов, которые обычно не имеют прагматической функции, например песен, сказок, загадок. Так, в качестве текста-оберега часто используются песни, повествующие о возделывании льна, конопли, хлеба, перца и других растений, в которых подробно излагаются все этапы роста, созревания, уборки урожая, обработки растения. Например, песня "Посеяла я лен, лен на Видов день; вырос мой лен, лен...; полола я лен, лен...; вырвала...; трепала...; пряла...; ткала...; сшила рубаху..." у сербов исполняется в случае стихийных бедствий — мора, засухи, войны — и как бы замещает собой обряд изготовления так называемой магической обыденной рубахи, т.е. рубахи, изготовляемой от начала до конца (от обработки льна до шитья) в один день (повторяющиеся после каждой строки слова на Видов день имеют здесь не только формальное значение рефрена, но прямо выражают идею обыденности). У гуцулов подобная песня или рассказ о возделывании льна используется в качестве заговора от болезни, а у лужичан таким подробным рассказом защищаются от нечистой силы (полудницы) при встрече с ней: единственное средство спастись от полудницы — это рассказывать ей возможно больше о работе со льном или о другом каком-нибудь деле; у кого не хватит материала для рассказа, тот погиб, хватит материала — спасен. В последнем случае полудница говорит рассказчице: "Ты взяла у меня мою силу"*.
Но все это особые случаи. Вернемся к вербальным ритуалам стандартного типа, когда произносимый текст — это род приговора, заклинания, заговора, обычно с эксплицитно выраженной иллокутивной целью. Их можно классифицировать на основании разных признаков: 1) по их культурной функции, вхождению в те или иные обрядовые комплексы
Подробнее о подобных магических текстах см. [5]. О религиозно-магической функция сказок см. работу Д.К. Зеленина [1].
174
(т.е. на этнографической основе); 2) по их формальной структуре и содержанию, т.е. по характерным для них мотивам и темам, 3) и, наконец, по их логической структуре, прагматике и соотношению с речевыми актами.