РОД В СУАХИЛИ

В суахили (и в других языках банту) существительные класси­фицируются по родам в соответствии с присоединяемыми к ним пре­фиксами единственного и множественного числа. В суахили по меньшей мере шесть родов (а в некоторых других языках банту гораздо больше).

I. mtu, watu (‘человек’, ‘люди’)

И. kisu, visu (‘нож’, ‘ножи’)

III. mti, mit і (‘дерево’, ‘деревья’)

IV. nchi, nchi (‘страна’, ‘страны’)

V. jiwe, mawe (‘камень’, ‘камни’)

VI. udevu, ndevu (‘°Дин волос бороды’, ‘бо­

рода’).

Заметим, что, хотя имеется только пять префиксов единственного числа и пять префиксов множественного числа (m-, ki-, n-, ji-, и- и wa-, vi-, mi-, n-, та-, соответственно), комбинаторные возможности дают шесть классов существительных (ср. классы I и III, с одной стороны, и IV и VI — с другой). Род важен не только для выбора правильной формы единственного или множественного числа любо­го конкретного существительного, но также для определения формы глаголов, прилагательных и других модификаторов, образующих с ним те или иные конструкции:

mtu amefika, watu wamefika (‘Человек прибыл’, ‘Люди прибыли’) kisu kimeanguka, visu vimeanguka (‘Нож упал’, ‘Ножи упали ) mti umekauka, miti imekauka (‘Дерево засохло’, ‘Деревья за­сохли’)

mtu mzuri yule, watu wazuri wale (‘Тот красивый человек’, ‘Те красивые люди’)

tniti mzuri ule, miti mizuri ile(‘To красивое дерево’, ‘Те красивые деревья’).

Из этих примеров ясно, что в суахили имеет место согласование по роду между подлежащим предложения и сказуемым (ср. первые три пары предложений с префиксальными моделями m- a-, wa- wa-; ki- ki-, vi- vi-; m- u-, mi- i-; заметим, что в случае класса I в единст­венном числе и класса III как в единственном, так и во множествен­ном числе префикс глагола отличается от префикса существительно­го), а также между любым существительным и прилагательным и дру­гими зависимыми от него модификаторами в пределах одного и то­го же словосочетания (ср.

Префикс субъекта является обязательной частью глагола в суахи­ли независимо от того, имеется ли в предложении существительное в качестве подлежащего или нет; ср. Amefika; Wamefika (‘Он/Она прибыл/прибыла’; ‘Они прибыли’). Употребление субъектных пре­фиксов, следовательно, аналогично употреблению местоимений; при этом их употребление зависит от рода существительных, с ко­торыми они соотносятся. Например, kimeanguka употребляется при соотнесении со словом класса И, но umeanguka — при соотне­сении со словом класса III. Глагол может иметь также объектный префикс; ср. Amewaona, Ameviona, Amemiona и т. д. (‘Он видел их’, где префиксы wa-, vi-, mi- и т. д. относятся к существительным классов I, II, III и т. д.). Местоимения первого и второго лица также встречаются в тех же позициях при обозначении субъекта или объек­та глагола: ср. Nimewaona, Umewaona, Tumewaona и т. д. (‘Я, ты, мы (и т. д.) видели их’). Субъектные и объектные префиксы в гла­голе выполняют, таким образом, местоименную функцию (ср. §7.2.2), кроме очевидной функции, связанной с оформлением согласования между глаголом и существительными, реально присутствующими в предложении.

Хотя классификация существительных в языке суахили не знает разграничения на мужской и женский род, имеются все же некото­рые «естественные» основания для этой родовой системы. Большин­ство существительных, обозначающих людей, попадает в класс I, слова, обозначающие неодушевленные предметы,— в класс И, названия деревьев, растений и т.д. — в класс III, абстрактные существительные — в класс VI и т. д. Можно найти немало слов, рас­пределение которых по классам кажется произвольным и аномаль­ным, но это не отменяет вывода о наличии значительной степени соответствия между родом и классификацией существительных по семантическим критериям.

7.3.6.

Но разграничение между «одушевленными» и «неодушевленными» существительными пересекается с их классификацией по роду в суахили и при некоторых обстоятельствах может вступать с ней в конфликт. Несколько существительных, обозначающих людей, при­надлежит не к I, а к другим классам. Будучи одушевленными, они обычно определяют выбор глагольных префиксов по принципу, ха­рактерному для класса I (хотя в именных сочетаниях эти существи­тельные всегда предопределяют выбор префиксов в прилагательных и в других зависимых модификаторах по принципу своего собствен­ного родового класса). Аналогичная ситуация характерна также для большинства существительных, обозначающих животных (причем эти слова входят по преимуществу в класс IV). Иначе говоря, на­блюдается определенное расхождение между «естественным» и «грамматическим» родом, отражаемым в синтаксисе языка. Стоит обратить внимание на то, что данный вывод верен также и по отно­шению к более известным европейским языкам с аномальными родовыми классификациями. Например, французское слово pro­fesseur относится к мужскому роду, хотя оно может обозначать муж­чину или женщину. Род этого существительного предопределяет согласование в именной фразе по типу мужского рода, независимо от того, является ли обозначаемое лицо мужчиной или женщиной: le nouveau professeur (‘новый учитель’). Но когда существительное professeur относится к женщине, а прилагательное, которое должно бы согласовываться с ним, входит в состав сказуемого, наблюдается расхождение между мужским родом существительного и женским полом человека, обозначаемого существительным. Ни форма муж­ского рода прилагательного (например, beau), ни его форма жен­ского рода (belle) не может быть нормально употреблена при этих обстоятельствах без разрешения «конфликта» между «граммати­ческим» и «естественным» родом. Невозможными являются как предложение *Le nouveau professeur est beau (которое соотносится только с мужчиной), так и предложение *Le nouveau professeur est belle (которое не является грамматичным). Этот «конфликт» разре­шается с помощью предложения типа Elle est belle, le nouveau pro­fesseur (‘Она красива, новая учительница’). Получающаяся кон­струкция, как можно заметить, синтаксически очень похожа на обычную модель в суахили (и в некоторых других языках); субъект предложения обозначается одновременно с помощью и существи­тельного и местоимения. В обоих языках в пределах именного соче­тания доминирует «грамматический» род; но в местоименной соот­несенности и при согласовании со сказуемым может преобладать «естественный» род. Это явление, которое мы находим в ряде язы­ков, дает основание предполагать, что в именном сочетании грамма­тическая связь сильнее, чем связь между подлежащим и сказуемым.

Оно также показывает, что для выделения указанных родовых систем в рассматриваемых языках действительно существует неко­торое «естественное» основание.

7.3.7.